Чтение онлайн

Вообще Анна Семеновна ловко поставила себя в классе, в котором к тому же была классным руководителем. Ребята воспринимали ее почти как свою. Да и внешне она не очень-то отличалась от рослых модничающих старшеклассниц. Она входила в интересы ребят искренне. Получалось даже, что она и они — одна компания — «мы», а другие — учителя и родители — «они», враждебный лагерь. Но вместе с тем она как-то ухитрялась не допускать полного слияния — дистанция сохранялась. И дети не удивлялись и не обижались, когда она вдруг отделялась категоричным суждением, властной интонацией. Может, оттого, что математик она была хороший. Дети чувствовали ее свободу в предмете — преподавала она толково, ясно. На уроках царили порядок и увлеченность.

Вот почему Анна Семеновна после урока так просто взяла Юру под руку и отвела к окну в коридоре. На подбежавших девчонок прикрикнула:

— Не мешайте, мы секретничаем! — И сказала ему прямо, без околичностей, знала, что поймет: — Юра, готовься на медаль.

Глаза у него сверкнули, он молча кивнул.

Вскоре о Прокоповиче заговорили и другие учителя. Он становился гордостью школы. Анна Семеновна, уже не стесняясь, говорила о нем многозначительно: «Мой воспитанник!»

Одна капелька дегтя отравляла ей радость: реплика, брошенная на педсовете. Обсуждались кандидатуры в учком. Анна Семеновна предложила Прокоповича. Никто не возразил. Но Лаптев, по обыкновению смущенно похохатывая, проговорил, будто про себя: «Эгоист он изрядный...»

На реплику никто, кроме нее, внимания не обратил. Но это грызло. Как пятнышко грязи на зеркале. Кроме того, она уже успела заметить: несмотря на молодость — Лаптев вышел из института всего годом раньше,— он никогда не говорил необдуманно. Значит, при случае мог испортить ей игру...

Разговор с Шубиной подсказал решение задачи.

На следующий после дискотеки день Анна Семеновна привела Юру в учительскую. Они были одни. За этот год Юра очень вырос, и Анна Семеновна должна была задирать голову, что немного смущало. Но она преодолела неловкость.

— Юра, есть мнение, что ты хороший ученик, но плохой товарищ.

Мальчик выжидательно молчал. Анна Семеновна снова испытала неловкость, она не понимала, почему так трудно сказать простую и очевидную вещь.

— Говорят, что ты помогаешь только самому себе.

Он продолжал молчать с невозмутимым лицом. Чувство, которое ей мешало, было похоже на стыд. Но она переступила.

— Когда дойдет до медали, это может помешать. Понимаешь?

— Понимаю...— неуверенно протянул он. Взгляд его ушел внутрь — он включал свой компьютер.

— Юра, назвался груздем, полезай в кузов!

Они пристально посмотрели друг другу в глаза. Он понял.

— Я готов помогать. Кому?

Анна Семеновна весело тряхнула головой:

— Молодец! Я и не сомневалась. Шубину.

— Но ведь он уходит из школы.

— Его уходят. На нем поставили крест. Все. Даже я. Ты можешь совершить чудо.

Он заколебался.

— Я так занят... Учком, шахматная секция... И сумею ли? Вдруг ни с того ни с сего стану им командовать... По какому праву?

Нужно дать ему опору.

— По праву умного! Люди никогда не станут равны во всем. Всегда одни будут умнее других. Всегда одни будут вести за собой других. Так что не трусь, Прокопович, докажи, что я в тебе не ошиблась.

Он самодовольно усмехнулся. И она изложила свой план. Ясно и откровенно. Кроме разве одного: зачем это понадобилось лично ей. Впрочем, Юру это и не интересовало...

6.

— Александр, ты сейчас ничем не занят?

— Занят, как видишь!

— Не вижу.

— Протри очки!

Они стоят в коридоре у стены с панно, на котором голубое небо и розовые облака. Как на вершине. Кажется, Саша собирается драться. Наклонил голову, глаза прищурены, кулаки сжаты добела. Вероятно, ждет только слова от этого учкомовского фанфарона, чтобы ринуться... Вчера Саша опять прогулял — поболтался на улице, сбегал в кино... Хорошо еще, Илонина заболела — не встретила его утром своим шипением... Если этот тип решил ее заменить — начнет его воспитывать, он не пожалеет его белоснежной рубашки, аккуратного пробора по линеечке, пусть только снимет очки...

— Ты не мог бы мне помочь?

— Чего? — Внимание, начинается.— Тебе?

— Мне.

— Сочинение сочинить? Примерчик сообразить?

— Это я сам умею.

— А-а, убрать за тебя класс... Холуй нужен! Сейчас, сейчас, разуюсь только...

Прокопович невозмутим. Серые глаза за стеклами очков непроницаемы. Он вытаскивает из кармана маленькую шахматную доску с плоскими фигурами.

— Помоги разобрать окончание... Ты за белых, я за черных,— говорит он, быстро размещая фигуры.— Король в центре.

Да он просто издевается!

— В гробу видел я твоего короля!

— Второй день бьюсь... Твой ход.

Кажется, он действительно серьезно. Ну, чудак!

— Послушай, я же в этом деле не секу.

— Как фигуры ходят, знаешь?

— Ну!

— Двигай.

— На что тебе?

— Домашнее задание... Белые начинают и выигрывают.

Король был так соблазнительно беззащитен.

— Чего ж тут думать? Каюк!

Саша двинул пешку. Юра подумал и отступил королем. Саша двинул вторую пешку... Через минуту его охватил азарт — гоняться за королем было интересно. Сейчас он его припрет к последней линии, загонит в угол... И вдруг Юра заслонился конем. И не подступишься!

— То-то! — сказал Прокопович.— Этот вариант я уже проиграл...

Трое малышей остановились около и с уважением наблюдали за игрой. Саше неожиданно очень захотелось, чтобы здесь оказалась Илонина и увидела его с Прокоповичем за шахматами. Поперхнулась бы от удивления. Небось не знает, как и пешкой ходить!

— Давай по-другому...— сказал Юра.

Но прозвенел звонок.

— Можно после уроков,— великодушно предложил Саша.

— После уроков еще успеть на секцию... Далеко добираться...— Юра стал складывать шахматы.— Вечером что делаешь?

Вечером? Что он делает? Обычно с Тэдом и Жекой шатается по двору. Или сидит с ними на разбитых помидорных ящиках у входа в магазинный подвал. Время от времени из подземелья поднимается всклокоченная голова Петуха, работающего там подсобником, и в них летит то помидор, то яблоко. Они лениво жуют, сплевывая по сторонам. В свободную минуту Петух присоединяется к ним, сообщает магазинные новости: кто заболел, кто напился, кто с кем поругался. Подходят девчонки из соседнего двора, иногда с гитарой... Когда на разных этажах начинают хлопать оконные рамы и возмущенные голоса грозят милицией и родителями, не удостоивая ответом, неторопливо разбредаются по домам...