Чтение онлайн

Прежде чем закончить эту главу, я должен остановиться на многочисленных приемах, с помощью которых суеверные китайцы пытаются избавиться или оградить себя от различных зол. Иногда человек, у которого болен ребенок, умаляя себя перед богами, отправляется просить милостыню от дома к дому, как нищий. Но обыкновенно он ограничивается сотней домов. У дверей каждого из них он просит дать ему одну медную монету. Собрав сто медных монет, он тратит их на покупку риса. Этот рис варят и дают больному. Такая еда называется бай-цзя-ми, или рис из ста домов. Отец, уведомленный астрологом о том, что его сыну назначено стать нищим, принимает предосторожность в этом же роде. Он берет маленькую глиняную копилку и ходит по домам, прося милостыню.

Чтобы вылечить ребенка, страдающего от лихорадки и озноба, мать, по обычаю, дает ему в руку три горящие ароматические палочки. Затем прислуга быстро выносит ребенка на улицу. Мать спешит за ними с метлой в руках, делает вид, будто что-то выметает, и кричит: «Прочь! Прочь! Прочь!» Считается, что этот смехотворный обряд навсегда изгоняет злого духа, якобы бывшего причиной болезни. Нередко при болезни ребенка мать или нянька с больным на руках выходят пройтись на улицу перед домом. При этом через каждые десять шагов бросают на землю две медные монеты, подкупая злого духа, чтобы он оставил тело больного младенца. Похожа на этот обычай церемония нюй-бин (удаление болезни). Когда ребенок тяжело болен и на выздоровление почти не надеются, его тело растирают медными монетами. Затем их выбрасывают на улицу, чтобы подкупить злого духа, которого считают причиной недуга, деньгами и заставить выйти из тела больного. К этому обряду прибегают и при серьезных болезнях взрослых людей. Нередко гадатели утверждают, что детские недуги насланы духом белого тигра, которого оскорбил ребенок, поэтому матери часто посещают храм Белого тигра. Чтобы смирить ярость духа, мать кланяется каменной статуе или идолу животного и кладет ему кусок жирной свинины прямо в рот. Такое святилище есть в храме Пак-тая. Рано утром там можно видеть простертых ниц матерей с больными детьми. В храме, посвященном Юаньданю, есть такая же каменная статуя тигра.

На третий месяц года в день под названием хань-ши принято срывать две ивовые ветви. Отец семейства помещает одну из них над входной дверью дома, а другую вешает над алтарем предков. Считается, что таким образом он призывает духов предков на время вернуться домой. Когда эта цель предположительно достигнута, ветки кипятят, и отвар тщательно сохраняют, чтобы давать детям при беспокойном сне. По старинному обычаю, мать мажет лоб ребенка пастой из листьев бетеля, чтобы отпугнуть злых духов. Она делает то же, если ребенок увидел беременную женщину, – считается, что это не даст душе ее ребенка вселиться в тело неродившегося младенца. Каждый, чьи симптомы болезни говорят о ее эпидемическом характере, считается одержимым злыми духами, и над кроватью такого больного обыкновенно вешают меч, составленный из нескольких сотен монет, связанных вместе шнурами, и предназначенный для отпугивания злых духов. Этот обычай распространен среди всех классов. Когда я навещал больного китайского дворянина по имени Пань Синцзи, то обнаружил, что над его кроватью свисает «меч из монет». У другого моего доброго знакомого, которого звали Го Ахань, даже когда он был здоров, на занавесках висел такой меч. Иногда с той же целью берут в аренду у палачей мечи, с помощью которых обезглавливают преступников. В моей личной коллекции китайских диковинок, оружия и т. п. было два или три таких меча. Бывало, зная, что у меня есть это оружие, китайцы обращались ко мне с просьбой одолжить такие мечи, чтобы прикрепить к постели своего больного друга или родственника. Иногда, чтобы отпугнуть злых духов, в комнате вешают лошадиный хвост. В некоторых частях империи люди, у которых больны родственники, обмакивают тряпки в кровь, вытекшую из тел обезглавленных преступников. Считается, что привязанная к постели больного тряпка очень эффективна. Когда человек тяжело болен, его одежду уносят в храм и кладут на алтарь. Даосский жрец призывает на одежды благословение идола, их забирают домой и надевают на больного. В то время как даосский священнослужитель призывает бога даровать искомое благословение, ближайший родственник больного стоит перед алтарем на коленях, держа в руках горящие ароматические свечи. Я не раз был свидетелем этой церемонии на улице Си-ю-чжоу-ди западного пригорода Кантона в храме, посвященном Тай-хуану. Еще есть обычай выбрасывать на дорогу под ноги прохожим листья лекарственных растений, из которых был изготовлен отвар для больного.

Жители областного города Гао-чжоу в провинции Гуандун ежегодно исполняют интересный обряд, цель которого – избавиться от всех окрестных злых духов. Говорят, что сотни лет назад обожествленная змея поселилась в большой пещере неподалеку от города. Цель обряда – побудить змею изгнать духов и таким образом обеспечить безопасность горожан от эпидемий на протяжении последующих двенадцати месяцев. По улицам проходит длинная процессия горожан, несущая поросят, фрукты и цветы, предназначенные в жертву змее. Центральная фигура шествия – юноша со стрелой во рту, которого несут на плечах мужчины. Говорят, что этого юношу, символизирующего змею, выбирают с помощью жребия в храме, воздвигнутом в ее честь. Полагают, что все злые духи обращаются в бегство, когда его проносят по улицам. Друзья и соседи считают, что юноше очень повезло. Его услуги оплачиваются денежным подарком из казны храма. Стрела принадлежит храму, и ее по очереди одалживают для больных и подвешивают над кроватью, чтобы отогнать злых духов.

Нередко, по крайней мере в городах Южного Китая, злых духов отпугивают, вешая в начале каждой улицы полоску желтой или белой ткани с магическим знаком. Перед домами или улицами, при строительстве которых предположительно не придерживались советов геоманта, ставят каменные изображения львов. Они должны предотвратить бедствия, которым могут подвергнуться жители. Перед официальной резиденцией правителя кантонского уезда Паньюй на каменном пьедестале стоит большой каменный лев, который должен противодействовать дурным геомантическим влияниям. В 1865 году, во время английской бомбардировки, пушечное ядро сбило льва с пьедестала, и некоторое время его никто не поднимал. Вокруг резиденции чиновника начали болеть соседи, и льва пришлось возвратить на прежнее место. Иногда перед деревнями попадаются ряды каменных львов. Длинный ряд таких скульптур я видел перед прелестной деревушкой Хуан-цзин-цунь, расположенной в долине за горами Белых Облаков. Жители сообщили мне, что львы охраняют их от разбойников и прочих напастей. Я видел по льву у каждого въезда в одну деревню на острове Кэнань. В Лун-гань-цуне, большой деревне примерно в десяти милях от Кантона, я видел большой каменный алтарь, на котором стоял каменный лев. Местные жители считают эти изображения надежными хранителями своих усадеб. В качестве противоядия от любых губительных воздействий в конце улицы принято ставить каменные плиты или колонны, на которых начертаны иероглифы «Тай-шань-ши-гань-дан» – «Камень с великой горы, осмеливающийся противостоять бедам». Кроме того, на стенах домов, выходящих на улицу, вешают таблички с надписью «И-Син» – «Одно блаженство». Эти же слова произносят суеверные люди, встретив на улице похоронную процессию{102}. На стенах домов вешают также таблички с иероглифом «Шоу» – «Долголетие». Они выглядят как щиты или мемориальные доски. Считается, что они приносят счастье. Иероглиф «Шоу» к тому же часто вырезают на спинках стульев. На китайских улицах развешивают и символы удачи – таблички с вырезанными или нарисованными иероглифами «Ин-Си» – «Собранное счастье». На внешних стенах домов, как правило, над дверями или окнами, часто помещают таблички с надписью «Цзян Тай-гун Цзай Цы», что означает «Здесь Цзян Тай-гун». Надпись должна препятствовать проникновению в дом злых духов. Цзян Тай-гун был бедным рыбаком. Он жил в царствование У-вана, первого императора династии Чжоу, правившего в 1122 году до Р. X., и за свои таланты и способности к управлению государством последний сделал его премьер-министром. Во многих деревнях уезда Нань-хай, особенно в той его части, которая носит название Сицяо-шань, на восьмой день четвертого месяца крестьяне нередко жгут у входных дверей смесь соломы, человеческих волос и серы. Согласно поверью, после этого ни одна змея не осмелится заползти в дом. Нередко над дверями дома можно видеть полоски красной бумаги, на которых начертаны иероглифы «У-фу-лай-мэнь» – «Пусть пять удач войдут в двери». Иногда эту фразу заменяет изображение пяти летучих мышей, рельефное или нарисованное на листах красной бумаги. Китайцы считают летучих мышей птицами, приносящими благие вести. Если, несмотря на все описанные выше предосторожности, на улице начинается эпидемия, как правило, жители устраивают на ней шествие, в котором несут идолов. Иногда для избавления от косящей людей болезни приглашают даосов помолиться в храме, который стоит на этой улице или неподалеку от нее. Рядом с воротами храма помещают большую бумажную фигуру языческого божества по имени Тай-суй. На алтаре, воздвигнутом напротив идола, ставят горшки с благовониями и кладут жертвоприношения. Тай-суй изображен с доской в руке. На ней начертаны иероглифы «Фэнь-и-ши-ши» – «Распределяю одежду и дарую еду». Его считают царем или правителем злых духов. Во время вспышек эпидемии даосы читают обращенные к нему молитвы утром, в полдень и ночью в течение трех или семи дней, чтобы убедить его прогнать голодных духов, предположительно вызвавших эпидемию. Чтобы Тай-суй мог откупиться от гневных алчущих духов, ему жертвуют много бумажных денег и бумажной одежды.

Рядом с реками, заливами и прудами, где кто-нибудь тонул, ставят фо-би – колонны или плиты, на которых начертано имя будущего Будды – Пань-Мо-О-Ми-То-Фо. Люди верят, что над поверхностью этих водоемов скользят разъяренные дьяволы и бесенята, всегда готовые утопить неосторожного. Такой камень стоит на берегах залива, опоясывающего восточный конец Шамяня – иностранного поселения в Кантоне. Когда я спросил китайцев, зачем они воздвигли здесь эту бессмысленную стелу, мне сообщили, что в заливе из-за происков злых духов утонули несколько китайцев. В разных частях империи китайцы изгоняют водяных дьяволов, принося в жертву белых коней на берегах рек, заливов, каналов или прудов. Человек, избранный для выполнения этого своеобразного обряда, сбивает коня с ног и обезглавливает его. Голову коня кладут в большой глиняный кувшин и зарывают или на берегу, или на дне реки в мелком месте. Рядом воздвигают каменную колонну или стелу с иероглифами «О-ми-то-фо». Иногда вместо такой колонны ставят изображение лошадиной головы. В Цзы-тоу, деревне неподалеку от Хуанпу, я видел каменное изображение лошадиной головы на берегах ручья, протекающего через деревню. Безголовую тушу коня не выбрасывают как падаль. Она переходит в распоряжение забойщика. Он режет ее на удобные для продажи куски и сбывает на близлежащих рынках как диетическое мясо.

В августе 1869 года я присутствовал при жертвоприношении белого коня в Анью, деревне в десяти милях к западу от Кантона. В течение предыдущего года в самой деревне и около нее утонуло несколько человек. Последний из них был одним из местных patres conscripti – первых лиц. Крестьяне решили, что духи людей, которых «не оплакали, не вспомнили и не отпели», разгневались, не получив традиционных ежегодных жертвоприношений, и стали навлекать беды на местных жителей. Тогда в деревне принялись готовить для них всяческие жертвы. На кладбище для нищих рядом с Анью возвели большой храм – шалаш, крытый циновками. В нем поставили множество жертвенников с именными табличками умерших бедняков. Перед каждым алтарем стояли два или три даосских священнослужителя, которые с утра до ночи монотонно распевали соответствующие случаю молитвы. За жрецами, горько сетуя, стояли на коленях нарядные дамы со служанками. В другой части временного храма поставили более двухсот стульев обычного размера, сделанных из крытых бумагой бамбуковых каркасов. Там были и многочисленные фигуры из бумаги и бамбука, изображающие слуг и служанок, и бесчисленные бумажные слитки золота и серебра. Религиозная церемония, продолжавшаяся три дня и три ночи, закончилась преданием огню всех стульев, фигур людей, слитков и других жертвоприношений. Жрец стоял у священного огня и взывал к голодным духам, уговаривая принять жертвы щедрого народа и перестать беспокоить его. На этом этапе обряда произошло обезглавливание белого коня тоже с целью умиротворения духов. Одного запаха на кладбище, где проходила церемония – многие могилы были лишь несколько дюймов глубиной, – было более чем достаточно для возникновения эпидемии. На церемонии присутствовали тысячи людей – самое малое, сорок тысяч. Многие в поисках развлечений стеклись в большой крытый циновками театр, где давала представления труппа первоклассных актеров. Другие бродили по дворам просторного здания, где были выставлены фигуры, представляющие сцены из истории страны. Тысячи людей усеяли берега реки, чтобы посмотреть на флотилию драконьих лодок, которые были украшены флагами из ярчайших дорогих шелков. Присутствовавшие при этом иностранцы говорили, что им никогда не приходилось видеть подобного зрелища даже на большом ежегодном празднике – День драконьих лодок в Кантоне. Эта смешная и дорогостоящая церемония оказалась не очень удачной, поскольку драконовая лодка столкнулась с ма-лин-тин, или лодкой-туфлей, опрокинула ее, и шесть из восьми пассажирок последней утонули.

6 августа 1870 года мне снова представилась возможность посетить церемонию такого рода в Цзинбу или, как ее иногда называют, Ли-мин-гуань – деревню, не более чем на пять миль к западу отстоящую от Кантона. Белого коня, голова которого была увита гирляндами, вели в триумфальной процессии по улицам деревни. На спине лошади была подвешена сума, где в карманах лежали амулеты с именем и печатью богини Чжоу-Чжу-Нян-Нян-Гу. Амулеты, свернутые треугольными конвертиками, охотно раскупала многотысячная толпа, собравшаяся по этому случаю. Их полагалось наклеивать на двери домов, чтобы преградить туда вход злым духам. В три часа пополудни коня привели к берегу реки, где его должны были убить. Но перед этим экзорцист в наряде, придававшем ему свирепый вид, совершил дикий танец и произнес множество страшных угроз по адресу дьяволов, которые, как предполагалось, сновали над водой, ища, как бы напакостить. Затем ноги коня крепко связали веревками. Бедное невинное животное бросили на землю, и роковой нож перерезал ему горло. Кровь собрали в большой глиняный кувшин, небольшую порцию отнесли в храм, посвященный идолу Чжоу-Чжу-Нян-Нян-Гу, и несколько сотен человек очертя голову бросились в храм, чтобы окропить ею купленные амулеты. Голову и ноги отсекли от туши и положили на носу длинной открытой лодки. Туда поставили и кровь, смешанную с песком. При этом присутствовал молодой человек, чье лицо, руки и ноги были выкрашены в черный цвет, символизировавший все семейство водяных дьяволов. Теперь его схватили, связали по рукам и ногам и посадили рядом с головой и ногами жертвенного коня. Образовалась процессия лодок, во главе которой плыла ладья с представителем дьяволов и с останками животного. По мере ее медленного движения по водам в реку бросали горсти песка, смешанного с кровью, чтобы разогнать злых духов. Вторая лодка тоже была открытой. В ней несколько деревенских храбрецов время от времени разряжали мушкеты в воздух, чтобы усилить панику среди демонов. Остальные лодки были богато украшены резьбой и позолотой. На некоторых из них находились даосские монахи, на других – буддийские. Когда флотилия достигла границ уезда, молодого человека, изображавшего злую силу, развязали. Среди треска ружейных залпов он спрыгнул в воду и быстро поплыл к берегу. В конце концов голову лошади положили в глиняный кувшин и зарыли на дне реки на мелководье. Насколько мне известно, эта своеобразная церемония существует у китайцев несколько столетий. По-видимому, она бытовала не только у них, так, мы читаем у Геродота в седьмой книге «Истории», что, когда персидский царь Ксеркс достиг берегов реки Стримона, маги принесли в жертву белых коней.

В связи с этими обрядами следовало бы упомянуть, что за северными воротами каждого укрепленного города находится каменный алтарь, на котором дважды в год – на пятнадцатый день седьмого месяца и на первый день десятого месяца – совершают жертвоприношения под названием ли-цзи, цель которых умилостивить злых духов. Каждый раз при этом приносят в жертву трех баранов, трех поросят, три большие корзины риса и один большой кувшин вина. Во время церемонии на алтарь ставят табличку с именем Чэн-хуана – покровителя укрепленных городов. По окончании обряда табличку возвращают в храм этого божества, где она и остается до следующего раза. Эта церемония восходит к временам правления династии Чжоу (1122-255 годы до Р. X.) и с тех пор происходит систематически.

Перед сном, то есть в десять или одиннадцать часов вечера, лавочники, и не только они, совершают суеверный обряд, который называется фэнь-чжоу, или сожжение бумажных денег. Зажигают две свечи и ставят их непосредственно перед дверью. На их огне жгут три бумажные монеты в качестве жертвы бедным голодным духам или призракам, порхающим вокруг в поисках еды. Если не умиротворить их, они навлекут на жителей ужасные бедствия. Похожую церемонию каждую ночь совершают живущие на лодках люди, чтобы утихомирить водяных дьяволов.

Когда китайцы покупают землю, на которой собираются строить дома, они приглашают даосских священнослужителей окропить участок святой водой и тем самым прогнать злых духов. Во время возведения дома хозяин очень ласково обращается со строителями, чтобы они сообразовывались с принципами геомантии. Много усилий прилагают к выбору коньковой балки, на которой не должно быть ни сучков, ни трещин. Прежде чем водрузить этот брус на место, его красят в красный цвет и покрывают несколькими ярдами красного сукна. Иногда вместо сукна используют длинную полосу красной бумаги. Сначала эту полоску бумаги благословляет даосский жрец, слегка смазывающий ее кровью из гребня молодого петушка. Во время исполнения этого обряда жрец распевает молитвы, обращенные к Лу Баню, богу плотников и зодчих, а также к другим божествам своей религии. Эти молитвы продолжаются, пока балку укладывают на место. Во время всей церемонии на временном алтаре, посвященном Чжан Ван-Е, горят свечи и курятся благовония. Иногда на коньковой балке подвешивают сито или поднос с эмблемами счастья – ножницами, ножами, линейкой, меркой для риса, красной нитью, металлическим зеркалом, несколькими медными монетами и маленькими весами. Чтобы принести семье богатство, в балке проделывают дыру, куда кладут немного тонкого листового золота. Насколько я понимаю, количество золота зависит от ранга и благосостояния владельцев дома. В коньковой балке дома, который купил один из моих китайских знакомых, находилось не меньше шестнадцати лянов золота. Религиозные обряды по случаю водружения на место коньковой балки продолжаются и ночью. В завершение их с временного алтаря берут десять печений или клецок под названием цзянь-дуй (жареное тесто), и жрец-распорядитель перебрасывает их через уложенную коньковую балку. Перебрасывая каждую клецку, даос возглашает: «Пусть сыновья и внуки человека, для которого ныне строят сей дом, каждый год будут покупать по сто акров земли!» Когда строительство закончено, снова прибегают к услугам даосских священнослужителей: проводят церемонию, которая называется шэ-ту-гун, или стрельба из земного лука. Главный жрец приносит с собой лук и пять стрел. Он прикрепляет к каждой стене главного зала и в центре пола бумажный амулет и изображение конных воинов. Затем принимается читать специальные заклинания и выпускает в каждый амулет и в каждую картинку стрелу, к оперенному концу которой привязана горящая веревка. После этого он под аккомпанемент гонгов и тамтамов выпускает на счастье несколько живых рыб в ближайшую реку или в пруд в присутствии всех членов семьи. Если плотники и каменщики при починке дома вынуждены убрать часть стены, они вешают на коньковую балку дома наугольник, чтобы умилостивить злых духов, которые в противном случае якобы могут умертвить рабочих.