Чтение онлайн

– Ну а как ты? Не нашла себе никого?
– поинтересовался после рассказа о своих новостях Минька.

И Насте показалось, что при этом, парень немного занервничал.

– Да нет, одна пока. На медсестру вот учусь. На следующий год пойду в медицинский поступать. В этом году вот из-за болезни…

– Ты знаешь, - Минька не дал договорит,ь несколько раз нервно затянулся папиросой, - А ведь это Юлька Караулова тебя тогда зелёнка облила. Я тогда не знал этого, а потом мне Галка Зубова рассказала, они ведь с Юлькой подружки не разлей вода. Она ведь это из-за Вишнякова сделала, за то что он не с ней, а с тобой танцевать пошёл. Только Галка мне это по секрету рассказала, - словно опомнившись, сказал Минька, - ты уж если встретишь, не говори что я тебе это сказал, ну про Юльку.

Настя деланно рассмеялась:

– Не переживай, не скажу. Да и Юльке мстить не стану.

Минька отвёл взгляд, и с опаской поинтересовался:

– Вы ведь после того, с Вишняковым?

– Встречались, только и меня он бросил, как Юльку, и как всех остальных.

– Вон оно что, я не знал, слышал, что вы встречаетесь, а что бросил не знал.

– Бросил, бросил!
– продолжала Настя с надрывом, - теперь, наверное, какую-нибудь очередную дуру охаживает, только в отличие от Юльки я никого зелёнкой пачкать не стану.

– Как охаживает? Никого он не охаживает!

– А ты откуда знаешь?
– Настя запнулось.

– Так нет больше Лешки.

– То есть как?
– Настя побледнела и опустилась на лавку.

– В драке, я точно не знаю, но вроде бы как за женщину какую-то он вступился. Шёл мимо, а тут бандюганы и с ножиком. Ну Лёшка в лез и вот тебе результат. На скоро попрощавшись с Минькой, Настя шла домой и качалась, как пьяная. Поняв, что Лёшка погиб в тот самый день, когда в последний раз возвращался от неё, а она, дура, из-за своей гордыни даже не попала на похороны. Вечером того самого дня, когда она в парке встретила Миньку, Настя решила, что не пойдёт на медицинский. Окончив курсы и отработав какое-то время медсестрой на скорой помощи, следующим летом Настя уволилась с работы, купила билет в Москву и подала документы в школу милиции.

Начальник районной милиции, Юдин, худосочный майор, с испещрённым оспой лицом, и залысинами, встретил псковских коллег не особо радушно.

– Ну добренького денёчка! Явились не запылились, - начал он с ехидцей.

– Не совсем вас поняла, товарищ майор, - с недоумением сказала Настя, - Мы по поводу ограбления монастыря в 41м году. Вас разве не информировали о нашем приезде?

– Как же не информировали, ещё как информировали. По на придумывали там себе не весть что понимаешь. Как будто у меня других дел нет, кроме как довоенные дела ворошить. А у меня, между прочим, восемь человек не до штат. Работать то некому, а вы у меня все время драгоценное крадёте. Те, кто вас прислал, ведь знают, что у меня тут творится, - майор начал загибать пальцы, - недобитки из эмакаэца (эстонская военизированная организация действовавшая в годы Второй Мировой войны на стороне Германии), город буквально терроризируют, местные бандюганы тоже страх потеряли, людей, почитай, среди белого дня раздевают, спекулянты, ворье злобствует. А вы тут ко мне с какой-то иконой.

– Вы, очевидно, имеете в виду районное начальство? А нас прислало городское управление.

– Да какая мне разница кто вас прислал! Мне помощь нужна, а они лишние заботы.

Не расчитывая на подобную встречу, Настя насупила брови и холодно потребовала:

– У меня предписание, наш визит согласован с вашим руководством и вы обязаны оказать содействие и предоставить полную информацию по интересующим нас вопросам.

Юдин рассмеялся Насте в лицо:

– Какую ещё полную информацию? Ты чего милая моя, считай что у меня тут всю войну архивы хранились не милая? Считаешь, что у меня тут всю войну архивы хранились?

– Я вам не милая, а товарищ старший лейтенант! Настя начала заводиться.

– Так вот, разинь уши, товарищ старший лейтенант, ты слушай что тебе старшие говорят. Разбомбили архивы наши ещё в 42м. Ничегошеньки не осталось, людей, кто работал до войны, тоже не осталось, потому что после войны почти все новые пришли. Говорю тебе, дурёха, нет у меня никаких данных по твоему делу. До 40го года тут вообще эстонцы сидели. Я в 40м сюда пришёл, следаком обычном начинал, потом война, три года здесь немцы верховодили. Я же после войны, когда сюда вернулся, так сразу в кресло начальника попал, по крупицам сведения собирали, работу с нуля налаживали. Не знаю я никого, кто б тебе в этом деле помог, нет больше старых довоенных архивов! Тю, тю понимаешь.

– Если вы тогда уже здесь работали, так может хоть что-нибудь вспомните? Что, совсем ничего про ограбление монастыря не помните?

– Ну почему не помню, помню. Ну обворовали каких-то монахов, потом была суета какая-то с этой иконой, но со временем утихли все. Говорю же, я тогда только службу начинал. Нет, ничего больше не помню, я уже говорил Звереву, этому вашему, что нет у нас никаких данных по вашим иконам. Сам я, чуть больше года в должности. Сразу столько навалилось, свои бы дела разгрести, а они мне ещё и со стороны подбрасывают.

– Ваши трудности нам понятны, товарищ майор, - вполне миролюбиво встрял в разговор Костин, - вы нам пожалуйста скажите, кто из ваших сотрудников может по этому делу нам хоть что-нибудь вспомнить? Если имеются такие мы с ними поговорим и тут же оставим вас в покое.

– То есть как? Настя уставилась на Костина, он что же, хочет вернуться к Звереву с пустыми руками?

Веня, со знанием дела, жестом призвал девушку не суетиться:

– Давайте успокоимся и подведём итоги. Архивы сгорели, штат сотрудников сменился, а значит никакой дополнительной информации по этому делу вы нам предоставить просто не можете.

Майор опешил и неуверенно кивнул:

– Ну да, не можем ничего предоставить.

– Постойте, вы сказали, что работали здесь до войны, так?

– Так и что?

– А есть ещё кто-нибудь из старожилов?

– Нет, - ответил майор с некоторой неуверенностью. –

– То есть в главк мы так и доложим, что единственный, кто владеет информацией по этому делу, а именно вы товарищ майор, нам помогать не стали.

– Почему же я единственный, может кто ещё что знает. Я не уверен.

Тут в беседу, совсем некстати, вступила Настя.

– Мы на вас жаловаться будем, рапорт напишем в Главное управление.

Юдин, который уже было начал уступать, тут же рассвирепел:

– Да жалуйтесь кому хотите! Хоть в главк, хоть в Москву! Я всю войну, от звонка до звонка. Я фронтовик, три ранения у меня, я Берлин брал, да я…

Майор не успел перечислить все свои фронтовые заслуги, потому что в этот момент, в кабинет без стука вбежал запыхавшийся дежурный.

– Убийство, на Садовой, женщину зарезали!