Чтение онлайн

Оттон II передал пошлинное право Утрехтской епископской церкви с такой формулировкой: «взимать столько пошлин, сколько до этого взимал граф Вальгер» [553] . Оттон III подарил Люттихской епископской церкви «остатки» графства Гей. Среди этих «остатков» числились монетное право и пошлины [554] . В епископских городах собирали пошлину министериалы (oficiales), которые были иногда арендаторами таможенных пунктов [555] .

При переходе пошлинного права в руки отдельных феодальных землевладельцев к ним переходила и принудительная власть, связанная со взысканием пошлин.

Пошлинное право отчуждалось фиском двояким путем – посредством пожалования пошлинными привилегиями и посредством передачи прав на взыскание пошлин.

Отдельные вотчины и купечество отдельных городов получали привилегии, освобождавшие от уплаты пошлин в определенных пунктах или на всей территории государства. Подобного рода привилегии раздавались уже франкскими королями [556] . В изучаемый период, в связи с усилением вотчин и городов и раздачей иммунитетов, эти привилегии распространялись все больше и больше. Примером полного освобождения от всяких пошлин на территории всего государства является указанная уже выше привилегия для монастыря Мурбах [557] . Примером частичного освобождения от некоторого вида пошлин может служить привилегия, выданная Оттоном II по просьбе пассауского епископа жителям Пассау. Согласно этой привилегии горожане Пассау освобождались от пошлин за перевоз по водным путям в пределах всего государства [558] . Некоторые города и вотчины (до XI в. города, как правило, еще не выделились из вотчин) получали торговые привилегии только в определенных пунктах. Так, в 1074 г. Генрих IV освободил горожан Вормса за оказанную ими королю помощь от пошлин в городах Франкфурте, Бопарде, Гаммерштейне, Дортмунде, Госларе и Энгере [559] .

Пошлинные привилегии уменьшали доходы фиска от пошлинной регалии. Практически к этому приводила и раздача общих иммунитетных привилегий. Иммунитетные грамоты, как известно, запрещали органам королевской власти вступать в пределы иммунитетных территорий для каких бы ни было целей, в том числе и для взыскания пошлин [560] . В некоторых иммунитетных привилегиях имелись на этот счет еще и особые указания. Так, в грамотах для Шпейерской епископской церкви содержатся указания о полном освобождении от всяких взносов в казну как с земельных владений церкви, так и с доходов от пошлин [561] . Под доходами от пошлин в данном случае имелось в виду все, что получал епископ от пошлинных привилегий и пожалований, в том числе и от пошлинных изъятий для епископской церкви в самом городе Шпейере.

Но пошлинные привилегии не являлись основной формой отчуждения фиском пошлинной регалии. Такой формой была передача в руки крупных феодальных землевладельцев самой регалии, то есть права сбора пошлин. Торговыми и пошлинными привилегиями пользовались не только феодалы, но и города; пошлинной регалией в первое время обладали одни только вотчинники – князья [562] .

Пожалования пошлинной регалией встречаются уже в начале X в. [563] . В дальнейшем ее отчуждение происходило весьма интенсивно, о чем красноречиво свидетельствует тот факт, что пошлинная регалия стала упоминаться в стереотипной формуле принадлежности королевских дипломов, как один из объектов собственности, наряду с земельными угодьями, чиншами, манципиями и т. п. [564] .

Передача пошлинной регалии, почти как правило, соединяется с передачей рыночной и монетной регалий и административно-судебного банна. Типичной в этом отношении является грамота Генриха III Бранденбургской епископской церкви. Грамота утверждала право полной собственности церкви на рынок, монету, пошлины, судебную власть и все, чем располагала корона, над пунктом Уралебен в Северной Тюрингии [565] . В одном из дипломов Оттона III разъяснялось, почему король вместе с рыночным и пошлинным правом передает аббатиссе банн: пусть аббатисса имеет власть пресекать все, что направлено против законности, и что может помешать ей в осуществлении полученных прав, с тем чтобы не было поводов для вмешательства в дела аббатства со стороны каких-либо судебных властей [566] . Другими словами банн, был необходим для того, чтобы реализовать права на эксплуатацию рынка и сбор пошлин – potestatem habeat banno nostro constringendi omnes, qui illus conveniunt, ad omnem iustltiam faciendam [567] . Без принудительной административно-судебной власти феодалы не могли обойтись одинаково и в сельской, и в городской вотчине.

Связь пошлинного права с рыночным указывает на характер самих пошлин: пошлины в этих случаях были рыночными. В франкский период о рыночном праве почти не слышно. Пошлины взимались, как правило, от перевозок. Начиная с середины X в., королевские дипломы все больше и больше упоминают о пожаловании рыночным правом – правом учреждения и эксплуатации рынков (mercatum constituer) [568] .

Рыночное право, как и пошлинное, являлось регалией, т. е. прерогативой королевской власти. Даже для учреждения рынка в собственном владении феодалу необходимо было получить королевскую грамоту [569] . Это объясняется двумя обстоятельствами: во-первых, тем, что право на рынок включало в себя право на рыночные пошлины (mercatum constituere... teloneumque exigere – DK. I, 36), которые являлись согласно установившимся правовым отношениям собственностью государства; во-вторых, тем, что для реализации рыночного права необходимо было обладать административно-судебной властью, то есть королевским банном. Пожалование правом рынка дополнялось, как правило, пожалованием банна.

Рыночное право было тесно связано и с монетной регалией. В некоторых дипломах монетное право характеризуется как дополнение к рыночному праву: «...право основания рынка с монетой, пошлинами и пр.» [570] . Эта связь монетного права с рыночным определялась характером самой монеты и всего денежного обращения того времени. Монета, хотя она являлась и государственной (regalia, moneta publica) [571] , имела местный характер. В каждой области и даже в отдельных городах была своя монета. Обслуживание рынка средством платежа и обращения требовало чеканки монеты на месте. Такое положение более всего было выгодно крупным феодалам. Они могли лучше, чем король, использовать монетное право.

Монетная регалия давала фиску не больше, если не меньше доходов, чем пошлинная. Само право монеты трактовалось как право на пошлину от монетного дела. Другого значения это право в тех условиях и не могло иметь. При отсутствии унифицированной государственной денежной системы денежная эмиссия практически была невозможна. Монета должна была обладать товарной ценностью. Право чеканки означало прежде всего право на получение пошлин от монетариев. В некоторых дипломах об этом так прямо и говорилось. Так, Оттон I, жалуя Утрехтской епископской церкви монетное право, запретил органам публичной власти взимать пошлины с монеты и пользоваться другими правами, связанными с монетной регалией [572] . Из диплома Оттона III аббатству в Зельце явствует, что взимание монетной пошлины было общим правилом [573] .

При чеканке монеты из металла сеньора монетчики получали в свою пользу часть монеты и платили за это чинш. Так было в Страсбурге [574] . Монетчики монастыря св. Михаила в Вердене платили в год 5 сол. [575] .

Отчуждение государственной властью монетной регалии, означало в ее глазах не больше, чем отчуждение пошлинного и рыночного права, или любого другого объекта феодальной собственности. Приобретенное крупными феодальными землевладельцами монетное право стало их наследственным достоянием (in proprium tradidimus – DO. III, 312). Оно вошло в формулу принадлежности и иммунитетные грамоты [576] . Оно могло свободно отчуждаться и сосредоточиваться в одних руках.

Рыночное, пошлинное и монетное право часто связывались с определенными пунктами, обычно villa, и передавались вместе с этими пунктами. Оттон I подарил Утрехтской епископской церкви земли, принадлежавшие до тех пор графу Ато, и вместе с этими землями передал церкви пошлины, относившиеся к подаренному пункту (villa) [577] . Означенное место являлось, по всей вероятности, пунктом по сбору государственных пошлин. С разложением графства этот пункт вместе с относящимся к нему пошлинным правом начал отчуждаться сам по себе.

Оттон III подарил Лютихской епископской церкви все государственные права, в том числе пошлинное и монетное право, над villa Bomele [578] .

В дипломе Генриха III для монастыря Гизлиан (Нидерланды) обнаруживается связь таких villae с прежней системой графств. Король подарил аббатству все графские права над villa Базилика, в том числе рыночное право, а также судебные и прочие публичные функции [579] .

Эти примеры показывают, что переход в собственность феодальных землевладельцев территории, принадлежавшей органам государственной власти, влек за собой переход к ним государственных прав и функций.