Чтение онлайн

Сам король тоже был подсуден этой знати. При избрании он приносил присягу о соблюдении законов и принципов феодальной справедливости [401] . За свои противозаконные и преступные действия король представал перед судом феодальной знати. Председательствовал на этом суде сам король или пфальцграф [402] . Примером такого разбирательства является решение собрания князей от 1181 (?) по делу, возбужденному Лозаннским епископом против Генриха VI о незаконной передаче королем герцогу Бертольду регалий, традиционно принадлежавших этому епископу. Дело разбиралось в присутствии короля, с участием многих прелатов и баронов, и было решено в пользу епископа [403] . Имеются и более ранние факты разбирательства возбуждаемых против короля дел и вызова монарха пред лицо судящих князей. Трибурский сейм 1076 г. отказал в доверии Генриху IV и заставил его пойти в Каноссу [404] , а Форхгейский сейм 1077 г. и вовсе лишил его власти, решив избрать антикороля Рудольфа Швабского [405] . Примером самостоятельного разбирательства дела императора князьями является также решение Вюрцбургского синода 1121 г. Этому синоду предшествовало княжеское собрание в Кельне, на котором было решено вызвать императора пред лицо князей в Вюрцбург по делу о его споре с папой. Собравшийся в Вюрцбурге синод постановил, что император должен смириться перед папой [406] .

Таким образом, княжеский суверенитет в государстве дополнялся высшей судебной властью князей. Одно вытекало из другого: избранный князьями король находился под их юрисдикцией.

Конкретное представление о высшей судебной власти в государстве мы можем составить по данным дипломов и хроник.

Высшим судебным органом государства была королевская власть вместе с собранием князей. Единого уголовного права в Германии в этот период не существовало; в каждой области было свое обычное феодальное право, которое по-старому называли еще «правом народа» (племени). Королевский суд обычно судил на основании права той области, в которой произошло преступление и к которой принадлежал преступник. Слушание дела обычно тоже происходило на месте, на собрании знати области. Так, Генрих III осудил на собрании баварской знати маркграфа Оттона на основе Баварской правды [407] . Генрих IV осудил мятежного маркграфа Экберта на основе «народного права» (ex jure gentium – очев. Саксонского) на собрании саксонской и тюрингской знати [408] . Рудольфа Швабского Генрих IV судил на основе Аламаннского права [409] . В отношении самого короля действовало только франкское (Рипуарское) право [410] .

Дела, касающиеся королевских владений, рассматривались в областях судами пфальцграфов палатинатов.

Председательствовал на королевском суде сам король или заменявшее его лицо. В состав королевского суда в одних случаях были только придворные [411] , в других – представители широких кругов феодалов. В широком составе судебное собрание обычно созывалось при разбирательстве важных политических дел. В таких случаях приглашалась вся знать той области, где происходил судебный процесс, а также и знать других областей. Дело об измене лотарингского герцога Конрада и майнцского архиепископа Руотберта разбиралось на собрании лотарингских и франконских князей [412] . Маркграф марки Нордгау был осужден судом франконских, баварских, саксонских и швабских князей (895 г.) [413] , т. е. князей всего государства. Важнейшие дела обычно разбирались на общегосударственных съездах князей, одну из функций которых и составляло осуществление высшей юрисдикции в государстве [414] . Саксонские феодалы после подавления восстания были по решению князей империи подвергнуты заключению и распределены между этими князьями для содержания под охраной [415] .

Из приведенных примеров видно, что реально под юрисдикцией королевского суда были только феодалы, в большинстве князья, т. е. те, на кого не распространялась никакая иная юрисдикция. И это было с точки зрения феодальной юстиции совершенно естественным. Суд был сословным, и судебные функции распределялись между отдельными ступенями феодальной иерархии. Королю оставалось судить только тех, кто находился на 1-2 ступени ниже его по иерархической лестнице, т. е. князей [416] .

Крепостных судили сами вотчинники, фогты и министериалы; министериалов судили их господа; вассалов судили их сеньоры.

У короля, как у вотчинника, были еще свои мелкие вассалы и министериалы. Но в отношении их действовали общие принципы ленного, министериального и вотчинного права.

Таким образом, судебная власть короля все больше приближалась к судебной функции верховного сюзерена.

Кроме разбирательства судебных дел королевских вассалов, у короля оставались еще функции высшей судебной инстанции по делам подвассалов.

Однако в чисто сюзеренную судебную власть юрисдикция германского короля в изучаемый период еще не превратилась. Здесь имелись аллодисты не вассалы, которые оставались в судебной зависимости только по линии земского права (Landrecht) и, следовательно, были подсудны только публичным судам, подчиненным королевской власти.

Королевская власть возглавляла всю юрисдикцию в стране. Для придания законности существующей судебной власти, в том числе и фогтской юрисдикции в вотчинах, требовалось формальное получение судебного банна от короля [417] .

Обратимся к юрисдикции королевского суда.

Чаще всего королевский суд занимался делами, связанными с враждебными действиями против королевской власти. Обычно это были такие дела, по которым не требовалось специального расследования и особых доказательств. Это были заговоры, мятежи и восстания отдельных феодалов. Когда король их подавлял (что не всегда ему удавалось), он, как победитель, устраивал суды над мятежниками, предъявляя им обвинения в нарушении верности (infidelitas), в преступлениях против его величества (reus majestatis) [418] и пр. За такие преступления суд двора или княжеское собрание объявляли виновного врагом государства и короля (hostem regni et imperii) и судили, как уголовного преступника (capitali sententia). Осужденного по уголовному делу объявляли лишенным права и покровительства закона и наказывали смертью, заключением или изгнанием и конфискацией имущества. Лены осужденного обычно переходили сеньору, аллоды – королю или родственникам виновного [419] . Иногда фиску переходило все имущество осужденного. Вот некоторые примеры.

Генрих V подавил в 1114 г. бунт, возглавляемый графом Вигбертом, и захватил в плен самого графа. Для осуждения мятежников король собрал курию князей в Вюрцбурге. Граф был приговорен к смертной казни с конфискацией всех его владений. Приговор приведен в исполнение [420] . Столь же решительно расправился некогда Генрих IV с мятежным маркграфом Экбертом. Правда, самого маркграфа поймать не удалось, но все владения его были по суду князей конфискованы [421] . Иногда владение осужденного магната делилось между князьями, принимавшими участие в его осуждении. Так было в 906 г. с Адальбертом Бабенбергом. По словам Регино, все владения этого магната, отошедшие фиску, были розданы знати [422] . То же произошло и с ленами осужденных в 1075 г саксонских феодалов. Генрих IV роздал эти лены своим вассалам [423] .

Но не всегда удавалось королю осуществить правосудие в отношений мятежных феодалов.

Когда Генрих V в 1113 г. подавил мятеж графа Бар и овладел ценой больших жертв его крепостью, знать воспрепятствовала осуждению мятежника, и он остался совершенно не наказанным.

Чтобы осуществить королевский приговор, приходилось прибегать к военной силе. В этом случае дело решалось не «юстицией», а оружием. Часто в таких случаях судья – король оказывался побежденным. Так, в 1085 г. Генрих IV пытался привести в исполнение решение о конфискации имущества у саксонской знати за участие в антикоролевском мятеже, но знать оказала сопротивление и снова подняла мятеж. Король вынужден был возвратить конфискованное имущество и поспешно удалиться из Саксонии [424] .

Иногда король, сознавая свое бессилие расправиться с мятежными феодалами, проявлял поразительное «мягкосердие» и не только не наказывал их за преступные действия против своей власти, но даже награждал. Так поступил Генрих IV с бунтовавшим против него графом Генрихом Лимбургским. Овладев крепостью графа, он не только возвратил ему все владения, но и пожаловал вдобавок герцогством Лотарингским [425] . Цель подобных поступков ясна: король пытался подкупить мятежных феодалов уступками и сделать их из врагов верными вассалами. В этом, безусловно, был свой смысл: всех феодалов, являвшихся открытыми или потенциальными мятежниками против короля, наказать было невозможно. К тому же и наказания действовали малоэффективно. В этом короли убеждались на опыте. По рассказу Оттона Фрейзингенского, Генрих V в 1114 г. покорил Лотаря Суплинбургского и до такой степени устрашил всех князей, что они не отважились больше бунтовать (rebellare) против императора [426] . Но не прошло и полгода, как поднялся новый антикоролевский мятеж.

Наказание мятежников являлось для королевской власти делом весьма сложным не только по причинам политическим, но и по причинам «техническим». У короля не было столько тюрем и охраны, чтобы содержать осужденных бунтовщиков, тем более, что у них всегда находились вооруженные помощники, готовые поспешить на выручку заключенным.

После подавления Саксонского восстания в 1075 г. мятежные саксонские феодалы были приговорены королевско-княжеским судом к заключению. Но осужденных оказалось такое множество, что королю было не под силу охранять и содержать их, и они были розданы для охраны князьям империи [427] . Однако последние только для виду держали мятежников под охраной, и вскоре, когда начались новые смуты, отпустили их восвояси.