Исландия эпохи викингов
Шрифт:
Земля Эрлюга отходит Ульвару
Став опекуном Ульвара, Арнкель получил контроль над участком земли, который теоретически принадлежит сыновьям Торбранда. Эта сделка приносит Арнкелю и другие выгоды — ибо бездетен не только Ульвар, но и его брат Эрлюг. Когда Эрлюг умирает, Ульвар с помощью Арнкеля объявляет себя его наследником и забирает себе всю его собственность, включая и хутор Дворы Эрлюга. Поступая так, Арнкель и Ульвар снова обводят вокруг пальца сыновей Торбранда, которые рассчитывали, что унаследуют хутор после Эрлюга, — ибо тот, как и Ульвар, вольноотпущенник их отца.
Сами по себе хутора Ульвара и Эрлюга невелики, но вместе они составляют значительную часть пригодной к эксплуатации земли в Лебедином фьорде. Более того, участок Эрлюга граничит с участком сыновей Торбранда. Тем самым получается, что Арнкель, захватив контроль сначала над Ульваровой горой, а затем над Дворами Эрлюга, вплотную подошел к границам Дворов Кара. Если раньше сыновья Торбранда могли сомневаться в том, каковы намерения Арнкеля, то теперь планы соседа им ясны — он прямо угрожает их безопасности. Их разговор с Арнкелем на хуторе Эрлюга недвусмысленно показывает: они видят, к чему идет дело (здесь и до конца раздела — цитаты из главы 32 саги):
А как Эрлюг испустил дух, Ульвар послал за Арнкелем, тот не мешкая отправился на Дворы Эрлюга, и они с Ульваром захватили все добро, какое там было. А как про смерть Эрлюга прознали сыновья Торбранда, поехали они на Дворы Эрлюга и заявили свои права на все добро, какое там было, и объявили своим законным имуществом все, чем владел их вольноотпущенник, Ульвар же сказал, что по закону наследует за братом. Они спросили, чью сторону займет Арнкель. Арнкель сказал, что, если ему решать, так он никому не позволит грабить Ульвара, покуда их уговор в силе. Тогда поехали сыновья Торбранда прочь и прямиком к Священной горе и рассказывают все Снорри Годи.
Как мы уже отмечали, «Серый гусь» четко определяет, что за бездетным вольноотпущенником наследует его бывший хозяин, — в данной ситуации сыновьям Торбранда снова приходится бороться за свои права наследования. Насколько известно, древнеисландский закон не дает брату в такой ситуации никаких прав — а это значит, что Арнкель, претендуя на собственность Эрлюга, действует противоправно. Мы снова видим: хотя по закону наследниками Эрлюга являются сыновья Торбранда, и больше никто, Арнкель считает возможным на закон наплевать, ибо по предыдущему опыту точно знает — без помощи Снорри, своего годи, сыновья Торбранда не посмеют ничего предпринять.
Захватывая участок Эрлюга, Арнкель унижает Снорри. Он убежден, что Снорри отступит перед столь дерзко брошенным ему вызовом; именно это и происходит. На Священной горе сыновей Торбранда — названых братьев и тинговых Снорри Годи — ждет очередной отказ. Снорри ведет себя даже нагло и возлагает вину за случившееся на самих сыновей Торбранда: «Снорри же Годи сказал им, мол, и не подумаю тяжиться с Арнкелем по этому поводу, раз дела у вас с самого начала пошли так никудышно, что Арнкелю и его присным удалось первыми прибрать к рукам Эрлюгово добро». Сыновья Торбранда вынуждены признать, что раз Снорри помогать не хочет, то, выходит, Арнкель их снова объегорил. Как и в предыдущем случае с землей Ульвара, они предпочитают уступить, не смея предпринять самостоятельных активных действий. Однако, покидая Священную гору, сыновья говорят Снорри, что «недолго ему осталось верховодить в округе, коли он и дальше будет попустительствовать подобному». Снорри, конечно, не мог пропустить такое мимо ушей.
Конец Ульвара
Недолго было суждено Ульвару наслаждаться имуществом Эрлюга — а все старина Торольв Хромой, который не сидел сложа руки. Арнкель каждую осень устраивал у себя на хуторе пир, и, когда Ульвар ехал с пира домой, его убил подосланный Торольвом человек. Выполнив задание, убийца побежал обратно через поля — и надо же такому случиться, чтобы точно в это самое время Арнкель вышел из дому подышать свежим воздухом. Сообразив, что его усилия сохранить Ульвару жизнь пошли прахом, он немедленно посылает людей догнать и зарезать убийцу, а сам не мешкая отправляется на хутор к покойному — нельзя же не воспользоваться представившейся возможностью разбогатеть! Переступив порог Ульварова дома, Арнкель объявляет, что наследует все имущество, поскольку Ульвар был его иждивенец. [171]
171
Арнкель ведет себя странно — зачем сразу посылать людей убивать человека, которого он лишь подозревает в убийстве? Почему не приказать прежде схватить его и допросить? В рассказе достаточно изменить лишь пару нюансов, чтобы в убийстве Ульвара оказался замешан сам Арнкель. Да и то — смерть Ульвара Арнкелю весьма на руку. Несколько же предложений в конце главы 37, прославляющих Арнкеля как доброго и благородного годи, вполне могут быть позднейшей интерполяцией.
Прослышав о смерти Ульвара, на его хутор отправляются и сыновья Торбранда — с той же целью, захватить имущество своего вольноотпущенника. На хуторе они, разумеется, застают Арнкеля с людьми. Арнкель отметает требования приехавших (дисл. tilkall) — у них нет юридического приоритета, и Арнкель может это доказать, назвав имена свидетелей, присутствовавших при заключении между Ульваром и Арнкелем договора о передаче наследства. Сага уделяет немало внимания юридическим тонкостям и в данном случае сообщает, что Арнкель «сказал, что уговор о вручении наследства вступил в законную силу, так как никто не пытался, насколько ему известно, оспорить его на тинге [172] , а теперь сыновья Торбранда пусть даже и не думают посягать по суду на землю и имущество Ульвара, так как он, Арнкель, намерен защищать свое право на них, как если бы унаследовал их от собственного отца». Арнкель снова на коне — закон за него, а напасть на соседа сыновья Торбранда покамест не могут.
172
Насколько можно судить, по закону имелся срок давности для исков о передаче прав наследования. Впрочем, соответствующие места «Серого гуся» (т. 1, гл. 127 [1852 Ia:249]) довольно туманны.
Поняв, что их снова надули, сыновья Торбранда покидают хутор покойного и направляются прямиком на Священную гору. Снорри, как и прежде, отказывается поддержать своих тинговых, однако обращает их внимание на то, что, хотя Арнкель в настоящее время и прибрал к рукам землю и имущество и по закону против него ничего не сделаешь, земля-то находится на одинаковом расстоянии от Дворов Кара и от Жилого двора, а это значит что в итоге она, по словам Снорри, «отойдет сильнейшему». Снорри добавляет, что «выпало вам на долю то же, что и многим другим, ведь нынче в округе верховодит один лишь Арнкель, и так будет продолжаться, покуда он жив, хотя кто знает, долго он проживет или коротко» (гл. 32 саги). Фактически Снорри подбивает своих тинговых переходить к насилию.
Квадратами обозначены участки, захваченные Арнкелем, кругами — участки Снорри Годи и сыновей Торбранда, его тинговых.
Предсказание Снорри о том, что земля отойдет сильнейшему, сбывается, ибо Арнкель в самом деле переходит все границы. Но прежде, чем пасть от рук Снорри и сыновей Торбранда, он подминает под себя практически весь Лебединый фьорд. После кончины Торольва Хромого Арнкель наследует его хутор Лощина (номер 4 на картах 11 и 12), резко сокращая этим свободу маневра для сыновей Торбранда. По сути дела, им некуда деваться. Теперь земля Арнкеля располагается с обеих сторон перевала, разделяющего Лощину и Ульварову гору (на нем же находится лужок, с которого начался конфликт Ульвара и Торольва). Во фьорде остался лишь один неподконтрольный Арнкелю участок — земля сыновей Торбранда (см. карту 12).
Решая, как им поступить, сыновья Торбранда не могли не принимать в расчет историю. Любой исландец хорошо знал, чем кончаются попытки бондов постоять за свои права без поддержки годи. Лучший пример такой попытки — судьба Гисли сына Кислого, героя одноименной саги (дисл. G'isla saga S'urssonar), известная сыновьям Торбранда не понаслышке, ведь Гисли — брат Тордис, матери их союзника Снорри Годи. Гисли умудряется ввязаться в ссору — по личным мотивам — с сестриным мужем Торгримом, который одновременно является его годи и ближайшим соседом. Гисли, не уступающий Торгриму физической силой, убивает его (Тордис в это время беременна; Снорри она родила уже после смерти его отца). С этого момента Гисли обречен — закон страны не в силах его защитить. Гисли убил не кого-нибудь, а собственного годи, устранив как раз того самого человека, к которому должен обращаться за юридической помощью. Мало этого — поступок Гисли показывает большим людям, что полагаться на него неразумно и что правильно вести себя в распре он не умеет. Вместо того чтобы взять себя в руки и холодно выжидать подходящего момента для мести, Гисли дает волю ярости. Его забота о чести чрезмерна [173] , и из-за этого он мстит слишком скоро. [174]
173
Чрезмерна в том смысле, что Гисли, как следует из его поступков, полагает, будто честь — вещь независимая от социального статуса. Его проблема — отказ мириться с исландской общественной реальностью, не отличающейся эгалитарностью, иначе говоря, нежелание знать свое место. Дело было так: братья Гисли и Торкель, сыновья Торбьёрна Кислого, простые бонды из Западных фьордов, выдают свою сестру Тордис замуж за знатного человека, годи Торгрима, сына знаменитого первопоселенца Торстейна Трескожора с Торова мыса. Торгрим переезжает в Западные фьорды, оставаясь годи. Сам Гисли женат на Ауд, сестре такого же простого бонда Вестейна. Четверо мужчин — Торгрим, братья Гисли и Торкель, и Вестейн — делаются самой заметной группой в округе и ведут себя нагло. Но люди говорят, мол, недолго продержится их дружба. Гисли на такие разговоры предлагает четверке заключить побратимство. Все соглашаются и проводят подробно описанный в саге ритуал, однако в последний момент, когда все должны пожать друг другу по очереди руки, годи Торгрим отказывается пожать руку Вестейну, заявляя: «И того хватит, что я заключу побратимство с Гисли и Торкелем, которые мне свойственники, а Вестейн мне ни кум ни сват». Почему Торгрим так поступает? Видимо, потому, что не считает себя Вестейну ровней. Во-первых, Торгрим — годи, а Вестейн — обычный бонд. Во-вторых, Торгрим с полным правом считает себя главным в этом союзе и полагает, что волен диктовать условия: в саге как бы мимоходом сказано, что годи Торгрим «сильно помогал братьям во всех делах», и эта на первый взгляд малопримечательная фраза на самом деле означает, что до союза с родом Торгрима братья были как все другие люди и их новоприобретенное влияние в округе — результат этого союза. Тот факт, что Вестейн — шурин Гисли — все же приходится Торгриму свойственником, годи не волнует: мало ли кто состоит в свойстве с его «младшим партнером» Гисли! Гисли же в ответ заявляет, «что не станет пожимать руку тому, кто не хочет пожимать руку Вестейну, моему свойственнику», подчеркивая своими словами, что рассматривает социальные связи между собой и Торгримом и собой и Вестейном как равные по статусу. В теории Гисли прав (Гисли женат на сестре Вестейна, а Торгрим — на сестре Гисли), в действительности же власть в руках у Торгрима. Цепь событий, приводящая Гисли к гибели — убийство Вестейна Торкелем (или кем-то по его просьбе) в отместку за любовную связь между Вестейном и его женой, ответное убийство Торгрима Гисли, — начинается с этой ссоры, когда Торгрим своим отказом указал Гисли на его подлинное место в социальной иерархии (брат же Гисли Торкель против роли младшего партнера ничего не имел — он и в Норвегии, до переезда в Исландию, вел себя подобным образом, приторговывая одновременно сестрой). См. главы 1–6 «Саги о Гисли». (Прим. перев.)
174
Отсылка к речению Греттира из гл. 15 одноименной саги: «Только раб мстит сразу, а трус — никогда». (Прим. перев.)
Вскоре Гисли оказывается лицом к лицу с печальной действительностью — как бы ни был благороден его поступок, потенциальные союзники не выражают никакого желания защищать его или пытаться заключить от его имени мировую. Даже родные не думают его поддерживать. Сестра обращается в самого страшного врага Гисли, а брат не желает иметь с ним ничего общего. Гисли убил годи, с которым был связан узами свойства, и тем самым нанес чувствительный удар по социальному статусу своей семьи, лишил ее политического веса. Брат убитого, Бёрк, наследует за Торгримом годорд и немедленно приступает к планированию мести, действуя решительно, но расчетливо. В суде Гисли оказывается бессилен противостоять годи и его союзникам, и на альтинге его объявляют вне закона.