Чтение онлайн

– Что вам известно, господин Дримен, как отцу обвиняемой? – не дождавшись от меня реакции, задал вопрос судья уже отцу.

– Подруга моей дочери, Мирьям, права. У Чарли действительно были причины недолюбливать наших соседей гномов. Прошу прощения за эти слова, – он поклонился гномьему послу. – Все дело в том, что когда-то именно гном разбил нашу семью и увез мою жену и детей в подгорное царство. Я не мог даже письма им отправить, не то что встретиться и переговорить. Не было никакой возможности связаться с моими малютками…

Что-то в голосе отца убедило меня – он действительно пытался связаться с мамой, добраться до нее. Но граница и то, что мой гномий папа – подданный другого государства, сыграло свою роль. Маму, как и нас, Мёрдок не нашел. И сейчас, зная его чуть лучше, я была уверена: это к счастью. Не представляю, зачем на самом деле отцу понадобилось искать мою маму, но уверена: ни к чему хорошему их встреча бы не привела.

– В общем, нелюбовь Чарли к гномам, хоть и неприятно это говорить, оправдана – ее лишили меня, ее родного отца на долгих пятнадцать лет. И когда в письмах, которыми Чарли, как дочь, конечно же, делилась со мной, Артемис вдруг начал говорить, что гномы… – Мёрдок сделал вид, что смутился, подбирая слова, но я видела, что он лишь берет паузу, чтобы спрятать довольную улыбку. – Он начал говорить, что гномы – это, скажем, не самые лучшие наши соседи, слова негодяя легли на благодатную почву. Нет, я ни в коем случае не оправдываю мою дочь, за поджог ей предстоит ответить, но прошу понять и разделить ответственность между юной девушкой и отъявленным мерзавцем. Чарли не по своей воле все это затеяла. Ее добротой воспользовался настоящий преступник… Он…– отец запнулся, словно подбирая слова, – он воспользовался ее стремлением к справедливости. Искусил.

Ох, как я хотела сказать, кто же тут мерзавец! Как я хотела вцепиться в лицо человеку, что строит из себя любящего отца, а на деле лишь накидывает на шею веревку с камнем на конце и подталкивает к омуту…

Я еще выше подняла руку, сжатую в кулак, уже не прося, а требуя, чтобы судья дал мне слово, вот только мои ответы ему были неинтересны. До этого заскучавший, он вдруг оживился, а на губах его появилась хищная улыбка.

– Вы уверены, господин Дримен, в своих обвинениях?

Отец глубоко вздохнул и показательно дружелюбно положил мне на плечо руку, пытаясь сжать с такой силой, чтобы руку свою я опустила. Охнув от боли, моя рука дрогнула, но так и осталась поднятой, заставив Мёрдок незаметно поморщиться.

– Да, я уверен, что это был Артемис, – громко и четко произнес отец, чтобы никто не услышал мое недовольство. – Этот мужчина появился в ее жизни совсем недавно, окружил ее заботой, вниманием… А Чарли всегда была чувствительной и эмоциональной девушкой. Ее легко можно было очаровать и убедить совершить преступление… Жаль, что меня не было рядом, чтобы это предотвратить.

На последних словах пальцы со всей силой сжали мое плечо, и я попыталась скинуть его руку, но безуспешно. Он даже отодвинуться не дал.

Судья улыбнулся еще шире.

– Что же, вы говорить очень интересные вещи, господин Дримен. И так как господина Найта нет в зале, и сам он не сможет ответить, мы, учитывая все представленные свидетельства, хотим вынести промежуточное решение, чтобы иметь возможность без препятствий расследовать эту возмутительную нетерпимость к нашим соседям, – произнес судья Лейвс, уважительно кивая в сторону посла. В его голосе судьи я слышала торжество. Он явно ждал этого момента. Предвкушал его. – Господам гномам еще не известно, но нам поступили сведения, что Артемис Найт – это выдуманное имя, под которым путешествовал никто иной, как лорд Крейден, владелец фабрики по изготовлению бытовых артефактов, что поставляются во все дома и даже в городские учреждения. Влияние лорда Крейдена может оказаться настолько велико, что мы обязаны тщательно разобраться в мотивах его поступка и предотвратить подобные инциденты в будущем, дабы не скомпрометировать короля, с которым у лорда прямой договор. Словом, я предлагаю временно отстранить лорда Крейдена или, как ему угодно зваться, господина Найта от управления фабриками и временно передать все права его управляющему.

Зал, на середине речи сидевший затаив дыхание, разразился шумом, спорами и различными мнениями, стоило судье Лейвсу завершить речь.

– Стойте! Это несправедливо! – вскрикнула я, пока не стало слишком поздно, и с силой ударила кулаком по столу.

«Бурливший» зал вновь замолк. Краем глаза я увидела, как человек, что сидел рядом с Ирмой, вскочил, но рассматривать его, чтобы понять причины, было некогда.

– Мисс Дримен! – рявкнул судья, и его лицо побагровело. – Еще одно слово, и я прикажу снова вывести вас из зала! А сейчас господа суди, прошу проголосовать…

– Но… – я запнулась, глядя, как два равнодушных судьи, что сидели возле Лейвса, синхронно повернули к нему голову, и с новыми силами воскликнула. – Судья, Лейвс! Вы сами назначили меня его защитником Артемиса Найта. Разве это честно, что вы принимаете решение, не давая мне слова?

Судья скривился так, будто под нос ему подсунули самый огромный лимон из возможных. Он с опаской бросил взгляд в сторону представителей гномов, прикидывая в уме, что сказать.

Давай же! Тебе же нужно хоть немного соблюсти приличия…

– Хорошо, – неохотно процедил судья, наконец. – Я дам вам слово. Но помните, мисс Дримен, одно неверное слово – и вы покинете этот зал.

Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоить дрожащие руки. Сейчас все дело за мной.

Решимость спасти репутацию Артемиса вытеснила страх. Обведя взглядом зал и останавливаясь на лицах судей, равнодушных зеваках, сосредоточенных гномов и даже на оказавшемся вновь в тени, усаженном обратно спутнике Ирмы, которому швея сейчас что-то втолковывала, я произнесла:

– Артемис… – начала я, и мой голос сорвался. Пришлось сжать кулаки и попробовать вновь. – Артемис – самый замечательный человек, которого я знаю. Он добрый, щедрый, он всегда готов прийти на помощь. Он никогда, слышите, никогда не стал бы заставлять кого-либо совершать преступление! Он слишком честный, слишком порядочный для этого!

– Мисс Дримен, если хотите говорить по делу, говорите, – раздраженно прервал меня судья. – Мы не обязаны слушать оды влюбленной девчонки.

Кинув в него недовольный взгляд, я кивнула. Хорошо. Давайте ближе к делу.

– Господа, – обратилась я к залу, стараясь успокоить дрожь в голосе, – все, что вы слушали здесь –ложь! Мой отец и Мирьям говорят лишь то, что им велели говорить! Они – пешки в чужой игре. Вы, достопочтенные гномы, известны своей мудростью и справедливостью. Не дайте себя обмануть! Посмотрите на факты, а не на слова, сказанные под давлением. Подумайте об Артемисе. Он прибыл в Мерг всего два дня назад! Мы не переписывались, иначе бы он сразу предложил мне работу. Но нет, я проходила собеседование на общих основаниях. В качестве доказательств, можете проверить документы у секретаря, в агентстве по найму. Там среди прочих претендентов есть и мои данные. Жаль, что суд настолько пристрастен, что даже не пожелал уточнить этот вопрос.

– Мисс Дримен, не смейте осуждать суд! – рявкнул судья Лейвс. – Еще одно замечание, и вы покинете зал.

– Простите, – пришлось мне извиниться. Злость клокотала в груди, но приходилось сдерживаться. – Так вот, Артемису невыгодно было поджигать посольство, наживать врагов, портить отношения с народом, с которым ему предстоит заключать договор. Где логика? Где выгода? Он что, сумасшедший?

Я обвела взглядом зал, подчеркивая абсурдность обвинения, и кто-то даже кивал мне в ответ, соглашаясь.