Истинная для Альфы
Шрифт:
Погодите… какая ещё фотосессия? Для чего?
Не успела я сказать хоть слово, как меня взяли под руки две человеческие девушки, от прикосновений которых меня передернуло. Словно давя на сознание молчаливой командой слушаться и не рыпаться. Волчица внутри тихо, почти жалобно пискнула и повесила голову, боясь хоть немного взбрыкнуть. И ее эмоции покорности, страха и безысходности давят на меня все сильнее, не давая мне моральных сил бороться.
Меня сажают за туалетный столик, где из зеркала на меня смотрит осунувшаяся девушка с бледными щеками и лихорадочно горящими от страха глазами. Лицо облепила копна влажных волос, вдруг начавших виться в упругие жгутики, которые чужие руки быстро берутся расчесывать и накручивать на плойку. На кожу начинают наносить крем, бальзам на губы…
— Нет! Нет, не трогайте меня! — истошный визг выводит меня из странного транса, отчего я дергаюсь, но на мои плечи вдруг давят чужие ладони. Не дают встать.
— Сиди тихо и не двигайся, — через зеркало на меня укоризненно смотрит размалеванный девица, отчего я поражено опускаю глаза вниз. Что… со мной?..
— Люк, усмири ее! И в душ под холодную воду. Остудить ее надо…
Чужие голоса я слышу сквозь вату в ушах, почему-то больше не чувствуя никаких эмоции на происходящее вокруг, по сути, безумие. Меня ярко красят, вьют волосы, напяливают безобразно короткое платье, никак не скрывающее мое тело, не давая никакого простора фантазии… а внутри никакого протеста, желания спорить… пустота…
И лишь неясная мысль в голове, что со мной что-то явно не так…
В голове странный туман, а в теле непонятная слабость. Словно и тело то не мое, чужое. И лишь на краю сознания бьется безумная мысль: это не я, что-то не так. Ну, не могу я так спокойно сидеть, пока меня красят, как шалаву, одевают в откровенную не одежду даже, а лохмотья: красное платье, едва достающее до середины бедра, без рукавов или бретелей. Держится это безобразие на честном слове. А воспротивиться и не получается…
Гипноз? Не похоже… Или похоже? Я в таких вещах совсем не разбираюсь.
Вдруг мое лицо берут за подбородок, резко поднимая голову вверх. Девушка придирчиво рассматривает творение рук своих на моем лице, поправляет накрученные плойкой пушистые кудри, а потом перекидывается взглядами с другой девицей:
— Кажется, всё.
— Думаю, да, — вторая рассматривает меня таким же внимательным взглядом, поправляет спадающую с моего плеча лямку бюстгальтера, — Хм… а вот это надо снять.
И я остаюсь сидеть на стуле также, чувствуя, как чужие руки сдергивают с меня верхний элемент нижнего белья, оголяя мою грудь, а потом такими же небрежными движениями натягивают обратно лиф этого пошлого платья. Внутри поднимается волна накалённой мерзости… Мне хочется кричать, вырываться, рычать… но я все так же покорно сижу и не могу двинуться с места.
Из зеркала на меня смотрит ярко накрашенная, молодая девушка с огромными глазами, обрамлёнными густо накрашенными тушью ресницами. На щеках присутствует неестественный оттенок румян, пыль от белоснежной пудры и блеск хайлайтера. На губах, сейчас таких пухлых и ярких, толстый слой розовой помады…
Меня тошнит…
Кажется, что даже голова отяжелела из-за нереального количества лака и блёсток на моих волосах, и мои ранее обычные, темно-русые пряди вдруг действительно приобрели легкий, медный оттенок. И, главное, веснушки мои никто не замазывал тональным кремом, а даже наоборот подчеркнули румянами и прочими примочками.
Что, у них в борделе пошел сезон на рыженьких и конопатых, что меня так быстро к рукам прибрали?.. Пиздец…
— Идеально, — возвестила одна из девушек, а потом снова переглянулась со своей сподручной. И взгляды их мне совсем не понравились.
— Держи, — в руках одной из них вдруг появился высокий бокал с водой и дольками лимона, плавающими наверху, который протянули мне, — Выпей, полезно для кожи.
Хотелось съязвить, что проблем с кожей с таким боевым раскрасом на лице, даже заметно не будет, но мой язык меня не слушался. Да и в горле внезапно проснулась неистовая жажда, отчего я послушно поднесла стакан к губам. Живительная, прохладительная влага коснулась пересохших губ, даря рецепторам на языке вкус лимонной кислинки, родниковой воды и неожиданной, столь неестественной горечи…
Я дёрнулась и чуть не поперхнулась, оттого, что волчица внутри, несмотря на тяжесть чужой воли, странным образом насильно навязанной мне, борясь с ней всеми силами, буквально кричала: не пей!
Рука, державшая стакан, задрожала и вода расплескалась мне на колени и платье, а в голове билась самая настоящая паника. Это нельзя пить! Ни в коем случае нельзя!
— Черт… Пей! До дна! — голос девушки властно накрывал мое сознание, точно она взяла власть надо мной, заставляя подчиняться ей, словно она… оборотень. Альфа. Но она точно им быть никак не могла! Что за чертовщина?! — Пей, кому говорю!
Мысленный приказ стальным обручем сдавил мою голову, парализуя болью, но я изо всех сил старалась побороть навязанную волю. Потому что точно знала: сделаю глоток, и произойдёт что-то страшное. Ужасное настолько, что даже хуже того, что происходит сейчас. И изменить это уже будет невозможно.
— Блять… Чертова сука! Сопротивляется! — выругалась девушка, а в ее глазах вспыхнула злость. Ее руки резко сжали стакан в моей ладони и принудительно приподнесли к моему рту. Я изо всех сил сомкнула губы и зубы, пытаясь выдернуть голову из чужого захвата.
Нет! Умру, но не дамся. И волчица со мной была солидарна, через силу вставая с колен и подавая голос. Нельзя сдаваться!
— Ах ты ж…
Я, наконец, смогла скинуть с волос чужие, цепкие руки, резко дернув головой, и стакан со звоном упал к нашим ногам, разбиваясь и брызгами выливая все явно ядовитое содержимое на пол. Девицы невольно отскочили по сторонам, точно подтверждая мою догадку, что в воде было точно что-то подмешано. Что-то явно мерзкое и опасное, что мне категорически нельзя. И мелко улыбнулась, радуясь столь ничтожной и маленькой, но победе. Почти поборола чужую власть над собой, почти не чувствуя давление приказов в голове, и волчица во мне, скалясь, согласно зарычала.
Я попыталась встать на нетвердые ноги, но меня вдруг спеленала в свои объятия, девушка, все это время стоявшая за моей спиной, практически душа в своих руках…
Су… Что она делает?!
— Мадам Арно! — громкий крик явно испуганной девушки, и к нам вдруг подлетает беловолосая, держа в руках маленький, металлический чемоданчик в руках, — Она не слушается приказов, что делать?!
— Сама вижу, — рявкнула женщина, с тихим щелчком раскрывая чемоданчик, а во мне все переворачивается, — Держи ее!
Чужие приказы меня больше не трогают, и я с рычанием пытаюсь вырваться из захвата. Могу поклясться, что я вскользь увидела желтый отблеск в своих глазах в отражении зеркала! Оборот приближается!
Только бы успеть. Вывернуться…
— Она кусается! — визжит девица, веселя меня своей испуганной физиономией, стоило мне показать ей свои увеличившиеся когти и клыки, пока она пыталась удержать меня на месте. К слову, несмотря на то, что они держали меня уже в четыре руки, получалось у них это из ряда вон плохо. Я успела полоснуть их своими острыми когтями, отчего на их руках появились кровавые борозды, столь радующие меня сейчас, — Пожалуйста, быстрее!