Чтение онлайн

Они, блядь, даже не знали ее. Она им даже не нравилась.

Все те люди, которые были в церкви, понятия не имели, насколько особенной была Рози, потому что половина из них не сказали ей ни слова. Однако, ее друзьям, тем, кто знал ее страхи и мечты, не разрешили войти внутрь.

Нам запретили присутствовать на ее похоронах, на ее погребении. Парень, который любил ее больше жизни, не смог попрощаться с ней.

Мой большой палец подергивается.

Эта боль, эта горечь снова начинают наполнять меня, и если бы представился шанс, я бы снова поджег это место. Я просто хотел, чтобы они все сгорели в этом огне.

Я чувствовал, как у меня поджимаются пальцы на ногах. Я чувствовал запах плавящейся ткань внутри. Наблюдал, как фундамент разваливается кусок за куском от этого жара пламени. Я ощущал себя ребенком, стоящим перед походным костром, позволяя ему согревать меня.

Каждое воспоминание, связанное с Роуз, танцевало в дыму, как голограмма. А когда дым рассеялся, она тоже исчезла.

Когда пламя достигло своего пика, я бросил в него зажигалку, потому что не хотел еще одного напоминания о том, что я никогда больше не услышу «РВД».

– Так вы просто выронили ее? Это не имеет никакого отношения к пожару, который произошел там год назад?

– ФБР теперь расследует пожары?

Значит они здесь не из-за Истона, но я сильно сомневаюсь, что они здесь просто для того, чтобы поговорить со мной о пожаре.

Они подначивают меня.

– Большинство таких людей, как вы, использовали бы бензин, – Брек тщательно подбирает слова. Все, что он говорит, методично, и я прекрасно понимаю, что он хочет вывести меня из себя.

Он хочет, чтобы я был импульсивным, толкнуть меня за грань, чтобы потерял внимательность. Потому что, как бы я это ни ненавидел, пироманы предсказуемы в своей непредсказуемости.

– Такие, как я? – я клюю на наживку, как рыба на крючок, давая ему то, что он от меня хочет.

– Маленькие мальчики, у которых есть проблемы с мамочками, которые считают, что во всех их проблемах виноват весь мир, и справляются с этим, устраивая пожары. Сколько вам было лет, когда умерла ваша мама? Шесть или семь? Порывы начались до или после?

Есть что-то такое, что я уважаю в парнях, готовых сказать то, что думают, без страха последствий. Я ухмыляюсь, наслаждаясь тем, как он стоит и думает, что все про меня понял.

Мое увлечение огнем это то, чем я всегда обладал — я всегда стоял слишком близко к камину, играя со спичками. Я родился с этим желанием; смерть моей мамы была лишь подтверждением этому.

Но что он не берет в расчет, так это то, что здесь нет никого, кто бы в совершенстве владел пироманией, как я.

– Ух ты, ты сам до этого додумался?

Брек материт меня взглядом, вероятно, раздраженный отсутствием моей реакции, моим отношением.

– Поджог – это три года тюрьмы, умник, ты в курсе?

Я вздыхаю, хватая шлем из-под подмышки и натягиваю его на голову. Подхожу ближе к своему байку, к ним.

Чем дольше я тут с ними нянчусь, тем больше времени Сайлас где-то там один.

– Тогда хорошо, что я ничего не делал.

– Послушай, – Маккей кладет руку мне на плечо, когда я перекидываю ногу через мотоцикл, оседлав сиденье. – Нам все равно, сделал ты это или нет. Ты нам не нужен. Ты хороший пацан с блестящим будущим, окончил первый семестр на отлично. Это трудно сделать в Холлоу Хайтс.

Я опускаю взгляд на его руку, провожу языком по внутренней стороне щеки и снова смотрю на него.

– Нам нет до тебя дела. Мы хотим знать о Тэтчере Пирсоне.

Спичка у меня во рту трескается ровно пополам, резкое сжатие моей челюсти слишком сильное для слабой веточки.

Тэтчер?

Если они хотят преследовать меня, прекрасно. Я способен справиться с такого вида заварушкой, особенно когда знаю, что им не на что ссылаться. Но прийти за ними не получится.

Я взял бы вину за все это на себя раньше, чем что-либо произошло бы с кем-то из них.

– А почему не обо всех? – говорю я, сбрасывая его руку с себя. – Как насчет этого. Ты и твой напарник престарелая задница отправитесь к черту, ладненько?

Я поворачиваю ключ зажигания на моем мотоцикле, но он работает всего несколько секунд перед тем, как Брек наклоняется и нажимает на кнопку быстрого выключения двигателя, заставляя мою челюсть сжаться.

– Прекрати это дерьмо, сопляк. Ты хочешь сесть в тюрьму за поджог, я не против. Мы даем тебе этого избежать. Появился свидетель, который утверждает, что Тэтчер причастен к убийству Грега Уэста, и все, что мы хотим знать, есть ли в этом хоть доля правды.

Свидетель?

Преступления, которое было совершено посреди глуши?

Гребаная чушь.

Если бы это было правдой, они бы увидели всех нас там. Эти не просто бы хотели узнать о Тэтче. Что наводит меня на мысль, что они играют в угадайку.

Они нашли изрезанное тело и пошли за парнем, чей отец был известен в такого же рода преступлениях, пытаясь понять, близко ли яблоко от яблони упало.

Подождите. Подождите минуту.

Осознание сбивает меня, как автобус.

Мне потребовалось больше времени, чем хотелось бы, но я знаю этих двоих. Это те же мужики, которых я видел с Сэйдж, как они разговаривали у театра на днях.

Свидетель? Ты имеешь в виду грязного, гребаного стукача.

Однажды лжец, лжец навсегда.

– Хотите правду? – предлагаю я, кивая головой. – Если еще раз дотронетесь до меня или моего мотоцикла, я переломаю ваши гребаные руки. У вас ни хрена нет ни на меня, ни на кого-то еще. Вы обвиняете меня в поджоге, в таком случае вот, – я протягиваю руки, – арестовывайте меня.

Можно было бы услышать, как падает булавка, когда они оба стоят, пялясь на меня, застыв, как статуи, пытаясь найти другой способ заставить меня заговорить.

– Так я и думал. Я закончил тут. В следующий раз, когда захотите поговорить, делайте это с моим адвокатом.

Я поворачиваю ключ, движок громко набирает обороты, и выкручиваю запястье на себя, прогревая двигатель, прежде чем выехать с парковки, оставляя их позади.

Мои мысли несутся, гнев пульсирует в венах.

Я знал, что нам не следовало доверять ей. Я понимал, что это неправильно, я понимал, что она лжет. Я пытался убедить Сайласа не позволять ей ни во что вмешиваться, но он был настойчив.