Чтение онлайн

После обеда я отправился в санаторий с Павлом Демьяновичем. Старик вовсю помогал Лизе, и за последние дни между отцом и дочерью сложилось разделение обязанностей, которое работало на удивление гладко. Лиза вела пациентов: осмотры, назначения, контроль лечения, разговоры о самочувствии. Павел Демьянович взял на себя лекарственные травы: заготовку, сушку, смешивание составов, хранение. По сути, именно он превращал мой подвал с травами в маленькую аптеку, и качество препаратов выросло заметно.

Сегодня мы обходили палаты вместе. Павел Демьянович шёл впереди, проверял запасы лекарств на прикроватных столиках, делал пометки в тетради, которую завёл специально для учёта расхода. Я шёл следом, разговаривал с пациентами.

В целом, все шли на поправку. И я остался доволен работой целителей. А также Сухомлина – его музыкальный вечер тоже хвалили.

После обхода мы собирались вернуться в поместье, но тут в коридоре возник Степан.

– Барин! Там Виктор! Говорит, у брата его новый приступ!

Я рванул к восточному крылу. Зашёл в выделенную палату.

Павел лежал на кровати, мокрый от пота. Тело его дёргалось, скручивалось, и я видел, как под кожей на руках проступают жилы, которые были гораздо толще, чем у обычного человека. Шерсть на предплечьях становилась гуще прямо на моих глазах, пальцы удлинялись, ногти темнели.

Зверь внутри него рвался наружу.

Виктор стоял рядом и держал брата за плечи, прижимая к постели. Лицо у него было бледным.

– Якорь слабеет, – тихо сказал мне Виктор. – Утром он ещё разговаривал со мной, а час назад начал рычать. Глаза пожелтели.

Я положил руку на грудь Павла и прислушался через свою магию. Якорь, который установил, действительно слабел. Нить между сознанием Павла и дубом истончилась.

Времени на раздумья не было.

– К Истоку, – сказал я. – Сейчас же. Берём носилки, зовём Лизу. Она поддержит его по дороге, как в прошлый раз.

Виктор кивнул и побежал за носилками. Я послал Степана за Лизой. Она прибежала через пять минут, с сумкой трав через плечо, в рабочем платье, которое уже было заляпано зелёными пятнами от какого-то отвара.

Мы с Виктором уложили Павла на носилки. Охотник взял передний конец, я задний. Лиза шла рядом, держала руку на груди вервольфа, и от её ладони шло тёплое свечение целительской магии.

Мы двинулись через лес, который расступался передо мной, ветви поднимались, корни уходили в землю, освобождая тропу. Я тратил на это ману, которой и так было негусто, но каждая минута промедления могла стоить Павлу сознания, а тогда зверь возьмёт верх окончательно.

На полпути к Истоку, когда мы проходили мимо старого ельника, из-за деревьев выскочила тварь. Благо это было уже достаточно далеко от санатория.

Мутировавший лось был размером вдвое больше обычного, с наростами хитина на шее и боках, и рога у него были не лосиные, а какие-то изломанные, торчащие в разные стороны, как ветки мёртвого дерева.

Лось-мутант встал поперёк тропы и уставился на нас.

Виктор первым опустил свой конец носилок на землю. А я пока не спешил, поскольку понял, что он хочет сделать. Охотник выставил руки перед собой, как на тренировке у болота, и попытался сдвинуть камень, торчавший из земли у тропы, чтобы швырнуть его в тварь.

Камень не сдвинулся. Виктор напрягся сильнее, жилы на шее вздулись, но камень будто прирос к почве. Минутная тренировка у болота это одно дело, а боевая ситуация под давлением – совсем другое. Тело Виктора помнило, как двигать землю, но его разум ещё не привык делать это под стрессом.

– Не выходит! – рявкнул Виктор и потянулся к ружью.

– Отставить, – отрезал я.

И послал команду ближайшей ели. Она вмиг опустила тяжёлую нижнюю ветвь прямо на голову мутанта, собиравшегося напасть на нас. Удар был такой, что лось качнулся, захрипел и попятился. Вторая ель добавила с другой стороны. Тварь развернулась и ломанулась обратно в чащу, ломая подлесок.

– Потом её найдём, – коротко бросил я Виктору, когда тот поднимал свой конец носилок. – Сейчас у нас есть задача поважнее.

Он промолчал, но по его лицу я видел, что неудача задела его сильнее, чем он хотел показать. Магия под стрессом работает иначе, и Виктор только что это понял на собственной шкуре.

К Истоку мы добрались без новых встреч. И опустили Павла в воду. Вервольф захрипел, дёрнулся, потом затих. Вода приняла его, как в прошлый раз, и засветилась. Прожилки на коже Павла, те, что проступали всё отчётливее на пути сюда, начали бледнеть. Шерсть на предплечьях втянулась. Пальцы укоротились до нормальной длины.

Мы просидели у Истока около часа. Якорь окреп, нить между сознанием Павла и дубом снова натянулась. Зверь отступил в глубину, и глаза вервольфа стали карими.

Но я видел то, что пока не разглядели Лиза с Виктором: Павел вернулся к исходному состоянию. Ни шага вперёд по сравнению с первым сеансом. Исток поддерживал его, не давал зверю победить, но не лечил. Держал на плаву, и только.

Обратно все шли молча. Вернули Павла в палату, а потом собрались в моём кабинете. Только Виктор решил пока остаться с братом.

– Давайте подведём итог, – начал я, смотря на Павла Демьяновича. К Истоку он не ходил в силу возраста, но к беседе присоединился. – Мы водили Павла к Истоку дважды. Первый раз был прорыв: рана затянулась, якорь окреп, зверь отступил. Второй раз Исток вернул его к тому же состоянию, что и после первого сеанса, но дальше дело не пошло. Лиза, что ты видишь со своей стороны?

– Исток не лечит проклятие, – сказала Лиза, и голос у неё был усталым. А ещё её расстраивало бессилие, ведь мы пока не смогли помочь Павлу. – Он восстанавливает тело и подпитывает якорь, но само превращение не откатывает.

– Павел Демьянович, вы что-то говорили об “Обратном токе”, – повернулся я к старику. – Мы обсуждали это раньше. Ритуал, для которого нужна кровь проклинателя.

– Да, но я по-прежнему считаю этот метод крайне рискованным, – покачал головой старый лекарь. – Вероятность гибели пациента слишком высока. Есть летальные случаи.

– Какой процент? – уточнил я.

– Из описанных в литературе – примерно каждый третий.

Тридцать процентов. Для меня это неприемлемо. Но если по-честному, то решение должен принимать именно Виктор.