Чтение онлайн

За двадцать лет наших исследований жестов человекообразных обезьян мы неоднократно фиксировали тот факт, что обезьяны жестикулируют, учитывая направленность внимания реципиента — в том смысле, что жесты, предназначенные исключительно для зрительного восприятия, производятся лишь тогда, когда реципиент уже обращен лицом к коммуниканту (для обзора см. Call, Tomasello 2007). Повинелли и Эдди (1996) провели несколько известных экспериментальных исследований, где коммуникант-шимпанзе был вынужден выбирать между двумя потенциальными реципиентами-людьми, один из которых не мог его видеть, например, потому что на его голову надето ведро. Было показано, что в таких случаях коммуникант показывает жест выпрашивания сразу обоим людям. Отсюда следует, что способность оценивать направленность внимания окружающих у шимпанзе развита слабо. Однако необходимость выбрать одного адресата жестов из нескольких — это крайне неестественная коммуникативная ситуация. Если изменить экспериментальную парадигму таким образом, чтобы обезьяне больше не нужно было выбирать (если в каждой отдельной пробе шимпанзе будет иметь дело только с одним человеком, который то может ее видеть, то нет), то результаты существенно улучшатся, хотя обезьяны, в отличие от человеческих младенцев, все-таки не обращают особого внимания на глаза реципиента (Kaminski, Call, Tomasello 2004). Кроме того, в других исследованиях, не направленных на исследование коммуникации, было самыми различными способами показано, что человекообразные обезьяны понимают, что другие видят, а что — нет, например, когда соперничают друг с другом из-за чего-либо или прячут предметы от соперника-человека (для обзора см. Tomasello, Call 2006).

При рассмотрении всего этого внимания к вниманию окружающих, естественно, возникает вопрос, производят ли шимпанзе и другие человекообразные обезьяны определенные упорядоченные последовательности жестов: сначала жест привлечения внимания (чтобы обратить на себя внимание реципиента), а затем — интенциональное движение (направленное на зрительное восприятие, и потому требующее зрительного внимания реципиента). Ответом на этот вопрос будет «нет», обезьяны так не делают. То есть, они действительно иногда случайно производят такую цепочку жестов, но нельзя сказать, что они выказывают ей особое предпочтение, поскольку они с равной вероятностью жестикулируют в любой другой последовательности, в том числе и в обратной (Liebal, Call, Tomasello 2004). Казалось бы, это довольно плохо сочетается с тем фактом, что обезьяны чувствительны к вниманию окружающих. Однако обезьяны не используют целенаправленно последовательность «жест привлечения внимания —> интенциональное движение» потому, что у них есть другая стратегия. Когда им нужно сделать интенциональное движение, которое должен увидеть реципиент, они очень часто обходят реципиента, чтобы оказаться спереди от него, и только тогда выполняют жест. Сначала мы наблюдали это в естественных условиях, а потом зафиксировали экспериментально. Если человек, пряча за спиной еду, стоял лицом к обезьяне, она делала жесты непосредственно перед его лицом. Однако, когда человек поворачивался спиной так, что спрятанная еда оказывалась прямо перед обезьяной, то обезьяна все равно обходила его и жестикулировала перед его лицом (Liebal, Pika, Call, Tomasello 2004). Чаще всего это делали представители двух наиболее родственных человеку видов: шимпанзе и бонобо. Почему обезьяны используют эту стратегию «обхода» вместо цепочки из жеста привлечения внимания и интенционального движения, на данный момент неизвестно.

Такое внимание к вниманию окружающих в процессе коммуникации встречается только у приматов; возможно, его нет даже у низших обезьян.

2.2.3. Выводы

Оказывается, что практически по всем функциональным параметрам, какие только можно себе представить, коммуникативные навыки обезьян гораздо сильнее развиты в жестовой модальности, чем в голосовой (также см. Pollick, de Waal 2007). Во-первых, человекообразные обезьяны усваивают многие жесты в индивидуальном опыте, гибко используют их, и, кроме того, могут их комбинировать, в то время как в случае вокализаций подобного не наблюдается. Во-вторых, обезьяны используют многие жесты с учетом направленности внимания реципиента, тогда как при голосовой коммуникации направленность внимания практически не имеет значения. Общая схема коммуникативного акта при использовании жестов у человекообразных обезьян выглядит так: проверить, на что смотрит партнер —> если необходимо, обойти его —> сделать жест —> проверить реакцию партнера —> если необходимо, повторить или использовать какой-нибудь другой жест. Это выглядит как классический образец целенаправленного действия, в данном случае, обращенного к окружающим. При этом обезьяна в известной степени понимает, что реакция реципиента зависит от его способности воспринимать происходящее и строить намерения. С эволюционной точки зрения важно также то, что жестовая коммуникация наиболее развита у человекообразных обезьян (ближайших родственников человека), а не у низших обезьян или других млекопитающих (Maestripieri 1998), в то время как в случае голосовой коммуникации наблюдается практически противоположная картина. Все эти соображения дают нам твердое основание, чтобы считать, что именно жесты человекообразных обезьян, а не их вокализации, являются наиболее вероятными эволюционными предшественниками человеческого общения.

2.3. Коммуникация с людьми

Хорошо это или плохо, но многие обезьяны вырастают среди людей, например, в зоопарке, исследовательском центре или у кого-нибудь дома. Нет каких-либо систематических данных о том, что обезьяны приобретают новые коммуникативные навыки в результате простого знакомства с человеком. Как уже было сказано выше, выросшие среди людей человекообразные обезьяны не усваивают никаких новых навыков в области голосового общения. Но в то же время обезьяны, выросшие среди людей, усваивают некоторые новые жесты, которые используют исключительно для общения с людьми. В данном контексте наиболее интересным является тот факт, что многие обезьяны — причем некоторые из них без всякой предварительной тренировки — научаются делать движение, которое можно было бы назвать «указательным жестом», и это является значительным шагом вперед в развитии их естественных жестов привлечения внимания.

2.3.1. Требования в виде указательных и других жестов

Шимпанзе и другие человекообразные обезьяны, выросшие в неволе, научаются указывать ухаживающим за ними людям на предметы, которые они хотят, но не могут получить самостоятельно. В самом типичном случае шимпанзе «указывает» на пищу, находящуюся за пределами его досягаемости, чтобы человек достал ее для него; это было подробно описано Ливенсом и его коллегами (например, Leavens, Hopkins 1998; Leavens, Hopkins, Bard 2005). Примерно 60–70 % всех шимпанзе, содержащихся в неволе, спонтанно и без всякого предварительного обучения со стороны человека просто начинают так себя вести в соответствующей ситуации. Как правило, это происходит, когда обезьяны сидят в клетке: они разворачиваются всем телом к пище, до которой не могут дотянуться, и, вдобавок к этому, тычут в нее пальцами и тянут по направлению к ней руки. Они делают этого не для того, чтобы достать еду, поскольку, когда человека нет рядом, обезьяны не делают ничего подобного. Откуда у этих шимпанзе берутся навыки указывания — неизвестно.

Такие «указательные жесты» используются относительно гибко. Например, если есть выбор между несколькими видами пищи, обезьяна будет указывать на ту, что ей больше нравится, и она будет настойчиво продолжать на нее указывать, даже если дать ей другую, менее предпочитаемую еду (Leavens, Hopkins, Bard 2005). Кроме того, когда выращенные людьми обезьяны видят, как человек прячет еду в помещении снаружи от их клетки, то много часов спустя, увидев другого человека, не знающего про спрятанную еду, они будут указывать ему на то место, где она спрятана (Menzell 1999). А если показать обезьяне, что для того, чтобы достать для нее еду, человеку необходимо орудие, а потом, когда человек выйдет, спрятать это орудие, то, когда человек вернется, она будет показывать на то место, где спрятано орудие (Call, Tomasello 1994). Этот последний факт все же лучше трактовать как требование со стороны обезьяны, чтобы человек достал орудие (и смог с его помощью достать для нее еду), поскольку, когда орудие необходимо человеку для его собственных надобностей, обезьяны на него не указывают (Haimerl et al., in prep.). Но, тем не менее, подобная опосредованность замечательна.

Не менее важным является факт, что обезьяны, которых люди растили, как своих детей, умеют требовать необходимые им вещи и другими способами. Например, некоторые из таких обезьян указывают на запертую дверь, с тем, чтобы человек открыл ее, и они смогли пройти, или же тянут человека за руку к двери или высокой полке и выжидающе останавливаются перед ними (Gomez 1990). Другое общее наблюдение, основанное на моем личном опыте общения с молодыми шимпанзе, заключается в том, что они приносят человеку предмет, с которым сами не могут справиться (например, запертую коробку), чтобы человек им помог. Они хватают человека за руку и суют ее к нему в карман или же кладут ее на карман сверху, после чего ожидают результата. Человекообразные обезьяны, живущие в зоопарке, часто изобретают жесты, привлекающие внимание посетителей (например, хлопают в ладоши), чтобы люди обращали на них внимание и кидали им еду. И, более того, обезьян можно научить использовать при общении с людьми нечто вроде человеческого языка жестов или прикосновения к зрительным символам (Gardner, Gardner 1969; Savage-Rumbaugh et al. 1986; 1993). Таким образом, очевидно, что у выращенных людьми обезьян есть необычайно гибкое понимание того, что человек контролирует многие аспекты их жизни, и что поэтому при помощи определенного поведения, направляющего внимание, можно заставлять его делать что-то, что поможет обезьяне достичь своих целей в этом человеческом мире. Тот факт, что обезьяны часто смотрят человеку в глаза, когда просят его о чем-либо, возможно, также важен. Он означает, что обезьяны понимают, что логичное и целенаправленное поведение связано с чем-то, стоящим за глазами, а не просто с группой конечностей, выполняющих нужные действия (Gomez 1990; 2004).

Наиболее обоснованное объяснение указательных жестов у человекообразных обезьян, таким образом, заключается в том, что это естественное продолжение развития их жестов привлечения внимания. Так же, как обезьяна привлекала внимание к себе, хлопая по земле, или к своему плечу, подставляя его для груминга, в ситуации общения с человеком она привлекает его внимание к желаемой пище, указывая на нее как на внешний объект, «референциально», поскольку у обезьяны есть определенное социальное намерение, которое, как она думает, удастся реализовать при помощи этого жеста. Во всех этих случаях коммуниканты-обезьяны, по-видимому, могут предсказать, основываясь на прошлом опыте, что будет делать реципиент-человек, если, конечно же, он видит то, что им нужно. Однако возникает очевидный вопрос: почему обезьяны используют указательные жесты при общении с человеком, но не используют их при общении друг с другом? Очевидный ответ на этот вопрос заключается в том, что люди помогают обезьяне, а у других обезьян нет мотива оказывать помощь. Если одна обезьяна в качестве просьбы укажет другой обезьяне на еду, то вряд ли она в конечном счете эту еду получит. В то же время у обезьян, содержащихся в неволе, есть значительный опыт того, как люди спокойно отдавали им пищу. Эволюционный вывод из этого очевидного факта состоит в том, что, если бы социальное окружение обезьян внезапно стало бы более склонным к сотрудничеству, они могли бы использовать указательные жесты, чтобы требовать друг у друга помощи, и для этого не понадобилось бы никаких дополнительных когнитивных механизмов.

Но, в то же время, очень важно отметить, что ни одна человекообразная обезьяна, в каком бы она ни находилась окружении, ни по отношению к людям, ни по отношению к обезьянам не использует указательные жесты, которые выполняли бы другие функции, помимо функции требования. Так, обезьяны не указывают на что-либо декларативно, просто чтобы привлечь внимание и интерес другой обезьяны (Gomez 2004). Они не указывают на что-либо информативно, чтобы дать другому знать о чем-то, что, вероятно, он хотел бы узнать, в то время как дети начинают это делать на очень ранних стадиях онтогенеза (см. главу 4). Томаселло и Карпентер (2005) даже помещали трех молодых выращенных человеком шимпанзе в ситуации, которые у младенцев всегда вызывают экспрессивно-декларативные указательные жесты (например, при возникновении удивительных, интересных событий), но не наблюдали у обезьян реакции в виде декларативных указательных жестов. И даже практически все знаковые действия «говорящих», т. е. обученных языку, обезьян носят характер требования; было только два систематических исследования на эту тему, которые показали, что доля требований составляет 96–98 % (Rivas 2005; Greenfield, Savage-Rumbaugh 1990), а остальные 2–4 % не имеют четкой функциональной интерпретации (они не являются однозначно декларативными или информативными, скорее представляют собой реакцию опознания или классифицикации, например, когда обезьяна распознает какой-то объект и выбирает знак, который с ним ассоциирован). Такое функциональное ограничение, как мы увидим дальше, возможно, во многом объясняет неожиданные проблемы, которые возникают у обезьян с пониманием указательных жестов человека, когда он пытается им помочь, обратив на что-либо их внимание.

2.3.2. Понимание указательных жестов

Человекообразные обезьяны способны следить за взором окружающих, даже если то место, куда он направлен, огорожено (Tomasello, Hare, Agnetta 1999; Brauer, Call, Tomasello 2005). Если человек указывает и смотрит на какую-то пищу, которую обезьяна на данный момент не видит, но, проследив за указательным жестом или направлением взгляда, сможет увидеть, то она пойдет и достанет ее. В этом смысле можно сказать, что в данной простой ситуации обезьяна поняла намерение, которое руководило человеком, когда он направлял ее внимание с помощью жеста.

Но небольшое, на первый взгляд, изменение в этой процедуре приводит к кардинально иным последствиям, что может вынудить нас по-другому взглянуть на предыдущую более простую ситуацию. Томаселло, Колл и Глюкман (1997) предлагали обезьянам игру, в которой один человек, «прячущий», прятал еду в одном из трех ведер, а второй человек, «помощник», помогал им найти ее, то есть решить задачу выбора объекта. Из предыдущего опыта обезьяны знали, что прячется всего один кусок пищи, и что выбирать они могут только один раз. В ключевом экспериментальном условии «прячущий» прятал пищу от обезьян, а «помощник» за ним подглядывал. Затем «помощник», чтобы передать обезьяне необходимую информацию, просто указывал ей на ведро со спрятанной едой. Удивительным образом после этого обезьяны выбирали корзинки случайно, хотя практически в каждой пробе они очень сильно хотели найти пищу. Довольно часто обезьяна отслеживала указательный жест и взгляд «помощника» в сторону правильного ведра, но впоследствии это ведро не выбирала. Стало быть, проследить направление указательного жеста не представляло для обезьяны особого труда, скорее, она просто не понимала значение этого жеста, его отношение к процессу поиска пищи. Это как если бы обезьяна говорила себе: «Хорошо, это ведро. Ну и что? Так где же все-таки еда?» Человеческие младенцы легко справляются с этим банальным, на первый взгляд, заданием в возрасте 14-ти месяцев, то есть до того, как большинство из них научается говорить (Behne, Carpenter, Tomasello 2005).