Чтение онлайн

После завтрака Кристиан извинился и направился в дом — нужно было пересмотреть собранные травы, отобрать те, что уже подсохли достаточно для упаковки, и сложить первые связки. Он исчез бесшумно, как и привык, оставив за собой лёгкий аромат трав и спокойствие уверенного шага.

Я же отправилась во двор вместе с Орлином, вооружившись ведром с зерном и корзиной для сбора пуха. Старик привычно вздохнул, закатал рукава и буркнул:

— Ну что, начальство ушло, а мы с тобой снова батраки.

— И ведь, заметь, без выходных, — хмыкнула я, и мы отправились к загону, где уже вовсю шумело наше пернато-драконье войско.

Гусята с цыплятами подросли знатно — от пушистых комочков почти ничего не осталось. Перья прорезались крепкие, гладкие, у кого белые, у кого пятнистые, а некоторые особенно наглые начали претендовать на статус главных в курятнике. Один цыплёнок даже гордо восседал на деревянной коряге, глядя сверху вниз на остальных, словно всерьёз считал себя орлом.

Драконёнок, конечно же, наблюдал за всем сверху — с крыши сарая. Он распластался на черепице, греясь на утреннем солнце и фыркал каждый раз, когда гуси устраивали побоище за крупу.

Мы с Орлином провели кормёжку в полном составе: старик громко отдавал команды, я бегала по двору, спасая упавшее ведро, а один особенно упёртый гусь вцепился в подол моего платья и не хотел отпускать, пока не получил кусок хлеба. Всё, как всегда.

Когда крик стих и стадо мирно щипало зерно, мы перешли к сбору пуха. Работа, казалось, простая, но требовала терпения: мы использовали мелкие полотняные сачки, подбирали лёгкие перышки из травы, из углов, из самых неожиданных мест — даже из зазора под лестницей.

Пуха оказалось удивительно много — тёплого, чистого, с едва заметным кремовым оттенком. Я аккуратно складывала его в мешочек, стараясь не мять и не загрязнять. Орлин, хоть и ворчал для приличия, работал с завидной сноровкой и ловкостью.

— На пару хороших подушек уже точно наберётся, — заметил он, в который раз вытряхивая мелкий пух из рукава. — А может, и на третью, если наш дракон вдруг линять начнёт.

— Только пусть он не узнает, что мы тут его товарищей на подушки отправляем, — усмехнулась я, поднимая пригоршню лёгкого пуха, — а то устроит драконий митинг.

Мы оба рассмеялись. Солнце уже поднималось всё выше, воздух стал теплее, над двором разливался запах свежей земли, травы и корма, а в этом всём, пусть и немного шумном и пыльном, чувствовалась настоящая жизнь. А когда мешочек наполнился почти доверху, я перевязала его бечёвкой и, прижав к груди, посмотрела на Орлина:

— Думаю, можно начинать. Сегодня к вечеру я нарисую выкройку. А завтра — за иглу. Хотя, может и раньше управлюсь.

— Вот глядишь, барышня, — проворчал он с усмешкой, — а дом у нас снова станет похож на настоящий. С мягкими подушками и пирогом к чаю.

— Если пернатые оставят хоть что-то на муку, — заметила я и мы снова рассмеялись, не скрывая того странного, почти семейного ощущения, которое поселилось между нами в этих ежедневных хлопотах.

Кристиан Виери

В своей комнате я разложил все свёртки на стол, отделив собранное недавно от того, что уже давно сушилось на решётке. Травы лежали в ровных рядках — аккуратно подрезанные, перебранные, с обработанными стеблями, чтобы не тянуть лишний вес. Я начал с того, что тщательно перебрал каждый пучок, проверяя, не попала ли пыльца или семена с чужих растений, удаляя повреждённые части, срезая края, если подсушились неравномерно.

Затем взвешивание. Механические весы не врали — по ним всегда можно было судить не только о качестве, но и о будущем доходе. Я складывал грамм к грамму, ровно, терпеливо, не торопясь. Тонколистный росник — лёгкий, пушистый, но при правильной сушке его можно упаковать довольно плотно. Горный зильник — плотнее, ароматный, с насыщенным ядром. Их у меня хватало. Этих трав я мог собрать ещё, пусть и с усилиями.

Я достал из коробки мешочек с жёлтолистом и бельтрой. Материал был почти исчерпан. Осталось по паре горстей — впритык, только к тому, чтобы довести сбор до нужного баланса. И я сжал зубы, глядя на цифры: этого достаточно лишь для покрытия аванса маркизы. Чуть больше трёх с половиной килограмм в текущем виде — да, они хороши, они надёжны, но не дадут ни прибыли, ни запаса. Только вернут вложенное.

А чтобы заработать — по-настоящему, чтобы покрыть не только долг, но и выплатить залог, снова запустить дела… мне нужно будет собрать как минимум десять килограммов. Десять. В полном объёме и без компромиссов.

Росник — я ещё добуду. Зильник — тоже вероятно. Но бельтра? Жёлтолист? Уже сейчас ясно, что с ними начнутся сложности. Они растут только на определённой высоте, в редких местах. И даже если мне повезёт — на сбор уйдут дни. А главное — эриней душистый.

То, что я отыскал пару кустиков — было не просто удачей, а почти чудом. Его не выращивают. Он не приживается в садах. Он появляется там, где ему вздумается, и не ранее, чем раз в несколько лет. Цветущий — тем более. А без него мои сборы не будут считаться премиальными. В глазах маркизы — это будет просто добротный продукт. Никаких бонусов. Никакой элиты.

И что бы я ни говорил вслух — я понимал: Чертополосское ущелье — не слишком гостеприимное место. В последний раз мне повезло: звери отступили, и я вышел. Но такие встречи не повторяются без последствий. Ржанники не отступают просто так. А если они и впрямь охотились не на меня, то вопрос — на кого? И как долго это "везение" продлится?

Но выбора у меня не оставалось. Я не могу потерять этот дом. Всё, что у меня есть — здесь. Каждый камень, каждый перекрёсток, каждый шаг в этом доме — это не просто имущество, это остаток жизни, которую я пытаюсь спасти. И если ради этого нужно снова идти туда — я пойду. Осторожнее. Подготовленнее. Но пойду.

А пока — займусь тем, что могу. Завтра я отвезу всё, что успел собрать, маркизе Луарийской. Это вернёт мне исходную точку. Покроет долг и сохранит лицо перед соседкой. А дальше… дальше начнётся борьба за возможность остаться на своем месте.

Я закончил с травами ближе к полудню. Последние пучки были рассортированы, сухие стебли аккуратно связаны, мешки промаркированы и убраны в ящик, который завтра поедет к Луарийской. Всё ровно, упорядоченно, как и должно быть. Как я привык. И всё же, когда работа была завершена, я не ушёл отдохнуть. Вместо этого подошёл к окну и выглянул во двор.

Александра стояла посреди двора с руками на бёдрах, и, судя по выражению лица, отчитывала кого-то с нешуточной серьёзностью. Перед ней виновато переминался с лапы на лапу наш драконёнок — голова наклонена вбок, хвост поджат, взгляд почти раскаянный. Даже уши прижал, если у него вообще можно считать это ушами. Весь его вид вопил: «Я случайно! Я не знал, что это был ваш мешок с пухом!»

Девушка что-то говорила — энергично, с жестами, и, кажется, всерьёз пыталась виховать в нём ответственность. А потом... улыбнулась. Такая тёплая, милая, немного уставшая. Она наклонилась и погладила его по шее, где гладкие чешуйки переливались на солнце. Малыш чуть зажмурился и фыркнул, осторожно уткнувшись носом ей в плечо.