Чтение онлайн

На то, чтобы добраться до вокзала, сдать билет и отыскать нужный дом по указанному Петькой адресу, ушло чуть больше двух часов. Когда Веня позвонил в дверь и та открылась, перед молодым оперативником предстал невысокий кучерявый старикан с вытянутым морщинистым лицом, крупным носом и лукавыми васильковыми глазами. Выглядел Петькин знакомый как самый заправский светский лев. Местами поседевшие темные волосы, гладко выбритый подбородок, кустистые усы и не менее кустистые брови. Одет Федот Куприянович Персакис был в домашний бархатный пиджак фиолетового цвета и ситцевые белые брюки. Шея грека была повязана белым шейным платком в красный горошек. Веня показал мужчине удостоверение.

– Милиция? Как интересно! – слегка отступив, спокойным бархатным голосом проворковал Персакис. – Милости просим.

Вслед за хозяином Веня вошел в прихожую и сразу перешел к делу:

– Я занимаюсь поиском убийцы.

– Здесь вы вряд ли его найдете. – Персакис улыбнулся. – Я никого не убиваю. Я не убийца – я врач.

– Я вас ни в чем и не обвиняю, просто у меня есть основание считать, что вы можете мне помочь.

– Давайте попробуем…

Веня вошел в просторную комнату с высоким потолком, и в глазах у него запестрило.

Богатая хрустальная люстра, массивная мебель из дорогих пород дерева и покрытые коврами полы, бесспорно, могли бы произвести впечатление, но поражали воображение стены. Повсюду на резных медальонах, часто именуемых картушами, на кусках дерева и выступающих ветках висели головы оленей, косуль, глухарей, белок и даже рысей. Расправивший крылья орел, державший в когтях только что убитого им зайца; какая-то серо-коричневая змеюка, свернувшаяся клубком; грызущий осиновую ветку бобер; белки; куницы; выдры; когда Петька говорил, что здесь не хватает разве что жирафов и носорогов, он определенно не сильно преувеличил. В квартире, судя по планировке, было еще не менее двух комнат, так что наличие в них еще ряда экспонатов явно не исключалось. Веня с интересом прошелся по комнате, потрогал рукой рысь, заглянул в пасть к волку и, наконец, не без издевки спросил:

– Вы сказали, что не занимаетесь убийствами, а что насчет всех этих зверушек?

Хозяин снова улыбнулся.

– Их я тоже не убивал.

– Разве вы не охотник?

– Ни разу не был на охоте.

– Тогда зачем все это? – Веня указал на висевшие на стенах чучела.

– Это мое хобби.

Веня с разочарованным видом помотал головой и на всякий случай уточнил:

– То есть вы не охотник?

– Не охотник…

– И сами не делаете чучел?

– Я просто коллекционер.

Веня уже пожалел о том, что сдал билет.

– И где же вы берете свои экспонаты?

– Что-то мне подарили друзья, что-то пациенты, но большинство из этих чучел я просто-напросто купил. Недешевое, конечно, удовольствие, но что поделать…

– А у кого же вы покупали эти чучела? Наверняка вы знаете тех, кто непосредственно их делает.

– Вы правы, я знаю парочку неплохих мастеров.

Веня оживился:

– Можете назвать их имена, фамилии?

– Могу, но вряд ли они вас по-настоящему заинтересуют.

– Почему?

– Потому что они живут в Москве. Я недавно сюда переехал и с местными мастерами еще не свел знакомства.

– То есть, если я вас правильно понял, большинство ваших чучел сделаны не в Луге?

– Так и есть. Здесь я приобрел лишь два-три экспоната.

– У кого приобрели?

– В Луге я покупал новые чучела на распродаже и не знаю, кто их изготовил.

– Но в лицо-то вы продавцов помните? Сможете их узнать?

– Возможно.

Веня скрипнул зубами, достал из кармана полученную от Сании Арслановой вырезку с фотографией семерых артиллеристов.

– Вы знаете кого-нибудь из этих людей?

Бегло глянув на снимок, Федот Куприянович покачал головой.

– Нет, не знаю!

Веня убрал газету в карман.

– Похоже, я зря потратил свое и ваше время.

Персакис развел руками.

– Похоже, что это так, хотя… Если бы вы могли мне сказать конкретнее, что или кого вы ищете…

– Я ищу мастера-чучельника, который жил и, возможно, еще и сейчас живет в Луге.

– Этот человек и есть ваш убийца?

– Возможно.

– Хм. – Федот Куприянович задумался. – И вы не знаете ни его имени, ни фамилии?

– Знаю только его прозвище. Его зовут Сапог!

– Сапог?

– Да. Думаю, что это его прозвище.

– Подождите-ка! Я же совсем забыл… – Федот Куприянович сдвинул кустистые брови.

Мужчина довольно резво подошел к одному из декоративных столиков. На нем стояло чучело похожего на хорька серо-бурого зверька с длинным пушистым хвостом и белым пятном на груди.

– Это белодушка, или каменная куница, – пояснил коллекционер. – В отличие от обычной куницы в этих местах она не водится. Каменные куницы обитают в центре Европы, они есть в Эстонии, Латвии и Белоруссии, но, впрочем, для нас это не важно. Важно для нас другое.

– Что?

– А то, что, судя по всему, человек, который изготовил этот экспонат, и есть тот, кого вы ищете.

Веня напрягся и подался вперед.

– Почему вы так думаете?

– Эту куницу я купил именно на местном рынке. Когда я спросил торговца, кто изготовил чучело, тот сказал, что сам этого не знает. Однако я уверен, что сделал это чучело именно ваш Сапог.

– Но с чего вы взяли?

– Скажите, вы что-то смыслите в живописи?

– Я бы этого не сказал.

– Ну хорошо, тогда я вам объясню. Каждый художник, написав ту или иную картину, как правило, ее маркирует, а точнее говоря, указывает в правом нижнем углу свою фамилию. Таксидермист тоже художник и поэтому также обычно подписывает свои творения.

Старик приподнял подставку. На оборотной стороне деревянной основы была написана фамилия и первая буква имени мастера: «Г. Хромов».

Веня с сомнением поморщился:

– Ну хорошо, фамилию мастера мы теперь знаем, но почему вы так уверены, что именно этот Хромов является тем, кто нам нужен?

Федот Куприянович рассмеялся:

– Ну вы же сами сказали, что прозвище нужного вам мастера Сапог…

Веня хлопнул себя по лбу.

– Точно! Хромов… хромовые сапоги… Сапог!

Веня обнял за плечи сообразительного грека и спустя пять минут уже шагал в сторону вокзала.

Расследование по делу об убийстве Войнова, Трусевича и Арсланова на время застопорилось. Евсеев продолжил работать в Славковичах и из-за перебоев на линиях звонил не каждый день. Лодку Полубудкина так и не нашли, Пчелкин не появлялся, и большинство селян посчитали, что их участковый просто загулял. Новостей от Костина, уехавшего в Подгорье, тоже не поступало.

Зверев зашивался с бумагами, требовал от экспертного отдела новых сведений, но ничего нового так и не появлялось. Корнев ежедневно требовал отчетов, Кравцов злорадствовал, и Зверева это бесило.