Чтение онлайн

Как справедливо отмечают исследователи, в предшествовавшее монгольскому завоеванию десятилетие набеги разведывательного отряда татар, нашествие кипчаков, позднее походы Джалал ад-Дина и Чармагуна, а также изнурительные феодальные междоусобицы вконец измотали силы закавказских народов и почти на нет свели их способность к активному сопротивлению [46] .

Немало способствовало татарам и то обстоятельство, что их появлению предшествовала молва о том, что они — маги и христиане, творят чудеса и пришли отомстить мусульманам за притеснения христиан. Повествуя об этом, Киракос делает вывод: «поэтому население страны не стало укрепляться»; кое-где завоевателей встречали даже с крестами и хоругвями (стр. 138).

Но вскоре народ понял свое заблуждение. Киракос Гандзакеци подробно и образно описывает безысходное положение мирного населения, оказавшегося жертвой стремительных набегов кочевников-завоевателей: земли были захвачены и вытаптывались копытами вражеских коней, скот был угнан, имущество разграблено. Татары «сновали повсюду, подобно диким козам, раздирали, как волки» всё и всех. Никого не жалели, ни к кому не испытывали сострадания. Безжалостно убивали стариков и детей, оскверняли женщин и девушек. Живые не успевали хоронить мертвых. Колокола перестали звонить и сзывать верующих на богослужение, города облачились в траур. «Как будто мраком был объят весь свет, и полюбили люди ночь пуще дня» (стр. 156), — восклицает историк. И эта участь постигла не только армян, «на такую горькую долю обрекли они многие народы и племена» (стр. 156).

Летняя жара, неожиданность и стремительность нападения и даже внешний вид кочевников, нагонявший страх на миролюбивых земледельцев, — все эти факторы сыграли на руку захватчикам, которые быстро овладевали городами и крепостями Армении, хотя в ряде случаев им и оказывалось сопротивление. Киракос Гандзакеци подробно описывает захват монголами Гандзака, Шамхора, Лори, Ани, Карса, области Хаченской и т. д. В основном это были богатые города, с развитыми ремеслами и торговлей. Киракос Гандзакеци неоднократно подчеркивает, что в них были сконцентрированы несметные богатства. Причем по тем временам города эти были очень хорошо укреплены, и татары овладевали ими либо хитростью или изменой, либо путем осады. И каждый раз в ход пускались осадные орудия: тараны, пиликваны и другие, которыми, по всей вероятности, татаро-монгольская армия была хорошо оснащена, — Киракос Гандзакеци неоднократно говорит об этом.

Почти на всем пути продвижения татаро-монгольских орд лишь народные массы проявляли решимость бороться с врагом, защищая свои города и селения, подчас жертвуя собственной жизнью. Представители же господствующих классов, феодальные владетели городов не оказывали сопротивления, стремясь спасти свою жизнь и состояние. Так было в Средней Азии и нередко на Руси, так было в Закавказье. Все повествование Киракоса Гандзакеци — лучшее доказательство этому.

В таких условиях, конечно, даже героизм населения мало чем мог помочь, и обычно города и крепости очень быстро переходили к татарам. И чем самоотверженнее боролся народ, тем более ожесточались захватчики, тем больше людей они истребляли и больше разрушений причиняли городам. В лучших условиях оказывалось население тех городов, которые незамедлительно изъявляли покорность: они подчас избегали поголовного истребления — участи непокорных горожан, отважившихся на сопротивление [47] . Так был разрушен и разорен красивейший из городов армянских — Ани, дома и церкви были разгромлены, повсюду на улицах и площадях высились кучи трупов.

Подчас бывало и так: население, устрашенное жестокостью расправы с жителями соседних городов, не мешкая несло татаро-монголам ключи от своего города в надежде на пощаду. Но те, «воспламененные грабежом и не боясь никого», грабили и разрушали город, истребляли жителей (стр. 166). Избежавшие общей участи угонялись в рабство.

Множество городов было разрушено до основания, другие — сгорели. Когда же все города были таким образом закреплены за татаро-монголами, а весь край опустошен и разорен, новые хозяева земли армянской приказали жителям, пережившим все ужасы нашествия — смерть близких, плен, потерю крова и имущества, вернуться в родные города и деревни, к своим хозяйствам и жилью. Страна и народ стали медленно восстанавливать свои силы.

Как уже говорилось, феодалы с самого начала нашествия заняли определенную позицию: многие из них спешили изъявить покорность новым завоевателям. В то время когда горожане, видя, что им не сладить с врагом, в отчаянии нередко сжигали себя вместе со своими жилищами, лишь бы не попасть в руки врага, крупнейшие феодалы страны убегали тайком, оставив города на произвол судьбы; более того, посылали врагам дары и подношения, отправляли к ним детей своих, а подчас и сами ездили на поклон. Цель у них была одна — спасти свою жизнь, свое имущество. И татарские военачальники оценили такое отношение: почти всем феодалам, явившимся к ним на поклон, они возвратили их владения, а иногда присовокупили к ним кое-что еще. Монголы старались с помощью изъявивших покорность привлечь на свою сторону и других владетелей. Татаро-монголы не только заручились поддержкой местных феодалов, но и использовали их при общении с населением. Представители феодального класса Армении нередко назначались наместниками и помогали монголам управлять страной.

Киракос Гандзакеци не только повествует о подобных фактах подробно, с деталями, он подчиняет свой рассказ определенной точке зрения, по-своему интерпретирует факты. В «Истории Армении» очень четко противопоставлено отношение к новым завоевателям народных масс и феодальной верхушки. Более того, там, где это возможно, историк не пропускает случая продемонстрировать свое порицание представителей феодального класса. Так, говоря о захвате и разорении г. Лори, Киракос пишет: «Были найдены и сокровища ишхана Шахиншаха, который, обобрав и разграбив своих подданных, устроил для своих сокровищ надежный тайник: никто не мог его увидеть... » (разрядка наша. — Л. Х., см. стр. 163).

Но терпимость к представителям феодальных родов, сдавшихся на милость победителя, монголы проявляли только на первых порах. Как отмечают исследователи, целью их хищнической аграрной и налоговой политики было ослабить как политически, так и экономически роль и позиции местной правящей верхушки в жизни страны, а затем постепенно и вовсе убрать их с политической арены. В этих условиях светские и духовные феодалы Армении видели единственный путь к спасению своих наследственных владений в передаче их церкви, которая и при завоевателях сохранила привилегированное положение и целый ряд прав, среди которых главными были неприкосновенность церковного имущества и налоговый иммунитет. И армянские феодалы щедро «жаловали» свои владения — целые провинции, города, селения, усадьбы, угодья и другие виды недвижимого имущества — церквам и монастырям, во главе которых нередко стояли представители того же феодального рода, к которому принадлежал феодал-даритель [48] . В изучаемый период эта практика имела широкое распространение и благодаря ей в ряде районов Армении, приноровившись к новым политическим и социальным условиям и прикрываясь могуществом церкви, продолжали существовать мелкие феодальные княжества [49] .

Завоевав Армению, татаро-монголы вскоре создали централизованную систему управления, обложили население новыми налогами. Великий хан послал во все свои войска сборщиков податей, вменив им в обязанность взыскивать десятую долю их военной добычи, а также собирать дань во всех землях, покоренных и подчиненных ему.

Киракос Гандзакеци посвящает переписи населения, проведенной татаро-монголами в Армении, и деятельности сборщиков податей две главы (44-ю и 57-ю). Много ценного материала об этом содержат также труды Григора Акнерци и Вардана Аревелци. Изучение этих источников позволяет составить довольно ясную картину податной политики монголов в завоеванных странах.

В 1254 г. в Армении была проведена перепись [50] ; все население было обложено податью, внесено в реестровые книги — дафтар, по которым впредь по числу голов должна была взыскиваться подать. В дафтар были вписаны все мужчины; женщины, старики и дети были освобождены от податей, сообщает Вардан Аревелци [51] . Не облагалось податью и духовенство (стр. 222), ибо не было на то приказа от хана [52] . Все мужчины в возрасте от 10 [53] до 60 лет стали налогоплательщиками (стр. 221). Подати были так высоки, что доводили людей до нищенства.

Специальной податью были обложены как городские, так и сельские ремесленники; у торговцев изымались огромные сокровища; все доходные статьи страны были прибраны к рукам. Киракос Гандзакеци подробно рассказывает о сборе податей, о бесчинствах сборщиков, говорит о содействии, оказываемом им армянскими феодалами, делавшими это нередко с корыстной целью.

Кое-кто из особо богатых и влиятельных купцов не утратил своих прав и влияния и при монголах. Историки называют их имена, говорят, что ханы жаловали им привилегии, а вельможи чтили и уважали их [54] .