Чтение онлайн

– Да, господин Росвальд. Я хочу выступить в качестве представителя Чарли Дримен, – раздался уверенный мужской голос, на который тут же обернулись все горожане.

Не веря своему слуху, я обернулась вместе со всеми, но разглядеть говорившего не было никакой возможности.

– Встаньте и представьтесь, пожалуйста, – перебивая вновь зазвучавшие шепотки, громко приказал седовласый господин Росвальд.

Ответчик оказался на лавке почти возле самого выхода. Медленно, словно наслаждаясь всеобщим вниманием, он поднялся, давая разглядеть и аккуратно убранные в низкий хвост волосы, и явно новенький костюм, блеск пуговиц от которого я видела даже со своего места.

– Я Мёрдок Дримен, – с достоинством произнес он, пока я сжимала руки в кулаки, чувствуя, как ногти с силой впиваются в мои ладони. – Отец Чарли. От ее имени я прошу у вас всех прощения и, чтобы ускорить процесс, готов подтвердить. Я лично присутствовал при разговоре Чарли и ее нанимателя – Артемиса Найта. Этот беспринципный мужчина соблазнил мою дочь, совершенно запудрил бедняжке голову, после чего она готова была сделать все, что он попросит. Даже пойти на преступление. Потому прошу судить не только Чарли, но и этого негодяя.

Ошарашенная его словами, я не успела вскочить. Не успела сказать, что я здесь и сама за себя выступлю. А может, я бы и при всем желании не успела.

Стоило словам отца прозвучать, как моментально, будто зная, что он сейчас договорит, судья, что сидел слева, стукнул молотком по специальному артефакту, делающему его слова нерушимыми в рамках судебного процесса.

– Суд удовлетворяет запрос Мёрдока Дримена, – громко и басовито произнес «левый» судья. – Теперь Мёрдок Дримен говорит за свою дочь Чарли Дримен. Так же на данном процессе будет подниматься вопрос причастности Артемиса Найта. Есть ли здесь представители господина Найта, желающие говорить за него?

– Есть! – вскочила я и громким, но дрожащим от волнения голосом произнесла, не дожидаясь отдельного вопроса. – Я – Чарли Дримен. И у меня есть доказательства нашей невиновности. Надеюсь на вашу беспристрастность!

В зале на пару секунд повисла тишина. Даже мечтавшие «добраться до Чарли» и «оторвать ей руки» соседи, не вымолвили ни слова.

– Хм… Хорошо, проходите, Чарли к столу защиты, – задумчиво кивнул господин Росвальд, рассматривая меня. – И вы, господин Мёрдок, тоже.

– Я могу сама себя защитить, – возразила я, с возмущением глядя, как отец пробирается мимо сидящий к указанному столу, даже на секунду, не взглянув на меня.

– Мне жаль, что у вас разногласия, Чарли, но, к сожалению, господин Лейвз уже утвердил вашего отца на роль вашего же защитника, – отозвался седовласый, кивком головы указав на «левого» судью, продолжавшего удерживать артефактный молоток. – Вам придется с этим смириться, Чарли. Итак, я еще раз спрошу. Вы выступаете в качестве защитника Артемиса Найта?

– Выступаю, – решительно кивнула я и, после того как господин Лейвз нехотя стукнул молотком, под вновь зазвучавшие шепотки, гордо прошла к столу защиты.

И никто, совсем-совсем никто не видел, как от волнения дрожат сжатые в кулаки руки.

О, духи гор... Дайте сил и крепких нервов, ведь все пошло совершенно не по нашему плану!

Столы, где положено было находиться защищающейся стороне, располагались по левую руку от судей. По правой же стороне в рядок выстроились пока пустые столы для обвинителей и их свидетелей. И там, и здесь высокие столы не предполагали стульев, кресел и любой другой опоры. Видимо, любой попавший в суд, на чьей бы стороне он ни оказался, обречен был на страдания. Причем не только на моральные, но и на физические.

Едва мы с отцом заняли свои места, как седовласый господин Росвальд сухо и бездушно объявил:

– Суд вызывает первого свидетеля обвинения. Мисс Тишхок, прошу.

«Мисс Тишхок? А она-то какое отношение имеет к делу?», – едва не спросила я вслух, но все же сдержалась, чтобы не получить замечание.

Моя бывшая нанимательница, как оказалось, сидела в общем зале на скамье возле прохода. Подготовилась.

Причем о подготовке говорил и ее наряд. Сегодня, зная, что все взгляды будут какое-то время прикованы к ней, она надела лучшее из своих платьев. Строгое и одновременно изящное, щедро усыпанное драгоценностями.

«Наверняка после этого фарса, чтобы она теперь ни наговорила, поток клиенток увеличится», – подумала я с досадой, а прошедшие по рядам волны шепотков утвердили меня в этой мысли.

– Шамила Тишхок, – фальшиво-располагающе улыбнулась она залу, прежде чем занять свое место за высоким столом. – Хозяйка ателье «Нитки и иголки».

– Спасибо, что представились самостоятельно, – благосклонно кивнул ей господин Росвальд. – Подскажите судьям, что вам известно о Чарли Дримен и поджоге гномьего посольства.

– Ох, – театрально вздохнула мисс Тишхок, доставая из тканной сумки-мешочка, сшитой специально к платью, батистовый платок.

Показательно прижав платок к сухим глазам, она аккуратно сложила его и убрала обратно, лишний раз продемонстрировав украшенную сумку.

– Простите, господин Росвальд, последнее время столько всего произошло! Бедные мои нервы… Отвечая же на ваш вопрос, к счастью, больше ничего нас с Чарли не связывает. Я вовремя успела порвать все связи с этой ужасной лгуньей.

Я сжала кулаки так сильно, что побелели костяшки, в то время как седовласый вопросительно склонил голову.

– Вы назвали Чарли Дримен ужасной лгуньей? Поясните, пожалуйста, ваши слова. Судьям важно иметь характеристику на подозреваемую.

Мисс Тишхок нервно улыбнулась, кинув на меня быстрый взгляд, и тут же повернулась к господину Росвальду.

– Конечно. Я расскажу вам все. Дело в том, что Чарли работала в моем ателье два года. Два года, ставшими самыми ужасными в моей жизни… А чем все закончилось! Просто кошмар.

– Меньше эмоций и больше подробностей, мисс Тишхок, – попросил господин Росвальд.

– Конечно-конечно, – снова улыбнулась мисс Тишхок, зачем-то доставая из сумки свой платочек, но не поднесла его к глазам, а с силой сжала. – С самого начала я чувствовала, что с Чарли что-то не так. Она была слишком тихая, слишком внимательная. Она всегда пыталась узнать о моем ателье, о моих связях. Да-да, думаю, она хотела использовать меня. Поживиться…

– Конечно, я узнавала о ваших связях! – не выдержав, вмешалась я. – Вы ведь просили писать вашим поставщикам письма и помогать вам составлять отчеты!