Чтение онлайн

Но всё это были только отдельные очаги сопротивления. Широкое освободительное движение началось лишь тогда, когда в него включились народные массы.

В разных городах и уездах вспыхивали стихийные народные восстания против интервентов. «Отложились» от самозванца Шуя и весь Шуйский уезд. «Заворовались мужики» в Суздальском уезде, и суздальский воевода с тревогой доносил, что «не та пора стала, в людях смута великая». Против восставших выступил со своим отрядом пан Комаровский, в помощь ему была прислана рота поляков с Яном Соболевским. Им удалось вернуть Шую, но ненадолго. После ухода карательного отряда восставшие вновь возвратились в город. От самозванца «отложились» Гороховец и Ярополческая волость. Тушинский воевода из Владимира просил у гетмана Сапеги срочно прислать подкрепление — хотя бы три роты польских солдат.

А освободительное движение против интервентов ширилось, охватывая всё Среднее Поволжье и северные города. В декабре 1608 года от самозванца «отложились» Кинешма, Кострома, Галич, Соль-Галицкая, Тотьма, Вологда, Белоозеро, Устюжна Железнопольская, в поддержку восставшим выступили Великий Устюг, Сольвычегодск, Вятка, Пермь. Автор Нового летописца писал: «Грады же Поморские и Вологда и Устюг Великий и иные города обратишася на истинный путь и литовских людей побита. И собрашася чёрные люди тако же, как и Понизовные города, и многие города очистиша». В северных и поволжских городах начали формироваться народные ополчения, горожане обменивались «отписками», налаживая совместные действия. В декабре 1608 года вологжане обратились к жителям всех соседних городов с призывом выступить против «изменников и литовских людей... жить и умереть заодин, друг за друга», присылать рати. Восставшие расправлялись с ненавистными тушинскими воеводами и интервентами. Например, в Костроме воеводу Дмитрия Мосальского и двух панов, Грабовского и Гаевского, «которые были присланы к Костроме от вора», утопили в Волге.

Как разворачивалось это освободительное движение, в чём были его сила и слабость, можно проследить на примере небольшого городка Устюжны Железнопольской. Неукреплённый ремесленный посад на берегу судоходной реки Мологи, к которому тянулись соседние сёла и деревни. По описи 1597 года в Устюжне насчитывалось на посаде двести десять дворов, двадцать церквей, «губная» и «таможенная» избы, «изба, где судятся люди». Служилых военных людей в Устюжне не было, большинство жителей (их число навряд ли превышало пятьсот человек) занималось железоделательным промыслом. Когда в городок пришёл тушинский отряд, посадские люди без сопротивления признали власть самозванца.

Мало что изменилось в жизни северного городка, разве что в «губной избе» вместо царских властей теперь сидели тушинцы. Ни о каких насилиях и грабежах в Устюжне источники не упоминали. Но вот 6 декабря горожане получили «отписку» из восставшего Белозерска, чтобы «друг за друга головы свои положить, а польским и литовским людям не сдаваться». Ответ был немедленным и единодушным. В своей грамоте жители Устюжны Железнопольской сообщали, что «отложились» от тушинцев, «посланникам в кормах отказали и править им не дали и отослали их на Белоозеро»,

Мирные ремесленники Устюжны сразу же начали готовиться к обороне, послали гонцов «в уезды по дворян и детей боярских и по православных христиан», выбрали собственную власть из трёх человек: Сюльмена Отрепьева, Богдана Перского и Алексея Суворова (воеводы в то время в городе не было). В помощь городским властям для обучения «ратных людей» было избрано десять «детей боярских», опытных в военном деле, которым поручалось переписать людей «старых и средних добрых», назначить сотников, пятидесятников и десятников. Всего ратников оказалось около шестисот человек. Так возникло устюжское ополчение.

Теперь Устюжна сама превратилась в центр сопротивления интервентам, сюда обращались за помощью жители окрестных сел и деревень. Приехали посланцы из местечка Усть-реки Новгородского уезда с жалобой, что поляки, «черкасы» и «русские воры» во главе с паном Застолбским бесчинствуют и грабят население. Городские власти послали военный отряд под командованием Ждана Бирилева, видимо, одного из избранных «детей боярских». 20 декабря интервенты были разгромлены: «Ждан Бирилев с товарищами Иосифа Застолбского убили и с его советниками, а иные разбежались».

Такое решительное выступление устюжан вызвало беспокойство интервентов, возникший очаг сопротивления нужно было срочно погасить, чтобы пожар не распространялся дальше. Для карательного похода собирались большие силы. Автор «Сказания о нашествии поляков на Устюжну» писал: «Литва же и немцы тогда на Угличе собрались с черкасами и с казаками запорожскими и с русскими ворами и пошли к Устюжне, хвалясь разорить до основания».

Теперь пришла очередь устюжских людей просить помощи у соседей, так как в самой Устюжне служилых людей было всего двадцать семь человек, остальную же рать составляли ополченцы — горожане и крестьяне соседних деревень, плохо владевшие оружием. Вскоре из Белозерска подоспела рать из четырёхсот человек во главе с опытным воеводой Андреем Ртищевым. Но общее руководство военными действиями, несмотря на авторитет воеводы, к тому же присланному на север из самой Москвы, выборные городские головы оставили за собой. Они решили дать сражение интервентам на подступах к городу, в «поле». Воевода возражал, сомневаясь в успехе, потому что литовцы, поляки и немцы в ратном деле «искусны и жестоки и идут с великим войском», но городские власти не согласились, и воевода, «видя их непримиримую дерзость», вынужден был уступить. На заре 5 января 1609 года он «повелел бить в набат, чтобы слышно было всему войску и готовым быть», и вывел ополчение в «поле». Сражение произошло у села Любегоши. Польская и казацкая конница наносила фронтальные и фланговые удары, атаковала с разных сторон, ополченцы понесли тяжёлые потери и «возвратились в великой печали и в недоумении».

Возможно, с чисто военной точки зрения решение сражаться в «поле» с профессиональными солдатами было ошибочным, но свою роль оно сыграло. Интервенты, убедившись в решимости устюжан защищаться не щадя жизни, не осмелились сразу приступать к городу. Да и решительного поражения ополченцам они не нанесли. Устюжанское ополчение было крепко побито, но не разбито, и отступило в город, чтобы продолжать борьбу. Защитники Устюжны «начали делать острог», копать рвы и ставить надолбы, ковать пушки и пищали, изготовлять ядра и «дробь» (картечь), благо мастеров «железного дела» в городе оказалось достаточно. Работали кузнецы неистово, «неусыпающе день и ночь», и сумели-таки подготовить Устюжну к обороне!

Выяснилось, что в городе мало пороху, и в Великий Новгород отправили гонцов «для пороховой казны». Порох в Устюжну был доставлен. Вместе с обозом пришли сто новгородских ратных людей. Со стороны Михаила Скопина-Шуйского это была большая жертва: польская рать ещё стояла у Новгорода, а в распоряжении воеводы находилось тогда не более двух тысяч воинов.

Интересно, что Скопин-Шуйский не ограничился отправкой порохового обоза и отряда ратников. Он прислал в Устюжну подробное наставление, как сражаться с «нечестивыми». Пожалуй, это стало его первой попыткой конкретного руководства (пусть заочного) военными действиями восставших.

Между тем интервенты и тушинцы приблизились к Устюжне. Командующий войском пан Косаковский прислал в город парламентёров «с грамотами». Он требовал, чтобы устюжане «бранью не стояли», признали свою «вину царю Димитрию», и угрожал всех непокорных «побить и посад пожечь и разорить до основания».

Ультиматум пана Косаковского был отклонён. В Устюжну продолжали собираться ратники из соседних волостей. В ночь со 2 на 3 февраля 1609 года сторожевые заставы сообщили, что пан Косаковский «идёт на Устюжну со многим войском». Защитники города и всё взрослое население вышли на стены.

3 февраля густые колонны польской конницы и запорожские сотни окружили город. Под их прикрытием к острогу придвинулась немецкая пехота с пушками и пищалями. Почти сразу начался штурм. Пушечные ядра ударили в ворота и тут же к пролому кинулись немцы. Защитники города ответили частой стрельбой из пушек и пищалей, не давая врагу приблизиться. Колонна немецкой пехоты рассыпалась и отошла.

Были попытки выдвинуть пушки к стенам и в других местах, но устюжане устраивали вылазки, мешая «стенобитные хитрости чинити», Такая тактика оказалась очень эффективной. Все приступы интервентов были отбиты. Им удалось только разграбить и сжечь посад.