Чтение онлайн

— От конца полосы провести вторую линию, параллельно краю, пусть расходятся лучом.

— Идея! — обрадовался Юра.— Молодец! Ну-ка, наметь карандашом. А знаешь, так даже лучше! Интереснее. Надоела симметрия. Теперь бы где-то еще такую полоску — уравновесить, или не надо?

— Не надо! Будет слишком. А если луч оставить белым, а вокруг забрызгать?

— Отлично! — сказал Юра.— Пульверизатор имеется.

Они провозились с газетой больше часа. Уже дважды их звали ужинать.

Когда мальчики спустились, стол был накрыт и Софья Алексеевна в переднике разливала чай.

Станислав Леонардович явился в синем с белым спортивном тренировочном костюме, ладно облегавшем его стройную фигуру. При виде хозяйничающей Софьи Алексеевны весело удивился:

— Жена вас сразу запрягла! Это она умеет.

Полина Георгиевна реагировала почему-то чересчур серьезно:

— Инициатива не моя, Станислав Леонардович!

— Замечаете, Софья Алексеевна, с юмором у нас не очень! — Станислав Леонардович улыбнулся и пожал плечами.— Я рад нашему знакомству.

— Вот и хорошо! — сказала Софья Алексеевна и передала ему чашку.— Я вам — покрепче, ничего?

— Вы угадали: как все старики, пью чифирь.

Полина Георгиевна метнула на него взгляд и склонилась к своей чашке.

Напряжение, возникшее за столом, разрядилось неожиданно: Саша, почувствовав, что страшно голоден, положил себе на тарелку три куска кекса и уже потянулся за четвертым, когда Софья Алексеевна заметила и подняла тревогу:

— С ума сошел! Тебя что, дома голодом морят? Оставь другим, каждому хочется!

Саша стал пунцовым, протянул свою тарелку Юре.

— Хотишь?

— Как ты сказал? — завопила Софья Алексеевна.— «Хотишь»?

— Хочете? — поправился Саша, обращаясь ко всем.

— О господи! — задохнулась Софья Алексеевна, хватаясь за голову.— Осрамил, опозорил!

Все с облегчением рассмеялись. Юра придвинул к нему тарелку с кексами.

— Спасибо, Саня,— сказал он как ни в чем не бывало,— я вообще сладкого не ем.

Конечно, к кексу Саша так и не притронулся.

10.

— Ну, учудил, Сашка!.. Сын редактора! Ничего себе, товарищ круглого отличника,— говорила Софья Алексеевна по дороге домой, шагая без разбора по лужам и при каждом погружении взвизгивая.— Недоросль!

— Подумаешь! — Саша обрел обычную уверенность и шел небрежно, вразвалочку.— И никакой я ему не товарищ. «Сладкого не ем»! Выпендривается...

— Неужели не понимаешь, он тебя выручал. Заграбастал весь кекс, ни о ком не подумал.

— Я же не обедал!

— Не хватает тебе тонкости... У него учись! Как в его комнате?

— Чего «как»? Нормально.

— Книг много?

— Не заметил.

— Ты ж там целый час торчал!

— Газету делали...

— Ну есть там телевизор, магнитофон, гитара?

— Шахматы расставлены...

— Видишь! А у тебя? Одни кассеты с какофонией!

— Ругаешься...

— Я не ругаюсь. Я хочу, чтобы ты поумнел.

— А на что это нужно?

— Как на что?! — Софья Алексеевна остановилась посреди обширной лужи.— Как на что?! Ты не хочешь, чтоб тебя хвалили учителя, ставили другим в пример, уважали?

— Не хочу.

— Тебе не интересно прочесть замечательные книги великих писателей, услышать прекрасную музыку, узнать тайны природы?

— Не интересно.

Софья Алексеевна застонала:

— Кошмар, Сашка, ужас!

— Мама, ты промочишь ноги.— Он взял ее под руку и вывел из лужи.— Живу же я без этого.

— Но как живешь! Прозябаешь! Обкрадываешь самого себя!

— Что ты переживаешь? Мне-то хорошо!

— Это самое страшное, Сашка!

Некоторое время они шли молча. Саше уже казалось, что разговор исчерпан и он вновь свободен. Свободен от необходимости кому-то подражать, куда-то стремиться. Но Софья Алексеевна перед самым домом опять остановилась.

— Ты что, мама?

— А твой долг перед людьми?!

— Чего? — Он даже не понял.— Я ни у кого не одалживал...

— Тебя вырастили, воспитали, кормят, одевают, учат...

— А-а, вот про что... Наша директорша об этом на каждом собрании долдонит. Долг, долг — надоело! Как будто я просил меня рождать!

— Сашка, оглянись вокруг! Я не привожу в пример твоих родителей, они для тебя не авторитет. Но возьмем семью, в которой ты только что был. Отец и мать строят дома для людей. Юра общественник — вечером дома делает стенгазету для школы... Не для себя, для других надо жить!

— Хвастуны они!

— С чего ты взял?

— Знаю.

— Нет, ты объясни.

— Нечего объяснять. Хвастуны!

— Ну, знаешь, обзывать ни с того ни с сего... Ты и спорить-то не умеешь. Ничего не умеешь! Как ты будешь жить? Мы с отцом стареем...

— За себя вы с папой не беспокойтесь: заработаю и прокормлю.

— Ну, Сашка, какой ты еще ребенок! — рассмеялась Софья Алексеевна.

Они постояли, помолчали. Софья Алексеевна взяла сына под руку — вон какой уже вымахал! — и они пошли к дому.

11.

Когда гости ушли, едва за ними захлопнулась дверь, Станислав Леонардович обратился к сыну:

— Не понимаю, зачем тебе понадобился этот обалдуй? «Хочете»! — Он скривил рот.— Интеллигенция!

— Ты не забудешь! — зло сказала Полина Георгиевна.— Мальчик растерялся, смутился... Можно и простить.

— Ну, не злись,— примирительно сказал Станислав Леонардович.— Я же не против. Маманя у него вполне симпатичная пампушечка... Юра, решил задачку?

Юра, внимательно поглядывавший то на отца, то на мать, встрепенулся:

— Конь на f6.

— Верно, молодчага.— Станислав Леонардович поймал за руку жену, убиравшую со стола.— Полинька, за последний проект мне грозит премия... Главный сегодня на совете объявил.

— Поздравляю,— равнодушно сказала Полина Георгиевна.

— Тебе на булавки...

Она мягко высвободила руку, не ответив, ушла с подносом в кухню. Станислав Леонардович проводил ее долгим взглядом. Решительно встал.