Чтение онлайн

— Вот тебе домашние задания — догоняй! — От него повеяло жизнью.

Юра сообщил новость: Лаптев задумал устроить Пушкинский праздник и теперь на каждом уроке пятнадцать минут посвящает рассказам о жизни Пушкина. Саша не придал этому значения, литература его по-прежнему не интересовала. Важно лишь, что Анна Семеновна поручила Прокоповичу помогать в устройстве праздника, а значит, и ему!

Первый урок в первый день после болезни — литература. Лаптев, открывая дверь, с порога продолжает прерванное позавчера:

— И в эту тяжелую для него пору к заточенному в снегах и одиночестве поэту приезжает друг лицейских дней Иван Пущин. С ним и приветы друзей, и литературные новости, и рукопись «Горе от ума» — дыхание живой жизни!

Мой первый друг, мой друг бесценный,

И я судьбу благословил,

Когда мой дом уединенный,

Печальным снегом занесенный,

Твой колокольчик огласил.

И с Сашей произошло неожиданное: несколько строк, много раз слышанных, всегда скользивших мимо, пронзили так, что защемило в груди. От саней через двор, не разбирая дороги, прямиком, проваливаясь по колено в сугробы, спешил к нему в распахнутой шубе Юра Прокопович. Саша, в рубашке и шлепанцах на босу ногу, не чуя мороза, не обращая внимания на озабоченное ворчание няни, сбегал с крыльца навстречу. Милые серые глаза так ласково смотрели на него сквозь очки и смеялись радостно... Сам он это увидел или Лаптев подробно описал ту встречу?.. Но Сашу осенило: стихи не сочинительство, а память души!

С того дня ему сделалось интересно слушать о том, где, когда и с кем встречался Пушкин (Лаптев неустанно выискивал все новые подробности и, ликуя, приносил их на очередной урок). Будто подсматривал: то брел за Пушкиным по утренней стылой лесной тропе, то взбирался следом на горный утес, и камни осыпались у них из-под ног, то глухой ночью сидел рядом у моря, и оба, не шелохнувшись, часами слушали долгие шорохи волн...

И сделалось интересно слушать пушкинские стихи — из них выглядывало нечто знакомо житейское, выглядывало и тут же пряталось... И становилось загадочным и прекрасным... И это неуловимое, загадочное заставляло вслушиваться в звучание слов, в их сочетания, разливало в груди тепло...

Он с радостью стал помогать Юре в подготовке праздника.

13.

Слух о превращении Шубина дошел до директрисы в подходящий момент: надвигалось областное совещание учителей, за ним — учительский съезд. Школу непрерывно сотрясали различные комиссии: районные, городские, областные с пространными вопросниками: методика преподавания, воспитательная работа, работа с родительским активом, пионерские и комсомольские дела... Так высокое начальство готовилось к совещанию; руководящий доклад на совещании должен быть в духе времени — критическим, и комиссии изо всех сил искали недостатки и, конечно, находили. Директриса перестала по ночам спать, приходила в школу с черными кругами под глазами, начинала раздражаться и кричать еще с порога. Нервничали все — над школой нависла угроза полного разгрома на областном совещании.

Секретарь Марья Петровна, женщина гипертоническая, задыхаясь, влетела в учительскую.

— Анна Семеновна, ну что же это вы? Хозяйка бушует... У меня давление подскочило!

— Господи, в чем дело-то?

— Да не спрашивайте, идемте, пятнадцать минут ждет!

— Сумасшедший дом! У меня свободный час, свои планы... Никто не предупреждал! — с досадой говорила Анна Семеновна, торопясь следом за Марьей Петровной.— Что там, опять комиссия?

У самой двери в директорский кабинет Марья Петровна, округлив глаза, с ужасом прошептала:

— Утром звонили из ГУНО...

— Господи, слово-то какое... И что?

— Ругались!

— А я при чем?

Марья Петровна не успела ответить, дверь отлетела, ударившись о стену. На пороге стояла директриса.

— Тебя с милицией приводить!.. Никого ко мне не впускать!

Милиция в лице Марьи Петровны понимающе кивнула и заняла сторожевой пост за столиком с машинкой.

На директорском диване сидела завуч, с озабоченным видом указала Анне Семеновне место рядом с собой. Директор втиснулась в разбитое кожаное кресло возле письменного стола и, начав что-то писать в толстенном журнале, медленно, по слогам, точно диктуя, произнесла:

— Маяком будешь!

Анна Семеновна не поняла, переспросить не посмела: директриса не переносила «непонимашек».

Завуч успокаивающе погладила Анну Семеновну по колену.

— Да что ты ее бодришь-то? — проговорила директриса, не поднимая головы от журнала.— Небось не цветочек — не завянет!.. Сейчас допишу эту муру... Приходили тут родители одного рецидивиста... из шестилеток... А ты пиши, строчи. Иначе комиссии не докажешь.— Она в сердцах проткнула точкой страницу, захлопнула журнал.— Выступишь с передовым опытом! Слово на совещании дадут — я договорилась. Расскажешь, как обработала этого лодыря. Юра Прокопович — твоя заслуга, но вот то, что связала их родителей,— это в точку! Семинары, методички, лекции: «Школа и родители», «Общими усилиями». А конкретно — пшик... А у тебя — практика! Ну, времени до совещания много — готовься. Придумай еще мероприятия... Полная тебе свобода! Полная демократия! А поближе — обмозгуем, что и как скажешь. Лады?

У Анны Семеновны даже голова закружилась. Как неожиданно быстро все приблизилось! Трибуна съезда учителей... И в зале все лица к ней... Может быть, фотография на первой полосе... Отец развернет газету... А если позор? Если сотни записок, вопросов, прямой эфир, а она не сумеет найти ответ? Страшно! Отказаться?

Директриса славилась умением читать мысли.

— Не боги горшки обжигают! А то показывают нам новаторов по телевидению — старики, из прошлого века. А ты у нас вон какая невеста! Ну, все мы с тобой обсудили — иди, некогда, отчет надо писать...

Завуч пропустила вперед Анну Семеновну, осторожно прикрыла за собой дверь. Бросила Марье Петровне внушительное: «Туда никого!» — и вышла вслед за Анной Семеновной в коридор.

Секундная эйфория прошла, Анна Семеновна была уже в полном отчаянии.

— Что вы наделали! Зачем вы рассказали? Ведь ничего еще нет! Мы в самом начале... И что такое один пример? Нужно — сто, тысячу! Нужно обобщение!

— Голубушка, Анна Семеновна,— завуч обняла ее за талию,— нужно помочь школе. В докладе нас определенно разругают. Потом из плохих не выберешься!

— Но за что? Обыкновенная школа, не лучше, может быть, но и не хуже других.

— Да, конечно, но есть основания для тревоги, есть... Как посмотрит районное начальство. Могут воспользоваться предлогом — снять. Теперь модно. А ведь директор работает на износ. В общем, поймите, голубушка, ваше выступление на совещании призвано уравновесить, так сказать...

— Но что я буду говорить?

— Поймите, никто не требует глобального обобщения. Вы выступаете в порядке обсуждения. Не спорить, не опровергать. Поставить вопрос о методах работы классного руководителя, о необходимости пропагандировать не только новаторов-предметников, но и новаторов-воспитателей. И так, знаете, будто между прочим, рассказать... не навязывая собственный опыт,— он и вправду короток! — об одном случае с одним отстающим учеником, которого все, и классный руководитель в том числе, сочли безнадежным...