Чтение онлайн

Традиционная дата принятия в Исландии христианства [441] — 1000 год. Рассказ Ари Мудрого о том, как это случилось, считается надежным — Ари родился через шестьдесят семь лет после этого события, а писал в 1120–1140 годах. Как и подобает скрупулезному историку, Ари перечисляет свои источники, а также называет непосредственных свидетелей самого события, с которыми ему выпал шанс поговорить. Вырос Ари на хуторе в Ястребиной долине у Халля сына Торарина, который прожил девяносто четыре года и помнил, как его, трехлетнего мальчика, крестил сам Тангбранд, миссионер, посланный в Исландию крестителем Норвегии конунгом Олавом сыном Трюггви. Учился же Ари у Тейта сына Ислейва, первого исландского епископа, отцом которого был Гицур Белый, непосредственный участник событий на альтинге, приведших к принятию новой веры. Масса дополнительных подробностей о принятии христианства содержится в ряде других источников, часто позднейших и порой противоречащих друг другу. [442] Несмотря на это, последовательности событий, как она нам известна из этих источников, нельзя отказать в логике. Миссионеры начали появляться в Исландии с 980 года. Среди первых был исландец по имени Торвальд сын Кодрана, вернувшийся из долгой поездки за море и прозванный за это Большим путешественником ( inn v'idfli). [443] С Торвальдом приехал немецкий епископ по имени Фридрек; о нем известно фактически лишь то, что он крестил самого Торвальда. [444] Успех Торвальду не сопутствовал, про него стали писать поносные стишки, и в итоге ему вместе с Фридреком пришлось бежать из Исландии, так как они оказались замешаны в серии инцидентов, где не обошлось без убийств.

Попытки христианизировать Исландию участились с вступлением на престол Норвегии Олава сына Трюггви (правил 995-1000). Еще в самом начале своего правления Олав послал в Исландию исландца по имени Стевнир сын Торгильса, с тем чтобы тот крестил своих соотечественников. [445] Стевнир так рьяно приступил к делу, что принялся уничтожать капища и идолы и за это был объявлен вне закона. Его действия привели к принятию альтингом закона об «устыжении родичей» (дисл. fraendaskmm), согласно которому на людей возлагалась обязанность преследовать своих родичей-христиан за оскорбление старых богов или иные кощунственные деяния.

После провала миссии Стевнира Олав послал в Исландию немецкого (а возможно, фламандского) священника по имени Тангбранд. Опытный миссионер, он прославился своими успехами в Норвегии и на Фарерских островах. Его миссия в Исландию длилась примерно с 997 по 999 год и упоминается во многих источниках. [446] Тангбранд, как сказано в них, владел искусством не только хорошо читать проповеди, но и сражаться с оружием в руках. Усилия его имели лишь частичный успех, он обратил в новую веру нескольких влиятельных исландцев, но также и убил двух или трех человек, которые сочинили о нем поносные стихи. Яркий, хотя, возможно, несколько гиперболизированный рассказ о поездке Тангбранда в Исландию и его методах пропаганды содержится в «Саге о Ньяле». Согласно саге, Тангбранд в окружении новообращенных переезжал из округи в округу, останавливаясь тут и там попроповедовать. Во время одного такого привала на Речном склоне на юге острова Тангбранд встретил скальда по имени Ветрлиди и его сына Ари: «Те очень выступали против новой веры, и поэтому они убили Ветрлиди». [447]

Тангбранд вернулся в Норвегию в 999 году, не сумев крестить Исландию, и конунг Олав развернул более агрессивную политику. Он закрыл норвежские порты для исландских торговцев и взял в заложники кое-кого из исландцев, которые тогда находились в Норвегии. Тем самым конунг фактически лишил исландцев возможности торговать с норвежцами, пока они остаются язычниками. Среди заложников были родичи и сыновья ряда влиятельных исландцев-язычников, и конунг угрожал убить их или покалечить, если Исландия не примет новую религию, христианство. Агрессивные действия конунга вскоре возымели желанный для него эффект — но тому было несколько причин. Во-первых, исландская международная политика, по сути дела, сводилась к одному положению: надо поддерживать хорошие отношения с Норвегией. У многих исландцев имелись с норвежцами родственные связи, кроме того, Норвегия была главным торговым партнером Исландии. Во-вторых, христиане в Исландии, узнав о новом повороте в политике конунга, осмелели и решили попробовать крестить-таки всю страну целиком и уничтожить противные им традиции, в частности, освящение собраний по языческому ритуалу.

Сторонники обеих вер сформировали враждующие группировки, и дело завертелось. В Норвегию отправилась делегация влиятельных исландцев-христиан с миссией спасти заложников, и им это удалось в обмен на обещание конунгу крестить Исландию. Тем временем на острове годи-христиане решили учредить отдельные суды и систему права для христиан, так как старую систему контролировали язычники. Эти события сильно обеспокоили мудрых исландцев по всей стране, поскольку раскол страны на два враждующих лагеря угрожал перспективой скорой гражданской войны.

Противные стороны столкнулись следующим летом на альтинге, и люди готовы были взяться за оружие по-настоящему. Но, как это было обычно в Исландии эпохи народовластия, вместо того чтобы разразиться битве, на сцене появились посредники и доброжелатели. Исландцы увидели в споре между христианами и язычниками распрю, готовую к разрешению, и стороны согласились на замирение на условиях третейского судьи. На эту деликатную роль был выбран законоговоритель, Торгейр сын Торкеля, годи из северной четверти, со Светлого озера. Легитимность Торгейра делала его приемлемым для обеих сторон, и, вероятно, каждая из них полагала, что в ее-то пользу он и вынесет решение: с одной стороны, Торгейр был язычник, с другой — у него было много «друзей» в лагере христиан.

Согласно рассказу Ари из «Книги об исландцах», Торгейр уединился и пролежал, накрывшись с головой плащом, весь день и следующую ночь. Наутро он первым делом заручился клятвами от обеих сторон, что они будут хранить мир на тех условиях, какие он объявит, ибо «воистину, если будет у нас раскол в законах, то и мир, что установлен меж нами, тоже расколется» (глава 7, вынесено в эпиграф). Затем он объявил свое решение:

За какие-то две летние недели альтинга 1000 года исландцы сумели решить серьезнейшую проблему перемены веры, избежав гражданской войны. На фоне Норвегии, которую на полвека (с 990 по 1040 год) охватили кровавые войны христиан с язычниками, мирное принятие христианства исландцами почиталось за факт совершенно исключительный, едва ли не за чудо, и впоследствии историки соглашались с такой оценкой. Но много ли чудесного может усмотреть в этом событии читатель настоящей книги, который уже хорошо знаком с гибкой системой ведения и разрешения споров, разработанной и отточенной исландцами за долгий век, предшествовавший принятию христианства на альтинге? Проблема перехода в новую веру и связанных с этим противоречий была решена так же, как разрешались в Исландии и другие серьезные распри: в дело вмешались третьи лица, которые провели переговоры и убедили стороны согласиться на компромисс. К 1000 году вся эта процедура урегулирования конфликтов была в Исландии так хорошо налажена, что кризис, связанный даже с такой потенциально взрывоопасной темой, как перемена веры, был преодолен с минимальными человеческими жертвами.

Искусство компромисса позволило исландцам мирно принять новую религию и избежать разрыва с прошлым. Хотя язычников, несомненно, было большинство, они вместе с христианами ввели в стране новый закон и согласились на новую веру. Надо полагать, тогдашние исландцы не слишком радовались переменам, но куда больше им не хотелось устраивать самим себе социальную катастрофу. Это предположение поддерживается тем фактом, что когда в том же году Норвегия, после гибели конунга Олава, вернулась (частично) к старой вере, закон, введенный Торгейром, остался в силе. Христианство было принято в порядке компромисса ради политической целесообразности. Это отражается, помимо прочего, и в том, что каждый участник альтинга сам выбрал, когда и где ему креститься, и многие не стали совершать обряд в ледяной воде Секирной реки — куда приятнее и удобнее принимать крещение в горячих источниках, к которым как раз можно заехать по пути домой с Полей тинга.

Исландские священники проживали далеко от своих континентальных начальников, и сношения с ними были нерегулярными. В связи с этим исландская церковь строилась и эволюционировала во многом независимо. Кроме того, играла, вероятно, свою роль и невеликая важность Исландии как епархии с точки зрения европейских иерархов. С момента принятия новой веры и до начала XII века Исландия находилась в ведении архиепископа Гамбургского и Бременского, который был куда больше занят бурными событиями в соседних с его резиденцией Норвегии, Дании и Швеции, не говоря уже о родной ему северной Германии, поэтому до Исландии руки у него не доходили. Когда в 1104 году было учреждено новое архиепископство для всей Скандинавии в датском (ныне шведском) Лунде, ситуация не изменилась — связи с этим городом были не регулярнее связей с Гамбургом. Лундские архиепископы вели себя по отношению к исландцам дружелюбно и всегда были готовы помочь, но и для них Исландия не стояла на первом месте — куда важнее были дела в Дании и других странах поближе.