Чтение онлайн

Особенно энергичные меры для восстановления домениального хозяйства и более рациональной его организации проводились королями франконской династии, в частности Генрихом IV.

Из всего, что приписывают историки этому королю, соответствующим действительности можно признать только стремление создать опорную базу для организации всего домениального хозяйства и провести связанную с этим ревиндикацию владений и владельческих прав. Разбросанность и распыленность домениальных владений не давала возможности организовать на них рациональное помещичье хозяйство и, тем более, сделать их базой для собирания в руках короля всей государственной территории. Первым и самым необходимым шагом являлось создание центра всего домениального землевладения, центра и столицы королевства. Это дало бы возможность прекратить «кочевой образ жизни» королевского двора и начать дело централизации государства, тенденции к которому проявлялись в то время уже в ряде западных государств. Таковы могли быть далеко идущие замыслы королей Салийской династии и сменившей ее династии Штауфенов [448] .

Непосредственной причиной энергичной домениальной политики Генриха IV было то, что домениальное хозяйство к началу правления этого короля оказалось совершенно запущенным и наполовину разрушенным. Приходилось срочно спасать положение фиска [449] .

Так или иначе, Генрих IV начал настойчиво восстанавливать домениальное хозяйство. Центром его должны были стать коронные владения в Саксонии и Тюрингии, являвшиеся в то время самыми крупными и компактными владениями домена. Как видно из официальных документов и из жалоб мятежных саксов на частые и продолжительные пребывания в Саксонии Генриха IV, и до него – его отца Генриха III, существовало определенное стремление обосновать прочную королевскую резиденцию [450] в саксонской земле и консолидировать здесь королевские владения, права на которые зачастую были уже наполовину забыты. Наиболее массивные владения были в района Гарца, вокруг старинного королевского замка Верля [451] . Уже при Генрихе II управление саксонским доменом переместилось в королевский двор Гослар [452] . В 1047 г. здесь был выстроен прекрасный королевский дворец [453] . С тех пор Гослар становится излюбленным местом пребывания короля, как бы столицей королевства [454] . Город разрастался, в нем появился крупный рынок и развивалось разнообразное ремесло [455] . Пребывания королей в Госларе становились все более частыми и продолжительными. Так, Генрих III находился там за время своего правления 15 раз, хотя и неподолгу (только один раз – свыше двух месяцев). Генрих IV находился в Госларе более 30 раз (в Майнце и Регенсбурге он пребывал не меньше этого) и останавливался на весьма продолжительное время:

1063 г... 3 месяца;

1064 г... 4 месяца;

1065 г... 4 месяца;

1066 г... 2 месяца [456] .

Домениальная политика королей Салийской династии не могла быть проведена мирными средствами. Она вызывала ожесточенное сопротивление феодальной знати, присваивавшей королевские земли и ставившей в зависимость от себя живущих на домениальных землях крестьян аллодистов. Чтобы освоить коронные земли в Саксонии и Тюрингии, приходилось строить здесь крепости и ставить в них гарнизоны из министериалов. Все эти мероприятия натолкнулись в Саксонии на организованное сопротивление феодалов и остальной массы аллодистов (в том числе и крестьян) и фактически разбились о него. Создать компактный домен и сделать его базой упрочения королевской власти Салийцам не удалось. Этого не удалось осуществить и Штауфенам [457] .

Одной из причин была крайняя раздробленность домениального землевладения. Об этом свидетельствуют факты дарений отдельными лицами королевских земель, разбросанных во многих местах: Оттон I подарил на вечные времена графу Мамакону земли, разбросанные в 10 местах графства того же Мамакона [458] . Оттон II подарил своему вассалу (fideli) Бизону в собственность владения, разбросанные в 15 местах [459] . Рассеянные в разных местах королевские владения весьма плохо учитывались, и королевская канцелярия даже не знала в точности, где и какие земли принадлежат фиску. В дипломах встречаются такого рода формулировки: дарится такому-то столько-то гуф, расположенных в такой-то местности (область, графство); если же в той местности не окажется столько гуф, то остальные пусть получит в другом таком-то владении или в любом месте, где только окажется свободная земля [460] .

При такой раздробленности трудно было организовать крупное поместное хозяйство. Значительная, если не большая, часть королевских земель была роздана в собственность или жаловалась в бенефиции [461] . Тот факт, что вследствие этих раздач и пожалований королевское землевладение не иссякало, объясняется постоянным его пополнением за счет внутренних и внешних источников. К первым относятся – конфискация земельной собственности осужденных лиц [462] , присвоение фиском выморочных земель и прочей безнаследной собственности [463] , а также дарения в пользу короля частных лиц и т. п., ко вторым – захваты в завоеванных славянских землях и в Италии [464] .

Часть домениальных владений, – главным образом те из них, которые были расположены компактно, – была предназначена для обслуживания королевского двора (Curiae ad mensam regiam pertinentes – Tafelguter). Примерное представление о них может дать список этих владений, составленный в 1064 – 1065 гг. [465] . Однако перечисленные в этом списке королевские поместья и поступавшие с них сервиции, по всей вероятности, не исчерпывали собой всего, что давало королевскому двору домениальное землевладение. В этом списке вовсе отсутствуют зерновые и бобовые культуры и почти отсутствуют продукты огородничества. Нет также никаких упоминаний о снабжении королевского двора изделиями домашнего ремесла, которое в условиях того времени было тесно связано с поместным хозяйством [466] . По всей вероятности, список неполон и неточен. Согласно «описи курий», королевскому столу служило 80 поместий, из которых в Саксонии насчитывалось 20, в Франконии, в области среднего Рейна – 21, в Баварии – 13 и в Ломбардии – 27 [467] . Наибольшее количество сервиций поступало из Саксонии (405 из 522 сервиций, поступавших от всех владений Германии). Хозяйство в королевских поместьях было организовано, по всей вероятности, таким же способом, как и в других крупных вотчинах того периода, если не хуже. Во всяком случае считать его примерным, как принято называть для своего времени поместья Карла Великого, нет никаких оснований. По сравнению с церковными поместьями королевское хозяйство в XI в. было отсталым и запущенным. Нужного количества сервиций король не получал и вынужден был просить их у церквей и монастырей [468] . Попытки Генриха IV привести королевские поместья в порядок успеха не имели. Король не мог даже собрать и сосредоточить в своих руках те земли, которые по праву должны были принадлежать фиску.

Часть земель королевского домена использовалась под барщинное хозяйство; но большая их часть была занята в XI в. под чиншевые держания. Прямых данных на этот счет, как и вообще каких-либо подробных данных об организации хозяйства домена, не имеется. Но по косвенным данным мы можем прийти именно к такому выводу. При дарениях земель фиска мы слышим только о чинше держателей [469] .

О правильной разбивке владений домена на фиски говорить не приходится уже в силу их разбросанности. Но названия fisci по отношению к отдельным владениям в IX – X вв. являлись обычными [470] . Чаще всего отдельные владения называются curtes, villae. Однако, эти названия имеют весьма широкий смысл: они относятся как к отдельным пунктам, поместьям, деревням, так и к поселениям городского типа, являясь в некоторых случаях равнозначными «civitas» или его части [471] . В отдельных крупных владениях и городах находились королевские дворцы (palatia). Наиболее известным был ахенский (Palatium Aquisgrani – DO. I, 316); за ним шли – аугсбургский, кельнский, регенсбургский, нимвегенский. франкфуртский, кведлинбургский, госларский [472] . Эти пфальцы служили как бы переменными столицами королевства. Однако королевский двор при своих путешествиях останавливался в этих пфальцах не больше, чем в епископских резиденциях.

Данные об управлении хозяйством королевских поместий весьма скудны. В общих чертах его организация выглядела следующим образом: домениальным хозяйством заведывали придворные министериалы – камерарий [473] , стольник и чашник. Об управляющих поместьями типа judices Карла Великого ничего не слышно. По всей вероятности, во главе отдельных крупных владений стояли отдельные камерарии [474] ; отдельными поместьями и дворами ведали королевские виллики (данных о них не имеется); юридическими и судебными делами в королевских владениях ведали королевские фогты. Сведения об этих фогтах встречаются уже в IX в. [475] . По данным X в., королевские фогты, как и церковные, оформляли юридические сделки с землей. Так, обмен землями домена и Мемлебенского аббатства в 992 г. производился per manu королевского фогта Сигиберта и монастырского фогта графа Лиутгера [476] . Дарение Оттоном III земли Магдебургской архиепископской церкви тоже производилось через посредство королевского фогта [477] .

В XI в. деление домениальных владений на фогтства стало более распространенным. Крупными владениями в Саксонии в Баварии ведали королевские фогты [478] .

Судили и наказывали крепостных фиска королевские фогты и министериалы. В некоторых иммунитетных грамотах имеются косвенные указания на то, что судебную и фискальную власть над населением фиска, в том числе и над сервами, осуществляли органы публичной государственной власти [479] . Имеются и более прямые указания на то, что чинш с фискалинов в X в. взимали графы и другие представители государственной власти. Так, Оттон II, передавая монастырю своих чиншевиков, запретил графу и прочим представителям публичной власти собирать с них чинш, который они прежде взимали для короля [480] . Конрад II передал Лоршскому аббатству все свои права на манципиев одного королевского двора и запретил при этом графу и его подчиненным осуществлять в отношении этих манципиев ту судебную, административную и фискальную власть, которую они имели до того времени [481] .

Но из всего этого еще не следует, что функции графа сводились только к управлению фискалинами, или что все фискалины находились под юрисдикцией графов. Фискалинами графы занимались наряду с прочими делами. Они в данном случае выполняли в отношении королевских крепостных роль фогтов. Из этого можно заключить, что королевское фогство не являлось повсеместным; судебные функции фогтов отчасти выполняли графы, не получившие специально фогтских полномочий.

Королевские леса. Важнейшую прерогативу монархии в Германии в изучаемый период составлял королевский банн на огромные лесные пространства. Крупные лесные массивы, принадлежавшие в дофеодальную эпоху областным и сотенным маркам, перешли в период оформления феодальных отношений в собственность королевской власти. Правда, эксплуатация этих массивов в условиях того времени большого хозяйственного эффекта не давала, но все же собственность на леса являлась важным экономическим и политическим средством в руках монархии. Лесные массивы использовались прежде всего для охоты [482] . Это видно из того, что при отчуждении (частичном или полном) собственность и на лесное пространство говорится в первую очередь о праве охоты. Право на дичь (Wildbann) весьма часто отчуждалось само по себе [483] . Оно даже вошло в «формулу принадлежности» [484] . О других способах эксплуатации леса при этом даже не упоминалось. Иногда в дипломах о передаче права на дичь указывалось, на какую именно дичь разрешалось охотиться [485] . Охота на крупную дичь считалась наибольшей привилегией.

Далее, лес использовался для топливного и строительного материала, а также в качестве пастбищ. За пользование дровами и пастбищами с населения взимались оброки, десятины и т. п. [486] .

Лесные массивы использовались также для раскорчевки (sub novalia, Rodung), разработки и посадки леса [487] . В королевских грамотах на дарение лесов эта цель фигурирует меньше всего; поэтому нет никаких оснований утверждать, что королевские дарения лесов и пустующих земель вообще преследовали цель их освоения и культивации, как это делает, например, Босль [488] .