Чтение онлайн

— Минуту назад ты заявлял, что она сама это сделала, — возразил Погорел.

— Твоими руками, — улыбнулся Босяткин, — отомстив одним ударом сразу двоим, испортившим ей однажды настроение на день рождения. Ты сюда приехал за правдой, вот и получай свою правду. Говоришь, покопался в чужом грязном белье и даже кое что там нарыл, ручки сполоснуть нет желания, дерьмокапатель? Я тоже кое-что про тебя нарыл. Не крутани ты в угоняемой машине руль на себя, ушли бы вы тогда от погони! Чего уставился? Твоя же Кира моему Алику и сказала, что это ты все и подстроил так неудачно с тем угоном, слив информацию ментам, почему они тебя и отпустили, устроив побег. Не знаю, какие уж у вас там на самом деле терки с лучшим другом, не думаю, что только из-за бабы, все из-за тех же денег, но грязи хватает. Со своей Кирой дельце и провернули, чтобы остаться при его деньгах, с которой тоже потом не захотелось делиться. Полтора миллиона моих плюс миллион от Ивана, бизнес в России легко строить, если знаешь, где деньги лежат. Ничего не помнишь? Бывает… И как прикажете с вами теперь общаться, голубки, как с порядочными? А ху-ху не хо-хо…

А что, если все так и есть, что и у него тоже провалы в памяти? Погорела передернуло. Влил в себя бутылку водки из горла и полез на крышу стрелять неприятелей, в одного промазал, а вторую не смог пристрелить, что патроны кончились и головой шарахнулся. Разве могла трезвому прийти в голову идея еще кого-то там и похищать, когда надо было уже линять, чтобы самого за жопу не взяли. Так линял, что даже винтовку забыл… Или все же прикладом от стенку трахнул? И потом, уцепился он за эту мысль, начав раскручивать весь этот кошмар дальше, провалы в памяти, он даже где-то про это читал, связаны даже не с забывчивостью, а с полным отсутствием самих этих воспоминаний, как таковых, как все у перебравших и бывает. Кадры повырезали и все! Совсем другое в реале кино… И с Эльзой точно так получилось, что напился и ничего не помнил, пока в ментовке не очнулся с перегаром во рту, сделав потом девочку виноватой. За недавние воспоминания отвечает короткая память, с которой как раз у него и проблема. Человек будто проваливается сам в себя, в свою собственную черноту, а потом с растопыренными пальчиками и с выставленными вперед руками, словно тот слепой котенок, пытается нащупать свою реальность. Поэтому и ведет себя так, как ему подсказывает его внутреннее черное «я», реагируя лишь на то, что он сам считает своим последним событием, не имеющим ничего общего с действительным, о котором он не имеет ни малейшего представления, потому как ничего не помнит.

— Что задумался? — усмехнулся Босяткин. — Пытаешься припомнить свои подвиги? Бесполезно… Алкаши под градусом чего только не вытворяют, давят людей на остановках, родственников режут кухонными ножами, а потом едут спокойненько к себе домой, чтобы как следует выспаться перед тем, чтобы начать все с чистого листа. Сколько ты уже людей положил, не помня?

— А ты?

— Я всех своих помню, не сравнивай… — усмехнулся Босяткин. — Трех тараканов тапком и столько же мух мухобойкой.

— И теперь своей мухобойкой собираетесь прихлопнуть нас как тараканов? — полюбопытствовала Кэт.

— Не вас лично, Катенька, а всего лишь ту, за кого вы себя выдаете.

— И за кого я себя выдаю? — лицо красавицы перекосила отвратительная гримаса приближающегося просветления, пропустившая мимо ушей историю исчезновения чужих денег из-под кровати, со своими бы разобраться, куда и зачем она их закопала!

— Ты, — не стал тянуть с ответом он, — актриса, закосившая при помощи моего племянничка под беспамятную американку. Рассказать, как?

— Ты уже рассказал, — сверкнула она глазами, — сколько можно слушать твой брет свихнувшегося человека.

— А ты, милочка, все же слушай, — усмехнулся пилот, кладя кукурузник теперь уже на правое крыло. — Информация никогда лишней не бывает. Помирать лучше все же самой собой, сугубо мое стариковское мнение, а не черти кем, чтоб перед Богом ответ держать лишь за свои гнилые делишки.

— Не знаю, сколько тебе обещали за эту сногсшибательную роль в этом сериале, — продолжил пилот далее, закладывая очередной вираж над пожарищем, — но думаю, что прилично, чтобы вообще похерить потом все эти съемки. Год или даже два уже без хороших ролей, верно? Спасала реклама, позволяющая сводить концы с концами, было интересно за тобой наблюдать, как ты искала саму себя, чтобы разобраться с картинками на столбах. Сегодня тебе это удалось, можешь отшлепать себя по попке ремнем, негодницу, чтобы впредь неповадно было переходить самой себе дорогу. Не так давно, правда, ты снялась в одном слезливом клипе, но разве на это проживешь, вот и согласилась поучаствовать в розыгрыше этого дурня, — кивнул он в сторону очень внимательно слушающего Погорела, про себя уже всю правду узнавшего и теперь желающего узнать ее и про других. — Кстати, ты в курсе, что твоего героя по клипу сегодня утром фура таки раздавила. Занесло несчастного на скользком повороте прямо под тягач. Накаркал, блин… А тебя ведь предупреждали, чтоб не снималась, забыла?

Кэт машинально пожала плечами, вообще не понимая, при чем здесь еще и это, она разве еще и певичка, раз в клипах снимается? И кто это ее предупреждал?

— Чем прочие выскочки лучше тебя? — продолжал тем временем Босяткин гнуть свое. — Но их снимают, а тебя нет, так и спиться недолго, сколько их уже спилось недалеких. И вдруг неожиданное великолепно-денежное предложение от неизвестного продюсера в ресторанчике под Москвой поучаствовать в одном захватывающем мероприятии, по которому, если оно пройдет на ура, возможно, что даже снимут фильму с тобой в главной роли. При условии, что ты качественно отработаешь первую часть. Сценарий был уже готов, списанный, кстати, с известного уже и тебе вполне посредственного романчика столетней давности, тебе оставалось лишь поставить свою закорючку под контрактом и окунуться с головой в самое захватывающее из всех, доселе пережитых тобой приключений. Это была не ты, чего молчишь?

— Пытаюсь догадаться, откуда тебе это известно? — сухо ответила Кэт, переваривая услышанное.

— У меня один источник, — не стал темнить рассказчик, — тот самый, который спит со всеми бабами подряд.

— Я не вошла в его список, не свисти. И не в каких клипах я не снималась.

— Тебе виднее, — пожал плечами пилот, — кто в тебя еще не вошел. Свечку не держал, срама не видел. Тебе сказать, почему ты уцепила за это предложение, как утопающая за соломинку? Худо погружаться в забвение, еще хуже в этом забвении пребывать. Ты даже контракт читать не стала, подмахнула и оказалась во всей этой кутерьме. Не знаю, каким уж образом тебя доставили той ночью к будущему месту аварии, якобы на генеральную репетицию перед съемками, главное, что вовремя, где тебя и поменяли с этой чертовой американкой, предварительно приложившись чем-то тяжелым к твоей хорошенькой головке, что бы все выглядело как можно естественней.

— А как же твои же слова, что это мы с Аликом все спланировали, чтоб обчистить багажник твоего кабриолета? — напомнила ему Кэт. — Теперь же еще и продюсер какой-то появился? Уж не тот ли, что потом палец себе отхватил у меня на глазах в том ночном клубе?

— Очень просто, — вмешался Погорел, уловивший, что это камень уже в его огород. — Алик все и придумал, сочинив сценарий по романчику, в каком и предложил тебе поучаствовать.

— Романчик, который написал Джек, — свирепый взгляд в сторону якобы писателя.

— Ты этого не можешь отрицать, потому как ничего не помнишь. И значит, в твоих действиях нет злого умысла.

— Я и не отрицаю, что это твой роман, Вадим Сергеевич. И летал ты не машину перегонять той ночью из аэропорта, а подписывать контракт с актриской.

— Другими словами, вовлечь в развод самого себя по полной, чтоб и духу моего на земле не осталось. Умно, блин… Долго думала?

— По законам вашего же жанра, где человек человеку бревно и все друг друга кидают, злодеем оказывается всегда именно тот, в ком меньше всего это злодейство замечаешь.

— Съел, злыдень! — воскликнул Босяткин, захлопавший даже в ладошки от удовольствия.

— Идиоты! — возмутилась Кэт. — Вы хоть сами себя слышите, что вы несете?

— Алик точно не мог такое придумать, — скривился Босяткин. — У этого топтуна все мозги в яйцах. У меня нет писательских способностей, могу только деньги считать и убирать конкурентов с дороги, остается только уважаемый герой двух войн, где ему чайник снесло, и одного бабского скандала, господин По…

— Я на такси подвез какую-то пьяную той ночью и высадил ее где-то в этом районе, — Погорел вполне отчетливо вспомнил события той гадкой ночи. — Таксист предложил подвести с обочины пьяную.

— То есть меня? — уточнила на всякий случай Кэт.

— Нет меня, Катенька, — поддел ее Босяткин. — Только я так никогда не нажираюсь, чтоб потом маму родную не вспомнить и потерять вообще ориентацию в пространстве. Тут помню, блин, тут не помню…

И тут Погорела осенило, что и это все тоже не случайно — один и тот же таксист и пьяненькая дамочка с вертолетом в голове с темной обочины. Он закрыл глаза и попытался вспомнить ее лицо, не вышло. Она ехала на переднем сиденье, лица он не видел, голос не помнил, помнил только, что дамочка сильно была чем-то или кем-то недовольна, постоянно вспоминая какого-то золотого уродика, высадившего ее в ночь и стащившего ее сумочку со всеми документами и наличностью.