Чтение онлайн

Нередко рабочие помещают изображение Чжан Ван-Е в доме, который их наняли ремонтировать, – эти изображения покупают в храме божества. Когда ремонт закончен, их, как правило, возвращают храмовому служке и дают еще несколько медных монет на счастье. Старейшины заранее предупреждают всех жителей улицы, на которой предполагается ремонт дома, в какой день начнется перестройка или починка. Дело в том, что китайцы допускают возможность ошибки астролога при выборе счастливого дня для начала работ и полагают, что, если кто-нибудь будет находиться на улице в тот момент, когда каменщики примутся за работу, все порхающие в воздухе, скитающиеся по земле или устроившиеся в доме злые духи навлекут на него болезнь, погибель или другие беды. Иногда астролог обнаруживает, что день, когда начнутся работы, будет несчастливым для всех людей определенного возраста, если они во время начала работ будут находиться на данной улице или в стоящем на ней доме. Конечно, таких людей старейшины своевременно предупреждают об опасности. Люди на улице или в уезде, где находится храм, не забывают о бедствиях, которые могут их постичь в избранный для его ремонта день. Иногда они уходят из дома на весь день, а иногда – на два или три дня.

Однажды 7 июля 1870 года я шел по главной улице Хуанша, пригорода Кантона, и вдруг заметил, что на улицах никого нет, а двери лавок и домов закрыты. Это было весьма необычно, и я стал спрашивать о причине. Мне сообщили, что в этот день рабочие приступили к починке храма божества по имени Чжан-гун, и, боясь, как бы день не оказался несчастливым вопреки прославленной мудрости выбравшего его астролога, обитатели уезда обезопасили себя, отправившись к друзьям в гости. Мне сказали, что для этого многие поднялись с постели еще в три часа ночи. Я зашел в учебное заведение, которое держал мой друг Чжан Цзеши, но и там никого не было. Учитель с учениками тоже постарались оказаться в безопасном месте.

Нередко владельцы нанимают даосских священнослужителей для благословения колодцев на улицах и домов китайского города, чтобы вода в них была чистой. Даосы, прочитав молитвы, пишут магические знаки на листе желтой бумаги. Затем свиток сжигают, а пепел с пригоршней сахара и несколькими листьями дерева помело бросают в колодец. Мне нередко приходилось видеть эту церемонию и в Кантоне, и в Макао; как правило, ее проводят в августе.

Собираясь уйти в плавание или отправиться в путешествие, человек встает на пороге внутренних дверей, сдвинув ноги вместе, тридцать шесть раз скрежещет зубами и машет правой рукой четыре раза горизонтально и семь раз вертикально. Затем он обращается к богу Ю Вану со следующей молитвой: «Ныне я, о Ю Ван, ухожу в плавание (или отправляюсь в путешествие). Прошу, присматривай за мной, пока меня не будет дома, и отвращай от меня всех злых духов, которым вздумается броситься на меня и причинить мне вред. Великий бог, защити меня от воров, или пиратов, или диких животных и приведи меня нетронутым обратно домой. О бог, прислушайся к этой моей молитве». Прочитав эту молитву семь раз, путешественник выходит за порог, не оглядываясь на прощание.

Человек, который лживо поклялся перед богами в том, что он невиновен в преступлении, в котором его обвиняют, утешается, совершив обряд под названием кай-юань. Чтобы отвратить от себя кару, которую могут навлечь на него боги, лжесвидетель пишет на каждом углу черепицы четыре иероглифа: «Вин», «Шоу», «Ань», «Цзе». Затем он кладет эту черепицу на алтарь, воздвигнутый в честь богов земли и рисовых полей. Через несколько дней он возвращается к алтарю и разбивает черепицу молотком. Считается, что с помощью этой простой нелепой церемонии он отводит от себя все грозящие ему бедствия. Этот обряд совершают также больные и вовлеченные в споры или пререкания люди. В первом случае платят даосскому жрецу, чтобы он разбил черепицу. Перед этим он обыкновенно молится.

Чтобы защитить себя от всех дурных влияний, китайцы, по обычаю, вешают в домах портрет Цзи-Мэя. Этого достойного мужа китайцы всегда считали ангелом-хранителем. Его изображают верхом на льве, в правой руке он держит большую печать, на которой выгравированы иероглифы «Цзи-Мэй-Цзин-Чу», а в левой – изображение инь и ян. Его история такова: некогда большой свирепый лев опустошал окрестности, и Цзи-Мэй сошел на землю, чтобы прекратить его набеги. Последовала схватка. Герой поймал льва, набросив на его шею золотую цепь. Добродетельному Цзи-Мэю удалось приручить хищника, и тот сделался настолько послушным, что победитель смог ездить на нем верхом. Злые духи боятся Цзи-Мэя из-за его необыкновенной силы и редкой цельности характера, а также из-за его заботы о людях. Иногда портрет этого божества заменяют его именем.

Кроме того, с целью предотвращения бедствий и беспорядков китайцы нередко помещают на крышах домов керамические изображения петухов, или три керамические пушки, или железные трезубцы. Этот своеобразный обычай восходит к человеку с замечательной историей. Во время царствования чжоуского Вэнь-вана (1122 год до Р. X.) жил человек по имени My Цзи, который ежедневно косил траву на холме. Однажды он, к несчастью для себя, проходя через ворота города, где жил, споткнулся и упал под тяжелой ношей – огромной охапкой травы. Падая, он нечаянно сбил с ног какого-то человека. Удар был так силен, что бедняга почти мгновенно умер. За это My Цзи бросили в тюрьму. Но из-за уважения, которым он пользовался в своем уезде, и ради его сыновних чувств император позволил ему время от времени навещать родителей. И вот однажды по пути домой My Цзи встретил физиономиста, который, поглядев на его лицо, сказал: «Ты человекоубийца!» My Цзи тут же признал это и попросил физиономиста придумать что-нибудь, чтобы освободиться от дальнейшего тюремного заключения. Тогда гадатель научил его спать на земле, причем на том же самом месте в течение сорока девяти дней, и во время сна оставлять в ногах и возле головы по зажженной лампе. My Цзи выполнил данные ему советы, и в результате предсказание физиономиста исполнилось: когда император узнал, что узник вовремя не вернулся в тюрьму, он велел не посылать за ним чиновников. Случилось так, что через несколько лет император, прогуливаясь неподалеку от дворца, встретил My Цзи и сказал: «Ты ли это, My Цзи? А я думал, что ты давно умер». My Цзи рассказал ему о разговоре с физиономистом, о его советах и счастливом исходе. Император загорелся желанием увидеться с таким мудрым человеком и велел My Цзи привести его. В ходе разговора с физиономистом император был так потрясен его познаниями, что тут же решил дать ему доходную и почетную должность при дворе. Мудрый человек не забыл услуги My Цзи, который послужил его возвышению, и подарил ему несколько драгоценных гадательных книг. My Цзи сделался гадателем, и к нему стали обращаться люди из всех слоев общества. Он научил их одному из самых эффективных способов уберечь свои дома от злых духов и других губительных сил: поставить на крыше дома глиняного петуха, три глиняных пушки или железный трезубец.

Короткие железные трезубцы прикрепляют к гакабортам{103} джонок, плавающих по рекам и морям Южного Китая. Рассказывая в работе Juventus Mundi о трезубце морского бога Посейдона, мистер Гладстон замечает: «Очевидно, это указывает на некоторую традицию троичности, схожую с той, что все еще прослеживается в разных восточных религиях, отличных от иудейской». Не могу сказать, указывает ли на «некоторую традицию троичности» трезубец, используемый китайскими мореходами в качестве талисмана.

Для предотвращения бедствий над входными дверями домов помещают изображения инь и ян, или мужского и женского начал. Случается, что вместо них используют круглые зеркальца, на раме которых выгравированы мистические эмблемы Ба-гуа. Китайцы склонны использовать такие амулеты, особенно когда опасаются, что находящиеся перед их домом здания не были построены в строгом соответствии с правилами геомантии. Я не раз был этому свидетелем. В Хэнане – предместье Кантона – есть величественные палаты, хозяина которых зовут У. Над палатами возвышается закладная лавка, или башня. Ее выстроили, не сообразуясь с принципами геомантии, и У решили, что теперь члены семьи постоянно будут болеть. Отец семейства задумал купить лавку и снести ее. Но хозяева, естественно, отказались продавать такую ценную собственность, и У пришлось поместить над разными дверями своего дома изображения инь и ян.

В главе, посвященной праздникам, я описал обычай вешать портреты двух китайских генералов на внешних дверях, ведущих в дом. Иногда вместо них вешают изображения Дун Юна и Ци Цзе. Китайские источники рассказывают, что Дун Юн был обитателем некой планеты и славился не только красотой, но и добродетелью. Ци Цзе, или седьмая сестрица, жила на седьмой из семи звезд. Проще говоря, их история повествует о счастливом браке. Веками китайцы вешали портреты этих сказочных персонажей над дверями своих жилищ, чтобы защититься от зла и быть благословленными мужским потомством. Традиция вешать портреты Сань Ду и Хуа Лю или Дун Юна и Ци Цзе на входных дверях домов распространена от Кантона до Внутренней Монголии.

Опишу еще один популярный китайский обычай, хотя вряд ли его можно назвать суеверным. Нередко на внутренних стенах домов или на стропилах, поддерживающих крышу, вешают доски, на которых начертаны этические максимы. Часто это цитаты из писаний Конфуция или Мэн-цзы, например такие: «Очищайте сердца», «Отворачивайтесь от скверны», «Следуйте стезей добродетели», «Как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними». Нередко на досках пишут иероглифы «счастье», «богатство», «долголетие» и т. п.

В доме одного китайского господина по фамилии Ли я видел на стене свиток с увещанием юношам. Такие сентенции весьма напоминают мезузы, которые израильтяне вешали не только на дверях домов, но и в комнатах.

В заключение этой главы скажу следующее. Весьма удивительно, что китайцы, на протяжении веков находившиеся в строгой изоляции, будучи отрезанными от общения с остальными народами не только Великой стеной и обширными пустынями, но и сложным языком, бдительными законами, в использовании амулетов и заклятий имеют так много общего не только с другими азиатскими народами{104}, но и с населением Северной Африки и Восточной Европы, с чьей литературой, законами, нравами и обычаями мы уже давно знакомы.