Чтение онлайн

(i) сначала один молодой шимпанзе подходит к другому, собираясь затеять с ним дружескую потасовку, поднимает руку, готовясь его слегка ударить, а потом действительно ударяет, наскакивает на него и начинает игру;

(ii) после того, как это повторяется несколько раз, реципиент научается предвосхищать эту последовательность событий, увидев только поднятую руку, и поэтому начинает игру, как только увидит этот первый шаг;

(iii) в конечном счете коммуникант научается предвосхищать это предвосхищение, и поэтому поднимает руку, следит за реципиентом и ждет его реакции, рассчитывая, что этот жест будет началом игры.

Таблица 2.1

Некоторые целенаправленные жестовые сигналы, которые шимпанзе используют в процессе спонтанного социального взаимодействия в группах (К. = коммуникант, Р. = реципиент). См. Call, Tomasello 2007.

Таким образом, мы получили ритуализованный в онтогенезе жест, поднимание руки, который коммуникант совершает намеренно, чтобы начать игру. Он руководствуется определенным планом и отслеживает реакцию реципиента, пробуя другие действия, если желаемая реакция не возникает. Жест прикосновение к спине усваивается аналогично. Сначала детеныш хватается за спину матери и по-настоящему тянет ее вниз, чтобы взобраться на нее. Мама-шимпанзе научается предвосхищать это только по первому прикосновению и поэтому пригибает спину сразу, как только осуществляется начальное звено этой последовательности. Детеныш научается предвосхищать ее реакцию, и поэтому начинает использовать жест намеренно, слегка трогая мать за спину и ожидая, что, как и предполагалось, она пригнется в ответ.

Основное конкурирующее объяснение того, каким образом обезьяны овладевают жестами интенциональных движений, апеллирует к механизму подражания. Однако не существует практически никаких свидетельств в поддержку этого объяснения, зато есть очень много фактов, противоречащих ему. Доказательство того, что шимпанзе и другие человекообразные обезьяны усваивают наиболее вариативные жесты интенциональных движений в основном благодаря ритуализации в ходе онтогенеза, а не посредством имитации, заключается как минимум в следующем (см. Tomasello et al. 1994; 1997; Call, Tomasello 2007):

• сравнение групп обезьян, содержащихся в неволе, не показало систематических различий между группами, зато было выявлено много индивидуальных различий внутри каждой группы;

в естественных сообществах обезьяны овладевают жестами, которые наблюдали редко или не наблюдали вовсе (например, жесты ухода за детенышем); кроме того, существуют некоторые уникальные жесты, которые использует только одна особь в стае (очевидно, что она не могла наблюдать их у кого-то еще);

молодые обезьяны, которые были выращены в неволе в группах своих сверстников, и потому были лишены возможности наблюдать за жестами взрослых обезьян, начинают использовать большую часть тех же жестов, которые используют молодые обезьяны в естественных сообществах; это происходит потому, что они участвуют в большей части тех же видов деятельности (игра, уход друг за другом и т. д.), внутри которых эти жесты ритуализуются;

в эксперименте Томаселло и др. (1997) одну особь забирали из группы, содержащейся в неволе, и обучали ее новому жесту, используя подкрепление; затем обезьяну возвращали обратно в группу, но ни одна другая обезьяна в группе не перенимала новый жест (эксперимент проводился дважды с различными обезьянами и видами жестов).

Таким образом, интенциональные движения образуются, когда два взаимодействующих животных предвосхищают поведение друг друга и тем самым взаимно его изменяют при многократном повторении одного и того же взаимодействия. Из этого следует важный вывод, что «значение», или коммуникативный смысл, интенциональных движений неразрывно связан с ними, в том плане, что они являются частью уже существующего, осмысленного социального взаимодействия — и именно это в первую очередь взаимно предвосхищается участниками общения. Благодаря этому обезьянам не надо учиться, будь то при помощи подражания или как-то еще, связывать сигнал с его «значением» — «значение» уже заложено в нем. Кроме того, механизм ритуализации устроен таким образом, что жесты оказываются исключительно односторонними, а не двусторонними средствами общения. Каждый коммуникант и реципиент усваивает их исключительно с точки зрения собственной роли, не зная изнутри роли другого участника коммуникации (поэтому коммуникант не распознает свой собственный жест, если кто-то другой использует его в общении с ним). Наконец, некоторые исследователи утверждают, что многие интенциональные движения на самом деле работают как изобразительные, например, когда одна горилла в контексте игры или сексуальных ухаживаний совершает движения руками в определенном направлении, а реципиент реагирует, передвигаясь в этом направлении (Tanner, Byrne 1996). Но, скорее всего, это обычные ритуализованные действия, которые кажутся людям изобразительными, потому что возникают из попыток по-настоящему переместить тело партнера в нужном направлении; с точки зрения обезьян они не функционируют как изобразительные.

Другой разновидностью жестов у приматов являются жесты привлечения внимания (attention-getters), причем такие жесты, безусловно, не являются распространенными в царстве животных; скорее всего, ими пользуются только приматы или даже только человекообразные обезьяны. Жесты привлечения внимания — это такие действия, как хлопок по земле, тычок и бросание предметов, которые нужны для того, чтобы привлечь внимание реципиента к хлопающему, тычущему или бросающему коммуниканту; они также происходят по большей части в диадической манере, без указания на внешние объекты (примеры можно увидеть в табл. 2.1). В своих первоначальных исследованиях мы относили такие жесты к классу игровых, потому что молодые обезьяны часто использовали их в контексте игры. Но потом мы увидели, что их используют и в других контекстах, и поняли, что они функционируют несколько иначе, чем жесты интенциональных действий. В типичном случае все происходит следующим образом: молодая обезьяна хочет поиграть (ее настроение очевидным образом проявляется в демонстрации игровой мимики и позы), и жесты привлечения внимания нужны, чтобы обратить на эту демонстрацию внимание другой обезьяны.

Другим примером является поведение самца шимпанзе, который, приходя в состояние сексуального возбуждения, начинает обрывать листья, благодаря чему раздается резкий, громкий звук, привлекающий внимание самок к его эрегированному пенису (Sugiyama 1981). Следует отметить, что в обоих случаях «значение» или функция всего коммуникативного акта заключается не столько в жесте привлечения внимания, сколько в непроизвольных демонстрациях, которые, как известно коммуниканту, реципиент должен увидеть, чтобы среагировать должным образом. Подтверждением такой интерпретации служит то, что в некоторых случаях обезьяна скрывает свои демонстрации от других, например, закрывая ладонями гримасу испуга (Tanner, Byrne 1993; de Waal 1986).

Небольшой вариацией на эту тему является очень интересный подкласс жестов привлечения внимания, которые функционируют без демонстраций, и даже в какой-то степени могут быть отнесены к триадической коммуникации, включающей внешний объект. В этот подкласс входят, например, случаи, когда коммуникант подставляет другой обезьяне какую-нибудь часть тела, как правило, для груминга, или протягивает предмет, который затем быстро отдергивает, чтобы начать игру. Существуют даже единичные наблюдения за тем, как обезьяны «предлагали» другим пищу, которую сами не хотели есть (Liebal, Pika, Tomasello 2006). Хотя такие индивиды, управляющие вниманием своих сородичей, встречаются очень редко, они очень важны с теоретической точки зрения. Их действия очень близки к тому, как если бы они целенаправленно направляли внимание окружающих на внешние предметы в той триадической манере, которая характерна практически для всех видов человеческой коммуникации.

Поскольку жесты привлечения внимания функционируют иначе, чем жесты интенциональных действий, их усвоение также происходит по-другому. Они не связаны ни с какой конкретной социальной деятельностью, и поэтому не могут быть ритуализованы непосредственно при многократном повторении поведенческих актов (также нет никаких доказательств, что эти жесты являются результатом подражания). Вместо этого работает другой механизм. Жесты усваиваются обезьянами, когда они хлопают по земле или швыряют предметы, не преследуя никаких коммуникативных целей. Подобные действия, разумеется, привлекают внимание окружающих, и обезьяна замечает этот результат, а впоследствии активно использует. Будучи однажды усвоенным, жест привлечения внимания может применяться очень широко для достижения самых разных социальных целей, таких, как игра, груминг, уход за детенышем и так далее. И именно эта иеспецифичность является в данном случае по-настоящему новой. Коммуникант хочет, чтобы реципиент осуществил некоторое действие — мы можем назвать это его социальным намерением {social intention}. Чтобы реализовать это намерение, он пытается привлечь к чему-то внимание реципиента, ожидая, что если тот посмотрит туда, куда нужно, то выполнит то, чего от него хотят. Мы можем назвать это «референциальным»[9] {«referential»} намерением. Такая двухуровневая мотивационная структура является настоящим эволюционным новообразованием, практически наверняка относящимся к человекообразным обезьянам, и, возможно, также и к остальным приматам. Можно считать, что эта структура ближе всего к искомому «недостающему звену» между коммуникацией приматов и человеческим общением по поводу внешних объектов, включающим сложные процессы совместного внимания и управления вниманием другого.

Наконец, очень важно, что обезьяны часто составляют последовательности из жестов, включая в них как интенциональные движения, так и жесты привлечения внимания. Систематическое изучение этого явления, однако, не выявило никакой «грамматики» в том смысле, что новые комбинации жестов не приобретают новые коммуникативные функции или «значения» (Lieball, Call, Tomasello 2004). Скорее всего, происходит следующее (и это предоставляет еще одно доказательство в пользу гипотезы о целенаправленной природе жестовой коммуникации человекообразных обезьян): коммуникант пробует сделать один жест, отслеживает реакцию реципиента, и, если это необходимо, повторяет попытку или использует другой жест. Это свидетельствует о том, что обезьяна настойчиво стремится достичь цели, применяя при этом по мере необходимости различные средства, что является прототипом целенаправленного действия; однако это не служит доказательством существования у нее каких-либо грамматических или комбинаторных способностей.

2.2.2. Внимание к вниманию окружающих

Принципиально важное различие между голосовой и жестовой коммуникацией заключается в том, как участники коммуникации отслеживают в процессе общения направленность внимания друг друга. В случае голосовой коммуникации практически никакого отслеживания не происходит. Чаще всего коммуникант просто выражает свою собственную эмоцию, и поэтому его крик слышен на всей окружающей территории и не предназначен ни для кого конкретно. Напротив, жестовая коммуникация в большинстве случаев осуществляется через зрительный канал; она пространственно направлена на конкретного индивида, а для этого коммуниканту необходимо удостовериться, что зрительное внимание реципиента направлено на него, иначе жест окажется бесполезным. В свою очередь, реципиент, чтобы понять, надо ли ему отвечать на жест или нет, должен определить, был ли данный жест предназначен для него или для его соседа.