Чтение онлайн

Он открыл коньяк и стал наливать в походные рюмашечки, которые достал из специального футлярчика. В купе запахло спиртным.

Данила поднялся и вдруг, будто потеряв равновесие, судорожно схватился за столик. Бутылка с коньяком перевернулась, упала на пол. Салфетка, на которой была разложена закуска, сдернулась. Теперь и бутерброды валялись на полу вместе с качающимися дольками яблока. А рюмашечки… На одну Данила наступил, и серебряный край смялся.

– Ты что это делаешь! Что за хулиганство! Проводник! – заорали дурными голосами командировочные.

В дверях появилась проводница. Она быстро оценила обстановку: двое красных от волнения государственных людей с очень плохим настроением, на полу – лужа и намеки на всенародный праздник. Над всем этим маячил высокий бородатый мужчина, которого тянула вниз за руку испуганная девушка. Наконец, Данила сел. Один из попутчиков обиженно разглядывал только что поднятую бутылку, где был коньяк. На дне плескалось граммов сто пятьдесят.

– Девушка, мы вот, как люди, сели в ваш поезд, достали коньячку. Дорогого, между прочим. У нас повод серьезный…

– Спиртные напитки в вагонах распивать запрещается!

Проводница вышла из купе.

Соседи по купе с ненавистью смотрели на Данилу.

– Ты, волосатый. Поп или кто там еще. Что это ты так распоясался? Тебе говорю!

Дядька толкнул Данилу в плечо. Но тут же его рука была перехвачена и заломлена назад. Данила вытолкал командировочного в коридор, по которому уже спешила проводница с веником и совком. Второй пассажир испуганным фальцетом пожаловался на Данилу: «Он бешеный, нападает, устраивает драку».

– Стыдно вам, мужчина, должно быть, – тихо выговаривала проводница. – Это больной человек. Он слепой. Нечаянно все получилось, а вы ищите виноватых. Вот сейчас на станции милицию вызову и вас высадят из поезда за распитие алкогольных напитков. Так что сидите лучше тихо. А я вам чай принесу.

– Да разве чаем наешься? – не унимался командировочный.

– А у меня есть к чаю пирожки вкусные. А если уж так приспичило коньяком баловаться, то у вас там немножко осталось. Будет чай с коньяком, – дружелюбно предложила Яна.

Пакет с домашней выпечкой, которая радовала глаз своими румяными бочками, всех примирил. Командировочных звали Василий Иванович и Петр Васильевич. Чай с пирожками им понравился. Яна старалась не смотреть, как крошки застревают в Данилиной бороде. Легли спать. Командировочные почти сразу дружно захрапели. Яна слышала, как ворочался Данила. Ему тоже, наверное, мешал храп. Она поцокала языком – старый испытанный способ успокоить храпуна, но результата не было. Ну, а посвистеть? Храпуны затихли. Но через минуты две храп даже усилился.

Вдруг с верхней полки послышался художественный свист. Не очень звонкий, но без фальши и спешки он вырисовывал красивую мелодию. Командировочные затихли, и Яна незаметно уснула под моцартовскую колыбельную.

Отплываем

Резвый одесский трамвайчик довез до порта. Долго ждали посадки. Попутчики были очень разнообразны. Туристы с красивыми чемоданами и сумками держались особняком, косо поглядывая на женщин в платочках, которые смиренно расположились прямо на полу. Возле них был странный багаж в холщовых мешках. Несколько детей с визгом носились, лавируя между чемоданами и людьми. На втором этаже, облокотясь на перила, стояли такие же бородатые, как Данила, мужчины в черной одежде. Несколько из них были в черных шапочках, на груди у них висели большие кресты. Они смотрели на Данилу. Он, будто чувствуя это, повернул голову в сторону священников:

– Говори, рассказывай, что видишь, – нетерпеливо попросил слепой.

– На тебя смотрят сразу несколько попов. Наверное, им очень нравится твоя борода. За своего принимают, вот только по одежде ты им не очень подходишь.

– Ну, а кому подхожу?

– Да, пожалуй, никому. Слишком выделяешься из всех тусовок, – усмехнулась Яна.

В этот момент один из бегающих мальчишек с силой врезался в Яну. Она инстинктивно схватилась за Данилу, чтобы не упасть. Он притянул ее к себе, будто оберегая от чего-то страшного, но это длилось секунды. Опасности не было, и Яна поспешно отстранилась. Но в этой защите было что-то необычное для нее. Потом она еще и еще раз вызывала у себя в памяти этот эпизод, пытаясь понять, что же в нем было такого особенного. И когда они шли на посадку, когда стояли за посадочными талонами у ресепшна, когда он нес чемоданы по длинному коридору, когда входили в каюту – она смотрела на этого слепого уже не на как отдельно данное существо, которое надо опекать. Они были вместе.

Туалет и душ в маленькой каморке. Без иллюминатора. Кровати в два этажа и довольно широкие. Места почти нет.

Данила стоит у входа в каюту и будто боится шагнуть вперед.

– Говори, что видишь, и как это тебя радует.

– Да всё нормально. Только тесно. Туалет направо, там же душ. Спальные места в этажерке. Тебе, наверное, лучше внизу. Морских красот отсюда не видно.

– Не беда, когда совсем не видно. Можно и мозгами видеть.

– Ну ладно, тогда включай свои мозги.

–Ты меня оставь на минут десять. Мне надо освоиться.

Яна вышла в узкий коридор. На блестящих перилах вдоль стен часто висели черные пластиковые мешки. Они трепыхались от потока воздуха и казались живыми существами. Интересно, а я справлюсь с качкой? По морю плыву первый раз.

Одесса провожала дождем. Но с палубы никто не уходил. Рядом держится за зонт молодой толстяк в коричневом подряснике.

– Вы с какого места? – обращается он к Даниле.

– Из Минска мы.

– Не был ни разу, хотя в Жировичи ездил. А где там служите?

– Мы мирские. Едем на лечение.

– Ну, помогай вам Господь! Я тоже еду лечиться. Сахарный диабет у меня.

– А в какую клинику? – спросил Данила.

– На Гроб Господен плыву. Вот моя клиника. Там и полечусь. С нами в группе старец Василий путешествует. Подойдите к нему за благословением. Он молитвенник хороший, помолится за вас.

– Непременно сейчас же пойдем, – неласково ответил Данила.

– Да, любое дело надо начинать с благословения.

– А то что же?

– Не полезно оно для вас будет, даже если свершится.

– Да уж сами разберемся.

«Какой он колючий, – думала Яна, слушая этот диалог. – На контакт не идет. Оценки всегда жесткие, разговор обрывает грубо».

Пока она не уставала от своих обязанностей. Провожала своего подопечного в ресторан, накладывала на тарелку еду. Водила за руку по лестнице. Иногда пыталась его причесать, тогда Данила хватал ее руку. Было даже больно. Выкладывала каждый день свежее белье, но он упорно надевал одну и ту же противно зеленую майку. На прогулке Яна пыталась рассказать Даниле, что видит: море, жемчужный след за кораблем, спины дельфинов, чаек, которые садились на палубу. Он остановил ее. Тогда она перестала рассказывать про «красивости» и бросила его одного на палубе.