Чтение онлайн

– Я промокла под дождем…

– Ну-ну, маме расскажешь… – недоверчиво хмыкнул тот.

Все-таки хорошо, что начался дождь: мой вид не вызовет у матери подозрения. Водитель подвез меня прямо к подъезду.

– Спасибо. Сколько я вам должна? – денег в кошельке у меня было негусто, около пятидесяти рублей мелочью.

– Нисколько. Беги скорей домой, да выпей чаю с медом, а еще лучше – чего-нибудь покрепче. Да смотри, не заболей!

…Дома мама с порога засыпала меня вопросами:

– Где ты была? Почему ты вся мокрая? Что случилось? Почему ты молчишь? Может, объяснишь мне, наконец, что происходит? Где гости?

Мне было горько осознавать, что она так и не поздравила меня с днем рождения, и я молча проскользнула в ванную.

…Стоя под горячим душем, я медленно возвращалась к жизни. Кожа из розовой стала красной, как у вареного рака, а в ванной уже почти ничего не было видно от клубившегося пара, когда я наконец-то почувствовала, что согрелась.

Уже лежа в постели, я слышала, как заходила Светка, и как мама, заглянув ко мне и увидев, что я накрылась с головой одеялом и выключила свет, сказала ей, что я плохо себя чувствую и легла спать.

…Всю ночь шел дождь, не давая мне уснуть. Подойдя к окну, я долго смотрела на пустынную улицу, на моросящий дождик и туман, сквозь который еле-еле пробивался неоновый свет фонарей. Я не позволяла себе думать о том, что произошло, и у меня это пусть с трудом, но все же получалось.

…Это была долгая ночь, в течение которой мне удалось поспать совсем немного. Я поднялась, как только слабый свет забрезжил в окне. Дождь к тому времени закончился, по небу проползали последние лохмотья изорванных грозой туч. В такие же клочья было изорвано и мое сердце…

…Я чувствовала, как что-то умирает во мне… Я теряла самое важное, что есть у людей – веру в ближнего…

Все воскресенье, сославшись на плохое самочувствие, я провела в постели. День вопреки моим желаниям тянулся бесконечно. Я отключила телефон, чтобы не отвечать на звонки. Мать, окончательно разобидевшись, со мной не разговаривала.

Ближе к вечеру пришла Светка, она принесла записку от Толика, которую я не стала читать.

– Ты знала? – я вопросительно посмотрела на расстроенную подругу.

– Я только догадывалась… Ольга всегда относилась к тебе не так, как ты думала. Она всегда тебе завидовала. – Я искренне удивилась. На мой взгляд, особо завидовать было нечему. – И потом, Толик ей сразу понравился, еще тогда, на пляже… – Ну об этом она могла бы и не говорить. Это и так было мне известно, а вот на что способен человек, которого ты искренне считаешь своим другом, увы, нет. Неужели наша дружба ничего не значила для нее?

– Почему же ты не предупредила меня? – тихо спросила я.

– Я обещала ей ничего не говорить. Ты уж меня извини. Я думала, ты и сама обо всем догадываешься, – в голосе подруги звучало раскаяние. – Про твоего Толика все знают, что он бабник ужасный.

Это был еще один удар, причем ниже пояса. Боже, какая же я дура наивная! Все знают, все – кроме меня! Да что я вообще о нем знаю, кроме того, что ему двадцать три года, и что он занимается каким-то бизнесом. Зато замуж за него собралась, идиотка! Что за наваждение со мной случилось? Ведь раньше я никого так безрассудно и опрометчиво не впускала в свою жизнь. И вот доверилась…

Когда Светка ушла, я разорвала записку на мелкие кусочки, бросила их в унитаз и спустила воду. Потом приняла очень горячую ванну и снова легла в постель. Всю ночь я металась в жару и полубреду. Я в одиночку плакала над своими горестями и спрашивала себя: есть ли предел человеческой подлости? Я никогда никому не делала ничего плохого, не завидовала и не желала зла, так за что же Бог, если он есть, так жестоко наказывает меня? Почему он отбирает у меня тех, кто мне дорог?

…В понедельник я решительным шагом направилась в ректорат. Секретарь, внимательно выслушав мою просьбу о переводе в другой город, сообщила, что, к сожалению, ничем не может мне помочь. С той же самой просьбой я обратилась в отдел кадров, но там мне объяснили, что я пришла не по адресу.

Я не знала, что делать дальше, мой план разваливался на глазах, как карточный домик. От безысходности я спряталась в женском туалете и снова дала волю слезам. Тяжелые мысли бродили в голове. Я осталась одна, совсем одна на этом свете, никому не нужная, и некому было мне помочь ни советом, ни подставить дружеское плечо.

Там меня и застукала Татьяна Павловна, та самая секретарша из деканата, заявившая, что перевод в другое учебное заведение невозможен. Она завела меня в приемную, сунула в руки стакан холодной воды, закрыла дверь на ключ.

– Здесь мы одни. Давай рассказывай, что у тебя произошло. – И неожиданно для самой себя я ей все рассказала. Она выслушала мое весьма сумбурное повествование, ни разу не перебив.

– Так ты действительно хочешь уехать?

– Да. Я хочу начать новую жизнь. Я буду учиться и работать. Но у меня совсем нет денег, чтобы снять жилье, поэтому мне очень нужна комната в общежитии.

– Я помогу тебе… Но не обещаю, что скоро. Может это займет неделю или две, а может месяц. Тебе ведь абсолютно все равно куда ехать? Я правильно поняла?

– Да. Главное, чтобы дали комнату в общежитии. – Повторила я свою просьбу, размазывая слезы по щекам.

– Все будет хорошо! – потрепала она меня по плечу, и уже через две недели я держала в руках приказ о моем срочном переводе в связи с семейными обстоятельствами в один из филиалов Пс-кого Гуманитарного университета.

– Не спрашивай, как я это сделала, но сделала! – довольно улыбаясь, сообщила мне Татьяна Павловна при встрече.

– Не знаю, как вас и благодарить, вы даже не представляете, что вы сделали для меня… – начала было я.