Чтение онлайн

Уже под самой крышей я остановилась и восхищенно вздохнула. Мир, ранее скрытый за каменными стенами, широко распахнулся передо мной во все стороны: прямо за рекой раскинулась широкая долина, на необозримое пространство протянулись, вздымаясь как волны, бесконечные леса, уже слегка тронутые холодным дыханием осени. Зеленый цвет еще преобладал, но уже не был единственным. Золотые и багровые тона явственно проступали на изумрудном фоне.

Слева к крепости прилепилась деревушка Малово – сверху хорошо просматривались кривые улочки, по которым неторопливо бродили козы, овцы и домашняя птица, каменные дома старинной постройки вперемежку с деревянными избами, богатые сады и небольшая, словно игрушечная, церквушка с позолоченными куполами, а за ней – деревенское кладбище, обнесенное невысокой каменной оградой.

С правой же стороны в противовес картине мирной сельской жизни, пейзаж казался немного зловещим: там река Невеликая постепенно терялась в болотах, поросших Мертвым, как его здесь называли, лесом. Болото обманчиво зеленело сочной травой, а голые остовы погибших деревьев напоминали мачты затонувших кораблей.

Я подошла к низким каменным перилам смотровой площадки – хватит одного неловкого движения, чтобы кувыркнуться вниз. Осторожно перегнувшись через них, наклонилась…

Прямо подо мной плавно несла свои воды река. Я долго вглядывалась в ее серо-зеленую гладь, на которой играли солнечные блики. Простор еще по-летнему голубых небес отражался в воде переливами синевы. Это зрелище заворожило меня. Я стояла так тихо, что какая-то птица (может стриж?), изогнув крыло, пронеслась прямо над моей головой, и, задев меня по волосам, скрылась в вышине. От неожиданности я резко отпрянула от края. Мне вдруг стало очень страшно. Сердце отбивало бешеный африканский ритм… Птица очень напугала меня, и к тому же я смутно почувствовала чье-то постороннее присутствие. Но кроме меня здесь никого не было.

И тут мне совершенно отчетливо показалось, что с того берега, со стороны леса кто-то смотрит на меня. Я явственно, всей покрывшейся мурашками кожей, ощутила на себе пристальный недобрый взгляд. Снова подойдя к перилам, я долго всматривалась в лесную чащу, но не заметила ничего подозрительного, хотя ощущение того, что за мной наблюдают, не проходило.

Внезапно я ощутила упадок сил. Вдруг резко заболела голова, перед глазами закружились черные точки. Вдоль перил полукругом вилась узкая деревянная скамейка, источенная древесными жуками. Я присела на нее, оперлась ладонями на старое, потемневшее от времени дерево, и закрыла глаза, чтобы немного успокоиться и прийти в себя. Это место так странно действовало на меня…

Всю ночь потом мне снились каменные арки башен, их толстые замшелые стены, а в них следы от снарядов и пушечных ядер, и я все блуждала среди этих стен и никак не могла выбраться на волю. И это не было страшно, просто немного утомительно. А потом в моем сне я поднялась на Высокую башню, сложила руки на груди и, перегнувшись через низкие перила, камнем упала вниз…

…Вскрикнув, я проснулась… Было еще совсем темно, и мне удалось немного подремать до рассвета. Но встала я ничуть не отдохнувшая, словно и в самом деле всю ночь проблуждала в сказочном лабиринте стен. Про падение с башни в моем ночном кошмаре я постаралась скорее забыть – мало ли что приснится. Просто вчера я была немного напугана, от высоты у меня закружилась голова – вот и все. Не нужно было так низко наклоняться над пропастью. Поневоле вспомнилась цитата про бездну: когда ты начинаешь вглядываться в нее, она тоже начинает вглядываться в тебя…

…Все выходные шел дождь, так что я отлично выспалась. Потом взялась переписывать лекции, которые одолжила у более прилежных однокурсниц, чем мы с Ксю. А с понедельника снова установилась теплая солнечная погода. Меня обрадовало, что можно будет прогуляться по окрестностям.

Первое время я часто бродила вокруг крепости в полном одиночестве. Медленным шагом блуждала по проселочным дорогам или сбегала в маленькие извилистые лощинки, усыпанные уже начавшими желтеть и облетать листьями. Или просто сидела на берегу, погрузившись в незамысловатые мечты. По узкому деревянному мостику я перебегала на тот берег реки и углублялась в лес, бродила пока не надоест среди сосен и елей, продиралась сквозь заросли кустарников. Под ногами похрустывали шишки и сухая хвоя, где-то раздавался стук дятла, тонко пахло смолой, а потом сосновый бор внезапно сменяла березовая рощица или смешанный лесок, и под ногами уже шуршал ковер из листьев, запах прелости и гнили щекотал ноздри.

Я нашла несколько небольших часовенок, разбросанных по округе. Порой мне попадались курганы и каменные кресты, высотой почти в человеческий рост, назначение которых было мне неизвестно. Быть может, это были древние захоронения? И тогда какой-то трепет пронзал все мои члены, и мной овладевало благоговение перед загадками и тайнами истории, которые она так ревниво охраняет, и заглянуть в которые далеко не всегда представляется возможным.

Иногда я сгребала большую охапку опавших листьев и ложилась на них, скрещивая на груди руки или наоборот раскинув их в стороны. Я подолгу всматривалась в глубокую лазурь неба, наблюдая то за причудливым движением облаков, то за пронзающим высь стремительным полетом птицы, то за оставленным высоко в небе белым следом самолета.

На лоне природы, среди спокойных мягких линий горизонта моя боль постепенно утихала. Все произошедшее в моей жизни стало казаться чем-то нереальным, словно случилось не со мной, а было какой-то выдуманной историей, однажды прочитанной мной в книге. Мне даже иногда казалось, что я всегда жила здесь, в крепости, с самого моего рождения. Она стала моим настоящим домом. Мне очень полюбилось это дикое и красивое место, почти не тронутое цивилизацией.

После таких прогулок я возвращалась обновленная, пусть и уставшая и к тому же всегда изрядно проголодавшаяся. Здешняя тишина, нарушаемая лишь криком петухов, мычанием коров, кваканьем лягушек да редким собачьим лаем, успокаивала меня, как теплая ванна.

После моего приезда сюда я почти не вспоминала о прошлом. Я наложила табу на эти воспоминания, и пока что мне это помогало. Лишь изредка я начинала больно ощущать свое одиночество и ненужность. Но не это беспокоило меня: больше всего меня пугали беспричинные приступы страха. И в эти минуты мысли о возможности прекратить свое земное существование, а вместе с ним и все мучения, снова и снова посещали меня. Но я снова и снова гнала их прочь.

Ведь в сущности в моей теперешней жизни все было не так уж и плохо. Можно сказать, что я привыкала к ней гораздо быстрее, чем могла себе это предположить, и сейчас чувствовала себя вполне комфортно. Жизнь моя постепенно налаживалась. Но страх так никуда не исчез. Он лишь притаился на время, и вызвать его могло все, что угодно: ночной кошмар или странное ощущение чьего-то недоброго присутствия.

Я всегда старалась вернуться в общежитие до наступления ночи. В сумерках я плохо видела, да и вообще с детства боялась темноты, и особенно по вечерам ощущала себя не в своей тарелке вблизи от леса, частенько вспоминая слова простодушного таксиста. Может в них и есть здравый смысл. Кто знает, что скрывается там, в густой чаще?

Глава пятая

Ксю

Пока мне нравилось на новом месте всё и все без исключения: крепость, природа, университет, преподаватели, мои однокурсники и соседи по общежитию, но особенно моя новая подруга и соседка по комнате – Ксения Полянская, или попросту Ксю, как она любила, чтобы ее называли. Она заряжала меня своей энергией, которая, казалось, била в ней через край. Скучать и хандрить этот человек просто не умел.

Вечера и выходные она обычно проводила вне стен крепости. Но сегодня вечером впервые за всю неделю никуда не пошла, сославшись на головную боль.

– Надоели эти мальчики-мажоры, папенькины и маменькины сынки. – Она забралась с ногами на кровать и занялась маникюром. – Ничего из себя не представляют, а гонору! – Видно, ее временами все же начинают утомлять бесконечные кавалеры с их однотипными ухаживаниями. – Куда, интересно, подевались нормальные парни? Может, вымерли, как мамонты?