Чтение онлайн

Сейчас Тонька шла по пахоте, разбрасывала зерна и старалась не отставать от Галки. В очередной раз оступившись, она почувствовала резь в боку, ее затошнило. «Ну вот опять!» – Тонька закусила губу, недобрым словом помянула тот день, когда она так горячо «прощалась» со своим блудным женишком Мишкой. Она собралась и снова закусила губу.

Откуда-то издалека раздалось урчание мотора, и вскоре из-за посадок выехал новенький тентованный «виллис» [414] и, виляя между кустов, подъехал к краю колхозного поля. Ленька, увидев машину, тут же остановился.

– Чего встал?! – заорал на Леньку дед Евсей. – А ну шевелись, время к вечеру, а у нас и половины поля не засеяно!

– Да погодь ты, Евсей Макарыч! – запротестовал Ленька. – Кто к нам такой явился?

Дед Евсей, который только сейчас увидел остановившийся поодаль «виллис», тут же остановил «упряжку». Он стащил с головы ушанку и вытер ею вспотевший лоб.

– Это что еще за франт такой?

По вспаханному полю от прибывшего внедорожника шел высокий мужчина в брючном костюме, держа в руках целую охапку роз. Ленька признал шагающего по полю модника первым:

– Так это Мишка! Мишка Войнов!

– Ну, пляши, Тонька, никак твой суженый пожаловал… – прыснула в кулак Галка. – Ба! Да еще и с цветами!

Признав наконец-то своего пропавшего жениха, Тонька сорвала с головы платок, поправила волосы и расправила плечи. Серый в рубчик шевиотовый костюм, черная фетровая шляпа сдвинута чуть набок. На лаковые ботинки уже успела налипнуть грязь. Мишка подошел к «упряжке», проходя мимо Леньки, натянул ему кепку на нос и приблизился к Тоньке.

– Ну, здравствуй!

– Это мне? Дорогие, поди. – Тонька указала на букет.

– Так что, мы теперь и много получаем. – Мишка повернулся к Галке и подмигнул. – Привет, курносая! Как дела?

Галка усмехнулась.

– Дела в порядке, только, судя по всему, хужей, чем у тебя. Ишь какой ты у нас теперь фасонистый, прям глаз не оторвать. Если Тонька букет твой взять не соизволит, ты мне его отдай. За такие цветочки я всякого любить и лелеять готова…

– Вот дура шалопутная! – цыкнул на Галку дед Евсей. – Хоть бы брата малого постыдилась.

Мишка рассмеялся и протянул букет Тоньке, та осторожно подхватила розы, ее щеки порозовели.

– Ты зачем же это в новых ботинках да в грязь полез? – тихо спросила Тонька.

– Будет нужно, новые куплю, – усмехнулся Мишка.

Тонька понюхала розы, и ее снова затошнило.

– Мог бы у себя в саду маргариток нарвать. Зачем было тратиться?

Мишка тем временем подошел к деду Евсею и пожал ему руку.

– Здоров, Макарыч! Трудишься, гляжу.

– Тружусь, куда ж мне деваться? Есть еще порох в пороховницах. – Дед Евсей крякнул. – Старый конь борозды не портит.

– Это ты, что ли, конь? Не вижу я коня. У тебя, я гляжу, тут только коровы да телочки. Да Ленька еще, который разве что за жеребенка сойдет, – рассмеялся Мишка.

– На безлошадье и нетеля – битюк! [415] – нахмурился Евсей.

– Ладно, Макарыч! Не дуйся! – Мишка тут же стер с лица улыбку и продолжил важным тоном: – Понимаю, что хоть война и закончилась, народу простому сейчас ой как несладко. А потому так как я при должности теперь, то на следующем заседании горкома подниму вопрос об оказании помощи вашему колхозу. Вижу: тяжело вам без лошадок, потому подниму этот вопрос.

– Ты? Поможешь? – удивился Евсей.

– Помогу.

Дед Евсей скрипуче рассмеялся.

– И что же, лошадь для нашего села выделят?

– Выделят. А что тут такого?

– Да ж, ты сможешь. Точно сможешь, я же тебя знаю. Ты у нас с детства парень прыткий был…

Мишка продолжал:

– А что, думаешь, не смогу?

– Ты?! Ты… сможешь. Точно сможешь. Я ведь тебя еще пацаном помню, как ты босоногим мальцом к Дашке Воронцовой в огород за малиной лазал, а она тебя поймала и крапивой отходила. Так ты, помнится, после этого в отместку привязал к хвосту ее коровы пук соломы и поджег. Корова после этого как дурная по огороду носилась, всю рассаду помяла. Потехи было много, но не для Дашки. А тебя потом за это никто и не наказал, не смогли доказать, что это ты набедокурил. Так что сомнения у меня нет, ты у нас парень ловкий, многое тебе под силу.

Мишка надул щеки и покосился на стоявших в сторонке Галку и Тоньку.

– Когда это такое было?

– Было и не отнекивайся!

Мишка фыркнул.

– Ну, может, и было. Ты, что ли, в детские годы не бедокурил…

– Бедокурил, – усмехнулся Евсей.

– Ну вот. Только все те дела быльем поросли. А сейчас все по-другому. Так что добуду вам пару лошадок, а если постараюсь, то, может, для вашего колхоза и трактор смогу достать.

Дед Евсей покачал головой, вытащил из кармана клочок газеты и кисет, набил самокрутку и закурил.

– Ну-ну… давай доставай! А как достанешь, мы с тобой за руль того трактора кого посадим? Тоську твою или, может, Галку? Мне ведь, старому, ты уж точно трактор свой не доверишь.

Мишка поморщился и вдруг снова усмехнулся.

– Тоську я в город заберу, так что и не мечтай! Галке тоже нечего на тракторе кататься, а вот Гришку Баланчина можно. Он же у нас танкист, так уж как-нибудь с трактором управится.

– Гришка твой давеча тоже в город подался. – Дед Евсей чиркнул спичкой, прикурил и выпустил клуб дыма. – Сказал: на завод работать пойдет.

Мишка вдруг повернулся к Леньке.

– Так мы вот его на тракторе ездить научим. Ленька, хочешь трактористом стать?

Мальчишка оживился:

– Хочу! Я хоть сейчас…

Дед Евсей хлопнул Леньку по темечку.

– Сейчас мы с тобой поле на коровах пахать будем, а трактора своего от Мишки ты до морковкиного заговенья ждать будешь! Ладно, Войнов, поболтали и будет! А ну, все за дело.

Дед Евсей налег на рукоять плуга, Ленька потянул коров по борозде. Галка пошла следом, Тонька тоже было собралась за ними, но Мишка подхватил ее под локоток и удержал на месте.

Тонька улыбнулась:

– Пойду я, Миша. Мне и в самом деле работать нужно. А вечером как освобожусь, приду на наше место – к колодцу, там и поговорим!

Мишка скривил лицо.

– Вечером не получится.

Сердце Тоньки дрогнуло.

– Чего так?

– На охоту еду. Мы тут на кабана собрались.

– С кем?

– Со старыми приятелями. Вон с теми! – Мишка указал рукой на стоявший у края поля «Виллис». Возле машины уже стояли вышедшие из него трое мужчин, четвертый оставался в машине. Лиц было не разобрать, но Тонька с ходу поняла, что это не местные.