Чтение онлайн

Так обстоит дело с домениальным землевладением. Несмотря на его весьма солидные размеры, оно не могло удовлетворить даже насущных нужд королевского двора. Имеются многочисленные свидетельства того, что король терпел нужду, что его казна хронически переживала дефицит.

Церковные сервиции. Большое значение для королевского двора приобретали епископские и монастырские сервиции. Получение готовых сервиций не требовало забот об организации домениального хозяйства. Но оно тоже не обходилось королю даром. За сервиции приходилось раздавать прелатам земельные дарения и регалии на получение различного рода доходов [489] , так что в конечном счете прелаты выигрывали больше короля.

Обязанность давать королю сервиции распространялась прежде всего на «собственные церкви» королевской фамилии и на имперские церкви (Reichskirchen). В этих сервициях реализовалось право собственности монархии на переданные во владение церквей земли и доходы. Но поскольку все епископства и все крупные аббатства получали от короля земельные вклады и регалии, то сервиции распространялись в том или ином размере на значительное большинство церковных учреждений. Сервиции давались епископами и аббатами во время пребывания короля в их диоцезах и резиденциях. Из маршрута передвижений (itinrar) Генриха IV [490] видно, что король проводил в епископских резиденциях больше времени, чем в собственных владениях (в епископских городах он был 203 раза, а в собственных поместьях – 89 раз). Следовательно, на епископства и аббатства ложилась не меньшая тяжесть содержания королевского двора, чем на собственные королевские домены. Другое дело, что прелаты старались всячески увильнуть от выполнения этих сервиций, и у короля не было надежных средств заставить их выполнять последние.

Точных данных о сервициях епископов и аббатов королю не имеется. Есть сведения только о повинностях некоторых аббатств. Так, аббатисса монастыря Ремиремонт (Мозель) обязана была поставлять Генриху IV во время его пребывания в Меце или Туле следующую сервицию: 80 мод. пшеницы, 400 мод. овса, 60 свиней, 20 коров, 4 откормленных быков, 4 откормленных боровов, 400 цыплят, яйца, молоко, сыр, рыбу, перец (12 ф.), 6 подвод вина и 5 бочек напитка (medonis). Для обеспечения всей этой королевской сервиции аббатство обязано было выделить 700 мансов, то есть половину своих владений [491] . В подложной грамоте, составленной, по всей вероятности, в монастыре, говорится, что эта сервиция дается аббатиссой в том случае, если она обратится к королю с какой-либо просьбой и если король разрешит эту просьбу. Эта оговорка придумана, видимо, с целью ограничить притязания короля; но она как нельзя лучше характеризует средства воздействия короля на прелатов с целью получения сервиций: не дающему сервиций король отказывал в просьбах, касающихся умножения церковных владений.

Аббатство Нидермюнстер давало, вероятно, такую же сервицию, как и Ремиремонт. Генрих IV уменьшил по просьбе аббата количество свиней в сервиции с 60 до 20 [492] . Аббатству Обермюнстер количество свиней в сервиции было уменьшено с 40 до 10 [493] .

Аббатство Верден давало в середине XI в. следующую сервицию: 8 коров, 83 свиньи, 8 павлинов, 195 гусей, 95 сыров, 870 яиц, 47,5 мер хлеба, 95 шеф. овса, 172 меры пива, 480 блюд и пр. [494] .

Королевские сервиции ложились тяжелым бременем на крепостных монастырей и церквей. Они раскладывались в виде особых оброчных повинностей – «ad regali Servitium» [495] и побора «in abventu regis» [496] .

При освобождении монастыря от королевских сервиций, побор «ad Servitium reggium» оставался аббату [497] .

Королевский фиск присваивал, по всей вероятности, какую-то часть десятины, в первую очередь причитавшейся частным королевским и имперским церквам. Прямых данных на этот счет не имеется, но косвенные данные показывают, что у короля были все возможности использовать для нужд фиска десятину. Король располагал верховным правом распоряжения десятиной. Он решал споры между монастырями и церквам и о десятине [498] , и занимался перераспределением ее [499] . Десятина фигурирует наряду с другими видами феодальной ренты (чиншем, судебными доходами, баналитетами) как отчуждаемая собственность [500] . Ее дарили и жаловали в бенефиций кому угодно [501] . Десятиной пользовались не только церкви, но и светские феодалы. Почему же в таком случае король должен был отказывать себе в присвоении десятины? Вряд ли этому могли помешать канонические предписания, гласившие, что десятина должна принадлежать только церквям.

Государственные налоги. Существование государственных королевских налогов со свободного населения, для периода IX – XI вв., факт несомненный. Об этом мы узнаем из королевских грамот о дарении налогов церквам и частным феодальным землевладельцам.

В грамотах иногда бывает трудно отличить налог от поземельного чинша (фактически в руках феодального землевладельца, получившего от короля этот налог, он сливался с чиншем), так как названия census, vectigal, tributum могли означать и то и другое. О характере таких vectigalia и tributa приходится судить по смыслу – к чему они относились. Приведем примеры: Оттон III, а затем Генрих II подтвердили мнимое дарение имперскому монастырю Райхенау, произведенное якобы их далекими предшественниками Людовиком Благочестивым и Карлом III. В состав этого дарения входит Quandam partem census sou tributi, «поступающих ежегодно из Алеманнии, именно из сотен Эрихгове и Аффон, а также десятая доля их из местности, прилегающей к Альбегоу и девятая доля из фиска Зехсбах». Вся сумма поступлений взимается должностными лицами монастыря, и затем уже выделяется доля, причитающаяся королю или графу округа (et postmodum fiat divisio portium, que ad nostram vel comitum nostrorum jus pertineredebent [502] . Ясно, что здесь имеется в виду государственный налог: census и tributum поступают из сотен и ими распоряжается граф. В XI в. эти налоги в руках монастыря могли составлять уже только часть чинша крепостных, если эти крепостные не оказались во власти другого какого-либо феодального землевладельца.

Государственным налогом являлась и stiora или osterstuopha, встречавшаяся во Франконии. Десятая часть этого налога была подарена королевской властью Вюрцбургской епископской церкви. Его ежегодно платило поголовно все германское и славянское население области Майна в форме натуральной подати [503] .

Государственным налогом, по всей вероятности, являлись и те поступления, которые Генрих IV передал своему министериалу Отнанду вместе с подаренной ему маркой. Их давало население от своей predia [504] . Такой же характер имели, по всей вероятности, те vectigalfa publica, которые уступил в 962 г. Оттон I графу Аймо вместе с переданными ему двумя королевскими поместьями [505] . Но medena, которую платили крестьяне фиску в виде части урожая (обычно одной седьмой) [506] , являлась, по-видимому, поземельным чиншем. (Меденой назывался также налог за пользование лесом [507] .

Из государственных податей встречается еще упоминание о налоге на очаг и о военном поборе. Оттон II уступил эта повинности с населения одного из королевских фисков вместе с самим фиском монастырю Эйнзидельн [508] . В дипломах Конрада I говорится о королевской мере (модие), получаемой фиском во всем графстве [509] . В Тюрингии встречается особый королевский побор – «свиной чинш», восходящий к временам Меровингов [510] . Этот чинш собирался королем еще в XI в. По рассказу Титмара Мерзебургского, Генрих II при посещении Тюрингии сразу после своего избрания в короли освободил тюрингов от уплаты очередного взноса этого чинша [511] .

В Фрисландии и Саксонии фиск собирал особую королевскую десятину [512] . Ее платило, очевидно, свободное население. Во время Саксонского восстания 1073 – 1075 гг. со стороны свободных саксов раздавались жалобы на эти tributa. Саксы пугали франков и швабов, что их тоже может постигнуть скоро такая участь [513] . Под этими tributa et vectigalia следует понимать как государственные повинности свободных, так и (и это большей частью) поземельный чинш, связанный с пользованием землями домена.

Размеры королевского налога по отдельным областям были неодинаковы. Во Франконии он составлял 5 денариев, на Нижнем Рейне – 2 ден. [514] . Чужак, поселявшийся, например, в Лотарингии, должен был уплатить налог в размере 4 ден. графу – обладателю судебной власти в данной местности, и получить, таким образом, «право гражданства» на год [515] . Неуплативший эту сумму лишался государственной «защиты» и мог быть обращен в серва.

В иммунитетных грамотах содержатся указания на запрет mansiones и paratas [516] . В одной из грамот Оттона I (№ 4) указывается на запрет представителям публичных властей требовать у церкви mansionaticum. Очевидно, подобные запреты имелли под собой реальную основу, а не просто повторяли старую формулу иммунитета. Если не сам король, то графы и фогты продолжали требовать эти традиционные государственные повинности.

Государственные налоги раздавались королевской властью посредством иммунитетных грамот и специальных дарений. Запрет органам публичной государственной власти вступать в пределы иммунитетной территории фактически означал отказ короля от всяких поступлений публично-правового характера [517] . Но в некоторых случаях налог или чинш сохранялся в том или ином размере за фиском и после того, как платившие его крестьяне превратились уже в крепостных церкви. Свидетельства об этом нередко встречаются в королевских дипломах. Так, Оттон II освободил от королевского чинша (censu nostri juris) монастырь в Бремене [518] , в другом случае он освободил от королевского и императорского чинша (regio et imperiali censu – 3 быка в два года) владение Меденгейм, принадлежавшее Фульдскому аббатству [519] . Генрих II, подтверждая женскому монастырю Мемлебен предыдущие дарения, освободил его от чинша, который до тех пор платился фиску [520] .