Чтение онлайн

Я делаю мысленную пометку почистить его.

Трясущимися руками он тянется, чтобы попытаться оценить повреждения. Его кожа выглядит, как расплавленная, вязкая пластмасса, ошметки ткани и сочащаяся желтая жидкость – результат расщепления жира. Серьезные ожоги третьей степени покрывают всю его щеку. Теперь нанесен непоправимый ущерб.

Этот шрам останется у него навсегда, как напоминание о том, насколько, блядь, он мерзкий внутри. Он будет смотреть на него и понимать, что больше нет гребаных пустых угроз.

И вот так…

Подергивание прекращается.

22. КОШМАР В ЛЕТНЮЮ НОЧЬ

Сэйдж

Почему-то мне казалось, что когда потеплеет, это место станет менее жутким. Я думаю, чем дольше я здесь нахожусь, тем более подозрительным оно становится. Скрип в стенах в ночи, тени, которые, кажется, появляются в холлах с заходом солнца, — трудно не верить, что в этом месте водятся привидения или есть секретные ходы, ведущие в какую-нибудь комнату собраний культа.

Я прохожу мимо коммонс60, ступая на влажную ухоженную лужайку, где студенты собираются в перерывах между занятиями или на ланч. Мой взгляд цепляется за спиленное дерево в центре, то, которое срубили после того, как оно таинственным образом загорелось в прошлом семестре.

Как только мои ноги снова попадают на мощеную дорожку, я направляюсь в театр.

Место, которое когда-то ощущалось как дом.

В последние пару дней у меня усилились панические атаки, а ночные кошмары стали еще хуже. Теперь, когда я знаю, каково это на самом деле – тонуть, – мой разум использует это против меня. Теперь все кажется намного более реальным.

Я нашла минуту, чтобы встретиться с Брайар и Лайрой, и даже несмотря на то, что Брайар настаивала, что с ней все в порядке, что в произошедшем нет моей вины, я все равно каждый раз чувствую тяжелый укол вины в животе, когда улавливаю проблеск ее желтоватого синяка.

Я пытаюсь полностью забыть ту ночь, но это кажется невозможным.

– Вот эта девушка, о которой я говорил, – слышу я, когда хватаюсь за ручку двери здания. – Финн, познакомься с Сэйдж Донахью. Это дочь Фрэнка. И, Сэйдж, это Финн, мой напарник.

Кейн подходит ближе, чем мне бы хотелось. Я прижимаю сценарий плотнее к себе, когда мужчина становится рядом с ним, обращаясь ко мне.

– Приятно познакомиться с вами, – говорит он, протягивая руку. – Мне жаль слышать о кончине вашей сестры.

Я пожимаю ему руку, гадая, как и во всех криминальных сериалах с копами, не раздражает ли его быть в паре с более молодым детективом. Его седые усы касаются верхней губы, загибаясь к краям и напоминая мне арахисового человека61.

У него такой измученный вид. Как будто он многое повидал, через многое прошел, но по-прежнему хорош в своем деле. Знает ли он, что его напарник не только нечист и работает на секс-группировку, но к тому же педофил?

Захотел бы он по-прежнему работать с ним? Или этот коп такой же бесчестный, как и тот, что стоит рядом с ним?

– Спасибо. Приятно с вами познакомиться, – просто отвечаю я, не уверенная в том, как много ему известно, если он причастен.

– Я уверен, вы направляетесь на занятия, но я хотел оставить вам свою визитку, – он лезет во внутренний карман своего костюма. – На случай, если вы услышите или увидите что-нибудь, что может помочь нам в расследовании смерти Грега Уэста и исчезновении Криса Кроуфорда.

Я беру белый прямоугольник, смотрю вниз на напечатанные слова и прикусываю нижнюю губу, пытаясь сдержать свои мысли при себе, но ничего не могу с собой поделать.

– Какой нежный кремовый оттенок, и толщина подобрана со вкусом. Даже водяной знак есть, – я кручу визитку между пальцами, прикарманивая ее. – Пол Аллен62 был бы впечатлен.

У Финна строгий внешний вид, но он трескается, когда улыбка берет вверх, что делает его не похожим на «Полицию Майами»63, а скорее на чьего-то дедушку.

– Фанат «Американского психопата»?

Я качаю головой.

– Киноман. Вольности, взятые из романа, были необходимы, что не часто встречается в экранизациях. Сатира, вышедшая за рамки того времени, была стилизована под комедию, действия которой разворачиваются в коварном, стремящемся за наживой городе, на Манхэттене, – я развожу руками. – А Кристиан Бэйл, ну, нужно ли мне что-то говорить о его перевоплощении в Патрика Бэйтмана?

– Умная девочка.

Я пожимаю плечами.

– Просто нравятся фильмы. Я дам вам знать, если что-нибудь узнаю.

Ложь.

– Спасибо, Сэйдж, – отвечает он.

Я смотрю на Кейна, кивая в подтверждении.

– Кейн.

– Прежде чем ты уйдешь, Звездочка, – он хватает меня за предплечье, и моя рефлекторная реакция – вырваться, – но я остаюсь неподвижной. – Твой отец сказал мне, что ты не звонила с тех пор, как начала посещать университет. Я знаю, ты занята, но он скучает по тебе. Свяжись с ним, хорошо?

Я удерживаюсь от того, чтобы закатить глаза.

– Ага, я прямо сейчас этим займусь.

Вырываясь из его хватки, я скрываюсь внутри театрального зала, прижимаясь спиной к закрытой двери и делая несколько глубоких вдохов. Вдох через нос, выдох через рот, не торопясь и собираясь с мыслями.

Сегодня настало мое время, и я не позволю этой грязи испортить мне его. Я посещала театральные курсы, но прошли месяцы с тех пор, как я переступала порог одного из них. Изучение сценариев и написание пьес за партой – ничто по сравнению с реальным действием.

Я расправляю плечи, бесшумно иду по проходу мимо деревянных рядов кресел. Высокие потолки высечены сложными узорами, созданными таким образом, чтобы звуки доносились до задней части зрительного зала. Я подхожу к боковой лестнице сцены, мои шаги отдаются эхом, когда я поднимаюсь.

Освещение тусклое, лишь позволяет видеть первые несколько рядов с того места, где я стою, но это не имеет значения. Дело не в свете прожектора и даже не в самом театре.

Это ощущение винилового покрытия под подошвами моих ног. То, как дерево вибрирует от моего голоса, когда я перевоплощаюсь в персонажа. Будучи абсолютно погруженной в роль, в сценарий. Это засасывает тебя в совершенно новый мир, уводящий от реальности.

Я отбрасываю сумку в сторону и снимаю пиджак, оставаясь уязвимой в своем черном платье с фестончатым вырезом64, которое прекрасно сочетается с моими красными замшевыми туфлями. Когда-то я любила эти туфли. Они были моего фирменного цвета, и Рози купила их мне на день рождения много лет назад.