Истинная. В клетке у Альфы
Шрифт:
Я почувствовала, как пламя внутри меня поднимается — не яростно, а спокойно, уверенно.
— Подожди, — сказала я тихо, но так, чтобы услышали все.
Все замерли.
Я вышла вперёд. Остановилась рядом с Рэйном. Подняла руки ладонями вверх.
— Вы боитесь меня. Правильно боитесь. Потому что я не такая, как вы. Я не оборотень. Я не львица. Но огонь, который живёт во мне, — он теперь и ваш тоже. Потому что связь истинной пары — это не только между нами. Это между мной и стаей. Если вы примете меня — огонь защитит вас. Если отвергнете — он сожжёт вас. Выбор за вами.
Я сжала кулаки — и пламя вырвалось наружу. Не разрушительное. Золотое, тёплое, живое. Оно поднялось столбом, закружилось над лагерем, осветило каждое лицо, каждую морду. Оно не жгло. Оно грело. Как будто говорило: «Я здесь. Я с вами. Если вы позволите».
Молодой лев замер.
Его когти медленно втянулись.
Старейшина шагнул вперёд. Посмотрел на пламя. Потом на нас.
— Огонь принял вас обоих, — произнёс он медленно. — А значит… стая примет тоже.
Он поднял руку.
И лагерь ответил — сначала тихо, потом громче. Рык. Не угроза. Признание. Сотни голосов слились в один — низкий, мощный, торжествующий.
Рэйн повернулся ко мне. В его глазах было что-то новое — гордость. Чистая, без примесей.
Он взял мою руку снова. Поднял вверх — как знамя.
— Это — моя пара, — сказал он громко. — Мира. Королева. И если кто-то из вас забудет это… я напомню. Лично.
Толпа взревела — одобрительно, яростно, радостно.
А я стояла рядом с ним, чувствуя, как пламя в груди наконец-то успокоилось.
Оно нашло дом.
Не в пещерах.
Не в артефактах.
В нём.
В стае.
В нас.
И когда ночь окончательно накрыла лагерь, мы ушли в его пещеру — теперь уже нашу.
Дверь закрылась за нами.
И впервые за всё время мы не спешили.
Не дрались.
Не доказывали.
Мы просто были.
Вместе.
И это было достаточно.
Конец