Чтение онлайн

Неудивительно, что именно Троице-Сергиев монастырь стал центром национально-освободительной борьбы против интервентов. Лозунги защиты «православной веры от иноверных латынян» были в то время близки и понятны русским людям, объединяли все сословия России. Стойкость и мужество защитников Троице-Сергиева монастыря вселяли надежду на победу, отсюда по всем русским городам шли страстные призывы подниматься на освободительную войну.

Троице-Сергиев монастырь был сильной крепостью. Каменные стены, постройка которых началась в середине XVI столетия, имели протяжённость в шестьсот сорок две сажени (примерно тысяча четыреста метров), высоту от восьми до пятнадцати метров, толщину около шести метров и включали двенадцать башен с верхним, средним и «подошвенным» боем. Перед мощью Троицкой твердыни оказались бессильными осадные пушки иноземных наёмников.

У монастыря были свои «военные слуги» — более ста пятидесяти человек, гарнизон из стрельцов, казаков и пушкарей. По описи в монастыре числилось девяносто пушек, затинных (стенных) и полковых пищалей, более шестисот пудов пороха. В случае опасности за оружие брались многочисленная «братия», монастырские слуги и служки, посадские люди из близлежащих слобод и крестьяне окрестных деревень. Богатый монастырь имел возможность хорошо вооружить и снарядить своих защитников. Запасы продовольствия были достаточными для длительного сидения в осаде. По подсчётам военных историков, в 1608 году, накануне нападения интервентов, общее число защитников Троице-Сергиева монастыря достигало двух с половиной тысяч человек.

Но неизмеримо большими оказались силы интервентов, двинувшиеся в сентябре 1608 года на Троице-Сергиев монастырь. Гетман Сапега привёл с собой шесть-семь тысяч солдат, пан Лисовский — около шести тысяч. Пятикратное превосходство!

Пехотные роты наёмников, гусарские хоругви и казачьи сотни гетмана Сапеги и пана Лисовского подошли к монастырю 23 сентября 1608 года и остановились на Клементьевском поле. Ещё до их прихода воеводы Долгоруков-Роща и Голохвастов, возглавившие оборону, сожгли монастырские слободы, чтобы противнику не было где укрыться. Гарнизон заранее разделили на две части: одни ратники были закреплены за стенами и башнями, другие составили «вылазную рать». Эта рать и начала военные действия, неожиданно атаковав на Клементьевском поле передовые отряды гетмана Сапеги. Интервенты понесли большие потери и вынуждены были приступить к строительству укреплённых лагерей, чтобы обезопасить себя от новых вылазок. Гетман Сапега строил лагерь на Клементьевском поле, к западу от монастыря, пан Лисовский — в Терентьевской роще, к юго-востоку. На предложение сдаться защитники Троице-Сергиева монастыря ответили категорическим отказом. Интервентам пришлось начинать длительную осаду.

В шестистах-семистах метрах от монастырских стен интервенты поставили девять батарей, каждая из которых насчитывала по семь осадных пушек: на Волокушиной горе — четыре батареи, на Красной горе, со стороны лагеря гетмана Сапеги, — пять батарей. Пушки были укрыты от огня монастырского гарнизона турами, сплетёнными из прутьев и насыпанными землёй. Кроме того, перед батареями на Красной горе был вырыт ров и насыпан земляной вал. В непосредственной близости от стен, метров за сто, выкопаны окопы, в которых укрылись пешие наёмники-мушкетёры.

Солдаты пана Лисовского начали рыть минный подкоп к угловой Пятницкой башне. Место подземных работ было надёжно прикрыто надолбами из вертикально поставленных брёвен.

Одновременно шла подготовка к штурму. Сколачивали длинные штурмовые лестницы, рубили из брёвен щиты с бойницами; поставленные на колеса, эти щиты придвигали к крепостным стенам, прикрывая прятавшихся за ними пехотинцев.

Подготовка к штурму велась по всем правилам тогдашнего западноевропейского военного искусства!

Что могли противопоставить защитники Троице-Сергиева монастыря?

Мощь крепостных стен, сложенных на века. Уничтожающий огонь многочисленных пушек и ручных пищалей. Стародавние средства отражения приступов: большие камни и бревна, которые можно было сбросить на головы столпившихся под стеной врагов, котлы с кипящей смолой, песок и золу, чтобы слепить глаза. И, конечно, мужество и стойкость воинов на стенах и в башнях...

3 октября 1608 года все шестьдесят три польские пушки открыли непрерывный огонь по западной и южной стенам монастыря. Калёные ядра полетели через стены, осаждающие хотели поджечь деревянные постройки внутри крепости. Начали пальбу из своих окопов стрелки-пехотинцы, пытаясь поразить защитников монастыря через бойницы.

Шесть недель продолжалась непрерывная бомбардировка Троице-Сергиева монастыря, но каменные стены, сложенные неизвестными русскими мастерами, выдержали — польским пушкарям не удалось пробить ни одной бреши.

Пальба из осадных орудий перемежалась попытками приступов. Вечером 13 октября, в сумерках, роты гетмана Сапеги и пана Лисовского с двух сторон двинулись к монастырю — с развёрнутыми знамёнами, под звуки музыки. Польские военачальники надеялись, что наступившая темнота помешает защитникам монастыря вести прицельный огонь, но просчитались. Ядра и картечь из десятков пушек, тяжёлые свинцовые пули из сотен пищалей встретили их на подступах к стенам. Смешался парадный строй польских рот, солдаты начали разбегаться, бросая штурмовые лестницы и щиты. Ещё один залп, и польские роты в беспорядке побежали в свои лагеря, под защиту укреплений. Первый штурм был отбит.

Ещё неделю интервенты то с одной, то с другой стороны пытались приблизиться к стенам. Обычно их легко отбивали пушечным и пищальным огнём, а если отдельным отрядам наёмников всё-таки удавалось подойти к стенам и башням — на них обрушивались камни и бревна, лилась кипящая смола. По словам современника, так «литовских людей многих побили».

Гетман Сапега надеялся теперь только на минный подкоп. Но такие действия противника предполагали и троицкие воеводы. Ратникам, выходившим на вылазки, было приказано обязательно взять «языка», что вскоре удалось сделать. В плен попал польский ротмистр, который «в распросе и с пытки» подтвердил, что подкоп ведётся, но он не знает, где...

Монастырскому слуге Корсакову, знакомому с минными работами, было поручено копать колодцы — «слухи», чтобы «слушать» подземные работы противника. Этот приём русские воеводы давно знали и неоднократно использовали при обороне русских городов. «Охочие люди» по приказу воевод каждую ночь спускались по верёвкам со стены и пробирались к польским заставам и лагерям, чтобы захватить «языка». Долго это не удавалось. Наконец, воеводы устроили вылазку, во время которой схватили некоего «казака», который сообщил, что подкоп ведётся под угловую Пятницкую башню и 8 ноября будет заряжаться порохом. Можно было принимать контрмеры. 9 ноября внезапным ударом отряд из крепости оттеснил противника от входа в минную галерею и взорвал подкоп.

Разрушением подкопа не ограничились удачи этого дня. Другой отряд сумел ворваться на Красную гору, захватил три польские батареи, а затем — ещё две. Трофеями нападавших стали восемь крупных пушек, много другого оружия и боеприпасов. Батареи на Красной горе, угрожавшие монастырю, перестали существовать. Это был большой успех, заставивший гетмана Сапегу перейти к длительной осаде. Он рассчитывал истощить силы осаждённых мелкими стычками, полной блокадой, голодом. Польские сапёры «перехватили» воду, которая шла по подземным трубам в монастырь из верхнего пруда. В монастыре не хватало дров; каждая вылазка за дровами в близлежащие рощи сопровождалась боями с польскими засадами.

Тяжёлой оказалась для осаждённых зима 1608/09 года. Теснота (кроме гарнизона, в монастыре спасалось от интервентов всё окрестное население), холод, недостаток продовольствия и воды. Началась цинга, ежедневно умирали десятки людей. Как писал Авраамий Палицын в своём «Сказании», только ратных людей и монахов было убито и умерло от болезней более двух тысяч человек. Но Троице-Сергиев монастырь не сдавался.

Через плотное кольцо блокады послали гонцов — просить у царя Василия Шуйского помощи. Но сам царь был осаждён в Москве. В феврале 1609 года в Троице-Сергиев монастырь прорвался небольшой отряд из шестидесяти казаков и двадцати монастырских слуг, они привезли с собой двадцать пудов пороху. Конечно, «зелье» очень пригодилось, но не такой помощи ждали истомившиеся защитники монастыря...