Чтение онлайн

Дорога, несмотря на утреннюю суету, казалась почти безлюдной. Я шёл пешком, наслаждаясь тишиной и редкими звуками просыпающегося мира — где-то скрипели телеги, перекликались птицы, трещали кузнечики в траве у обочины.

Вскоре сзади послышался стук копыт, и меня догнала подвода с крестьянами. Они направлялись в город с товаром, и, узнав меня, радушно предложили подвезти. Я принял приглашение — не столько ради комфорта, сколько ради возможности услышать, чем сейчас живёт округ.

Сидя на жёстких досках повозки, я внимательно слушал разговоры. Мужики негромко обсуждали цены на зерно, жаловались на очередное повышение налогов в столице и делились новостями. Больше всего меня заинтересовала тема строительства дамбы, которую затеяла моя соседка — маркиза Луарийская.

— А ведь не магов она для того взяла, — сказал один, почесывая бороду. — А плотников. Да-да, обыкновенных, только, говорят, ими какой-то архитектор заведует. Странный тип, вроде и не местный…

Я сделал вид, что лениво разглядываю пейзаж, но на самом деле всё внимательно фиксировал. Это было непривычно. Обычно подобные проекты требовали участия гильдии магов, их чертежей, заклинаний укрепления и десятков лицензий. Но маркиза пошла по другому пути… возможно, более дешёвому. Или более рискованному.

Информация стоила многого — и я знал, что ни одно такое наблюдение не должно пройти мимо. Всё, что касается соседей, особенно таких деятельных, как Луарийская, рано или поздно может сыграть решающую роль.

Я молчал, наблюдал, думал. День только начинался — а мне предстояло ещё многое выяснить.

В Вилантию мы въехали ближе к полудню. Я попрощался с попутчиками, оставив пару медных монет за дорогу, и направился в сторону центрального храма. Тот, хоть и не блистал роскошью, всё же хранил в себе нечто величественное: высокие колонны, витражи, прохлада старинных каменных плит. За храмом, как и прежде, раскинулось кладбище — старое, аккуратное, но с каждым годом всё тише. Памятники здесь стояли в ряд, словно солдаты, выцветшие от времени, покрытые зелёным налётом мха и осевшей пылью. В большинстве случаев о покоящихся здесь уже давно никто не вспоминал. И всё же я пришёл.

Я шагал по узкой тропинке, которая вела в самую дальнюю часть кладбища. Деревья нависали, будто пряча от чужих глаз. Сквозь листву уже проглядывали очертания мемориала, выбивавшегося из общей картины. Он был чище, светлее, словно время обходило его стороной.

Да, я тогда добился разрешения — с трудом, но добился — похоронить матушку здесь, рядом с её роднёй, хоть титулами и положениями её жизнь закончилась далеко от них. Я остановился у могилы и немного выждал — просто стоял, глядя на выгравированное имя. Удивительное молчание легло между нами, ведь я впервые не знал, с чего начать.

Я стоял у могилы долго. Слишком долго, по меркам обычных людей, но едва ли достаточно по меркам сына, не появлявшегося здесь около пяти лет.

Камень был холодным. Отполированный, гладкий, словно бы живой. Я провёл ладонью по выбитым буквам: "Леди Элианна Виери. Светлая. Сильная. Любимая." Три слова, за которыми стояло целое море боли и памяти.

На узком выступе у подножия я осторожно поставил небольшой глиняный горшочек, перевязанный верёвкой. Внутри были орехи в мёду — мамино любимое лакомство. Орлин настоял, чтобы я взял их с собой: «Она ведь всё равно с нами, Кристиан. Ей будет приятно».

Я ничего не ответил тогда, просто взял. А теперь — поставил. И на сердце стало чуть тише.

— Привет, мам, — выдохнул я наконец.

Никто мне не ответил конечно же.

— Знаю, давно не приходил, но не потому что забыл… Просто боялся. Мне было стыдно, и я закрылся в своём маленьком мирке, словно медведь в берлоге. Будто если не вылезать — всё само пройдёт. Но не прошло.

Я опустился на колени рядом с камнем. Ветер чуть качнул ветви дерева над головой, и на мгновение показалось, будто кто-то коснулся плеча.

— Всё это время я притворялся, что справляюсь. Что держу дом, землю, фамилию. Что всё под контролем. Но внутри поселилась пустота. Тишина, в которой живёт только долг и тень.

Я замолчал, просто глядя на надпись. Потом продолжил уже тише:

— А теперь появилась она. Странная. Упрямая. С этим своим «можно просто Саша». Всё делает по-своему, говорит так, как будто не боится ничего… А в глазах — целый мир. Я сначала считал её обманщицей. Потом — кем-то из чужого круга. А теперь… я не знаю. Но мне с ней спокойно.

Я усмехнулся, склонив голову:

— Смешно, да? Мне спокойно в этом чёртовом полуразваленном доме. Мы даже хозяйство завели… У нас теперь гуси, цыплята. А ещё — дракон. Не знаю, как так вышло, и вообще не понимаю, как с ним быть. Но он рядом. Как и она.

Пальцы тряслись. Я сжал их, чтобы унять дрожь.

— Я снова чувствую, как дышит мир, как пахнет трава после дождя, как звучит тишина, когда кто-то просто рядом. Не ради выгоды, не по обязанности, а… просто рядом.

Я поднял глаза к небу. Оно было чистым и открытым, как в детстве.

— И вот я стою здесь и думаю: а имею ли я право на всё это? На чувства. На жизнь. На то, чтобы быть не только Виери со всеми нашими долгами, проклятой магией и чужими ожиданиями… а просто человеком, который тоже хочет, чтобы рядом был кто-то живой. Чтобы поддержал и чтобы... остался.

Я выдохнул. Тишина больше не давила — просто была рядом. Как память. Как мама. Я выпрямился, смахнул пыль с камня и сделал шаг назад, потом другой. Я уже почти ушёл, но вдруг остановился и обернулся.

— У нас теперь дракон, мам. Маленький еще и, возможно, слишком умный. Думаю, тебе бы он понравился. — слабо улыбнулся. — Береги нас… пожалуйста.

Я вышел с кладбища не спеша. Солнце к тому моменту уже поднялось выше, и улицы Вилантии ожили — с ярмарочными голосами, запахом свежеиспечённого хлеба, звоном лавочных колокольчиков.

Я свернул в сторону старого рынка, чтобы срезать путь, и оказался среди торговых рядов, где вперемешку продавали ткани, травы, амулеты, рыбу, пуговицы и какую-то кипящую в огромных котлах стряпню, от запаха которой у любого просыпался голод, даже если он уже завтракал.

Я шёл, особо не глядя по сторонам, пока взгляд не зацепился за вывеску. Яркую, свежевыкрашенную, с выведенными золотом буквами: "Твой любимый шоколад" .

Я замер. Раньше я на такие лавки не обращал внимания. Шоколад — десерт, странный, терпкий, с привкусом чего-то… не мужского. По крайней мере, так всегда говорили в армии и в Совете: "Это для дам". Сам я его ни разу не пробовал, но слышал.

Слышал, как женщины теряли голову от всего, что связано с этим новшеством: шоколадные лепестки, сливочные конфеты, какао с пряностями. Слышал, как однажды из-за партии шоколада устроили дуэль между двумя магами. И слышал, как одна знакомая баронесса когда-то сказала: "Шоколад — это любовь, которую можно съесть."