Чтение онлайн

Кроме того, как кажется, пагоды строят и для того, чтобы они оказывали благоприятное геомантическое влияние на близлежащие поля, холмы, реки и рощи, а также города и деревни.

В работе под названием «История провинции Гуандун» мы читаем, что у стоящей на берегах Чжуцзяна на полпути между Гуанчжоу (Кантоном) и портом Хуанпу (Вампу) деревни под названием Чи-ган в 1573 году по распоряжению императора Ваньли династии Мин была воздвигнута девятиярусная пагода. Этот государь, также известный под именем Шэнь-цзун, велел построить ее после доклада двух высокопоставленных чиновников о том, что земли, окружающие Кантон, не будут плодородными, а столица провинции не сможет наслаждаться спокойствием, если не построить пагоду, которая станет оказывать благоприятное геомантическое влияние на окрестности. Одновременно была сооружена пагода Пачжоу рядом с портом Хуанпу, чтобы принести округе мир, богатство и просвещенность. Ваньли считал строительство этих зданий настолько важным, что отправил в Кантон для наблюдения за строительством троих посланников с чрезвычайными полномочиями. Чи-ган и Пачжоу – девятиярусные восьмиугольные пагоды, каждая высотой сто двадцать футов. Можно было бы упомянуть о других пагодах, возведенных Ваньли и последующими императорами для избавления от всяческих зол, но ex uno disce omnes – по одному можно судить обо всех. В Монголии я видел лишь одну пагоду. Она находится в императорских охотничьих угодьях. Это красивейшая из всех пагод, виденных мной когда-либо, представляет собой девятиярусную башню, увенчанную золоченым куполом. Кроме пагод, состоящих из семи, девяти или тринадцати ярусов, бывают строения трех– или пятиярусные{116}. Таких очень много на юге. Как правило, их называют пагодами учености или, иногда, пагодами-кисточками из-за их предполагаемого сходства с китайской кистью для письма. Они чаще встречаются рядом с деревнями, чем поблизости от городов, и стоят на берегах рек, ручьев и заливов. Как и пагоды многоярусные, они, считают китайцы, оказывают благоприятное геоман-тическое влияние на окрестности, способствуют спокойствию, богатству и просвещенности населения. Три самые красивые постройки такого типа я видел в деревне Шимэнь, расположенной примерно в восьми милях к западу от Кантона, у деревни Цзюбао – непосредственно рядом с кантонским Хуади, и в Цинъюане – уездном городе провинции Гуанси.

Многие думают, что в наше время китайцы не строят пагод, но это ошибка. В уездном городе Саныпуй, провинция Гуандун, в 1827 году была построена девятиярусная пагода. А в 1861 году в большом ярмарочном городе Кумлихой уезда Саныпуй я был в пагоде, которую построили год назад. Служивший неподалеку военный мандарин принял меня самым учтивым образом и в ходе беседы сообщил, что ее недавно построили горожане, чтобы обеспечить себе богатство, спокойствие и просвещенность. Некогда этот уезд славился богатством и ученостью обитателей и наслаждался спокойствием, но в течение нескольких последних лет благосостояние населения пошатнулось, местным юношам не удавалось достичь успеха на экзаменах, и все клонилось к полной анархии и смуте, поскольку на уезд неоднократно совершали набеги красноголовые мятежники{117}. Воспользовавшись приглашением мандарина, я поднялся на пагоду. Она состояла только из трех ярусов. В ней стояли идолы языческих божеств: на первом этаже – статуя бога богатства, на втором – бога спокойствия, на третьем – идол Куй-сина, одного из богов-покровителей учености. Иногда в пагодах поселяются бездомные нищие. Кроме того, стремясь уйти от мира, люди селятся в пагодах, воздвигнутых на отдаленных холмах. В провинции Гуанси недалеко от Юнфу я обнаружил человеческий скелет на нижнем ярусе одной такой башни, где находились также стулья, столы, кровать, китайская печь и немного посуды. Вид помещения заставлял думать, что обитатель вел здесь жизнь крестьянина или отдыхающего, а не нищего. В пагоде рядом с Цинъюанем я обнаружил трупы двух людей, вероятно скрывавшихся там от правосудия.

Кроме пагод, в Китае существуют храмовые башни под названием вэнь-гэ, которые строят для того, чтобы они оказывали благоприятное геомантическое влияние на окрестности. На верхнем этаже там всегда стоит идол Вэньчана, бога учености, пред которым совершают различные обряды живущие неподалеку юноши, надеющиеся успешно сдать экзамены на ученую степень. Таких храмовых башен очень много в провинции Гуандун, и особенно – на большом густонаселенном острове Хэнань в Кантоне. Самую высокую башню такого типа я видел в деревне Хуан-цзян-коу. Во время моего посещения, в 1868 году, башня была совершенно новой: ее построили два года назад.

Гун-юань, или зал, где держат экзамен на степень магистра искусств

В некоторых городах Китая есть другие постройки, называемые пагодами, которые тоже воздвигают ради благоприятного геомантического воздействия. В северной части города Гуанчжоу (Кантона) находится именно такое сооружение, построенное в XIV веке, в XV веке эта башня сгорела, и ее не восстанавливали вплоть до времен Кан-си – до второй половины XVII столетия. Снова ее возвели по предложению кантонского генерал-губернатора, который был уверен, что с тех пор, как башня сгорела, благосостояние города постепенно падало. Изначально она называлась Чжэнь-Хай-лоу, или башня, Правящая Океаном. Но сейчас она больше известна под названием У-Цэн-лоу, или Пятиярусная башня. Из нее открывается обширная панорама Кантона и его окрестностей. В 1854 году знаменитый наместник? восходил на нее, чтобы сверху наблюдать схватки между его войсками и армией мятежников на близлежащих холмах. Такая же башня, но меньших размеров, называется Гун-Бэй-лоу. Она венчает каменное сооружение, напоминающее с первого взгляда городские ворота. В ней находятся знаменитые кантонские водяные часы{118}, устроенные при династии Юань Чэнь Юном, который в 1317 году, на пятый год правления императора Чжэнь-пзуна, стал генерал-губернатором провинции Гуандун. В то время ее называли Цин-Хай-лоу, или Очищающая Море башня. Похожую построил в Нанкине император Канси из-за болезненности местного населения, среди которого мало кто доживал до старости. Выше я уже отмечал, что пагоды в Китае строились не как сигнальные башни. Если требуются еще какие-нибудь доказательства этого утверждения, скажу, что по всей стране стоят сигнальные башни. Они должны находиться на расстоянии не более трех миль друг от друга, но на юге их число меньше предписанного законом. Иногда их строят на равнинах, иногда – на высоких холмах.

Расположение и высота сигнальных башен зависит в первую очередь от указаний геомантов, поскольку предполагается, что они, подобно пагодам и другим башням, будучи выстроены согласно геомантическим принципам, благоприятно влияют на окрестности. В 1859 году китайское правительство воздвигло в непосредственной близости от Кантона на нескольких скалах Жемчужной реки четыре сигнальных башни, напоминающие по форме кисти для письма. На следующий год три или четыре уроженца Кантона выдержали в Пекине экзамены на ученую степень. Поскольку такого не случалось уже многие годы, геоманты и жители Кантона сошлись на том, что причиной успеха стало благоприятное влияние, оказанное на город новыми сигнальными башнями.

Карфагеняне, финикийцы, израильтяне и римляне уделяли много времени и внимания строительству дорог. Вероятно, главные причины этого были военного характера. Оказалось, что хорошие дороги весьма полезны и для торговли, и уже в глубокой древности они стали считаться показателем цивилизованности и богатства народа. Так, Иосиф Флавий (Иудейские древности, кн. 8, гл. 7, 44) говорит о Соломоне: «…он обратил также особенное внимание на пути сообщения вообще, а в частности – на те дороги, которые вели в его столицу Иерусалим, и приказал их вымостить черным камнем, с одной стороны, для того чтобы облегчить передвижение путешественникам, а с другой – чтобы еще раз выказать всю силу своего богатства и величие своей власти». На этих древних дорогах через равные промежутки ставили мильные{119} камни. Но несмотря на то что китайцев бесспорно можно назвать одним из древнейших цивилизованных народов, дороги в их стране не отличаются ни протяженностью, ни прочностью. Причина такого отличия Китая от других древних азиатских государств заключается в том, что эта обширная и плодородная страна изобилует прекрасными реками с многочисленными притоками. Они не только сами по себе предоставляют отличные возможности для сообщения между самыми отдаленными частями империи, но и дают ресурсы для сложной системы каналов, сложившейся в те времена, когда Европе едва ли они были известны. Китайские каналы лучше, чем дороги, могут свидетельствовать о степени цивилизованности этого замечательного народа. Действительно, реки Китая – это магистрали, которые по всей обширной империи проложила для здешних жителей благодетельная рука Провидения. Если бы двести лет назад нашу собственную цивилизацию подвергли тесту на состояние дорог, ее сочли бы прискорбно несовершенной. Об Англии в 1685 году Т.Б. Маколей пишет: «Лучшие пути сообщения отличали глубокие колеи и крутые спуски. В сумерках дорогу часто было трудно отличить от лежащих по обе ее стороны неогороженных пустошей и болот». У того же историка мы читаем о высокопоставленных путешественниках, которые за пять часов проезжали четырнадцать миль, а за шесть часов – девять; а путь из Лидса в Лондон, по его словам, был сопряжен с «таким количеством опасностей и бедствий, что их хватило бы для путешествия к Ледовитому океану и пустыне Сахара».

Бедную женщину несут в корзине

Несмотря на очевидно малое значение, которое придают в Китае дорожному строительству, конечно, там есть немало магистралей, идущих во всех направлениях обширной империи. В южных же и центральных провинциях они не более чем обычные тропы. В подавляющем большинстве случаев они так узки, что по ним невозможно ехать верхом или идти двум путникам рядом. Дороги, ведущие к отдаленным деревням, конечно, намного хуже, однако в северных провинциях, где не так развито водное сообщение и почти повсеместно распространены путешествия в телегах, в фургонах или верхом на лошадях и мулах, дороги широкие. Правда, они находятся в запущенном состоянии, и колеи достаточно глубоки, чтобы сделать путешествие (особенно в китайских телегах или фургонах, у которых обычно нет рессор) испытанием для чувствительных людей. В сырую погоду такие дороги просто превращаются в грязные лужи, потому что, по моим сведениям, на них никогда не укладывают щебня. Расстояние от Пекина до Юань-мин-юаня, или императорского летнего дворца, составляет восемь или девять миль, и туда ведет широкая императорская дорога, вымощенная плитами. Ее ширина позволяет ехать рядом двум большим семейным экипажам, но плиты так выщерблены от времени, что ехать по императорской дороге весьма неудобно и неприятно. От Пекина догорода Тунчжоу тоже ведет императорская магистраль, во всех отношениях повторяющая вышеописанную. Третья императорская магистраль из тех, по которым я проезжал, ведет из Пекина в Синин, который отстоит от него на восемьдесят миль. Эта дорога лишь на протяжении шести миль вымощена плитами. От Сучжоу, провинция Цзянсу, доХанчжоу в соседней провинции Чжэцзян идет магистраль, которая некогда, несомненно, считалась очень основательной. Все же, по-видимому, она не особенно прочна, потому что хотя построена недавно, а уже сильно обветшала. На многих отрезках пути между этими двумя городами части упомянутой магистрали свидетельствуют если не о прочности, то об искусности, с которой она была проложена. От города Учана до рыночного города Пин-хуан-чжэнь и еще на три мили дальше вдоль дороги, идущей по берегу Великого канала, выстроена каменная стена. Через многочисленные ручьи, небольшие каналы и естественные препятствия, пересекающие путь, переброшены прочные каменные мосты.

Китайские каторжники

Вдоль всех китайских магистралей и дорог второстепенного значения стоят гранитные вехи и указатели. По закону через каждые десять ли у каждой магистрали должна стоять сигнальная башня, на которой в случае необходимости можно будет зажечь костер для предупреждения о нашествии вражеской армии, но этот закон не всегда выполняют, и на дорогах центральных и южных провинций сигнальных башен немного, а расстояние между ними велико. Кроме того, вдоль дорог северных провинций устроены колодцы, из которых черпают воду для вьючных животных и крупного рогатого скота. Воду наливают в прилегающий к колодцу желоб и берут за нее плату в размере одной медной монеты за голову. Однажды во время путешествия по провинции Чжили я остановился у одного из этих колодцев. Дежуривший при нем буддийский монах, напоив водой лошадей и мулов, подошел к нам и учтиво предложил нам выпить чаю, причем отказался принять плату за угощение. Чтобы избежать опасности разбоя на дорогах, иногда на обочинах ставят маленькие кумирни с идолами. Предполагается, что разбойники не посмеют появиться в таких священных местах.

Носильщики

Все императорские дороги строит и поддерживает в рабочем состоянии центральное правительство; большие обычно и строят и чинят за счет народа, а иногда – за счет частных лиц. На обочине дороги, проложенной или отремонтированной на средства частного лица, воздвигают стелу из черного мрамора или гранита, на которой помещен достоверный рассказ об этом добродетельном поступке.

Скажу несколько слов о китайских мостах. Несколько красивых мостов я видел в северных провинциях империи. По пути в долину, где располагаются гробницы многих императоров династии Мин, поблизости от города Чанпин, я проезжал через прекрасный каменный мост с тремя или четырьмя пролетами, нарядными балюстрадами. К пограничному городу Чжан-цзя-коу с юга тоже ведет дорога, проходящая через прекрасный каменный мост, но самая красивая из подобных построек в северной провинции Чжили – мраморный мост в Пекине. Он состоит из трех больших арок и так широк, что по нему могут проехать три больших семейных экипажа рядом. Балюстрады обильно украшены скульптурами. С моста открывается прекрасный вид на окрестности. Несмотря на то что он находится очень близко от императорских дворцов и угодий, мост всегда открыт для публики, за исключением двух дней в году. Запрет объясняется тем, что на пятый день шестого месяца император проезжает через этот мост, чтобы полюбоваться на свои цветы, в изобилии растущие в императорском саду неподалеку; на восьмой день двенадцатого месяца его величество снова проезжает через мост к своим садам, но зачем – мне выяснить не удалось. Кроме того, в городе Нанкине и его окрестностях я неоднократно видел развалины красивых каменных мостов с тремя, пятью и семью пролетами. Один из них ведет к лежащему в руинах дворцу минских императоров. Очевидно, некогда он был прекрасен, но ныне от прежнего величия мало что осталось.

Мост

Мосты в городе Чжэньцзяне небольшие, но очень красивые. Если бы они были работой европейского архитектора, то принесли бы ему славу. Самый изящный из них – однопролетный мост неподалеку от храма, посвященного языческому божеству Чэн-хуану.

Замечательно богатый мостами китайский город – это Даньян Сянь на берегах Великого канала. Некогда он был богатым и процветающим, и в пределах городских стен почти на каждом углу попадаются каналы или ручьи. Когда мосты были в лучшей сохранности, чем теперь, они, вероятно, были очень нарядными. Посетив Даньян, я увидел, что многие здания там лежали в руинах, поскольку его захватили и почти разрушили мятежники – орда варваров, которые, по-видимому, обычно превращают защищающиеся города в груду развалин. Кроме того, через Великий канал перекинуто немало изящных однопролетных мостов. Между опорами мостов, как правило, большое расстояние. В Тан-си, область Ханчжоу, на берегах Великого канала есть очень красивый мост из семи арок, в Чанчжоу я видел столь же изящный, но из трех арок.

Я не могу не упомянуть здесь о прекрасном однопролетном мосте в городе Янчжоу. На самом высоком месте там стоит прелестная пагода, нижний этаж которой образует часть моста.

Помимо этого, в северных и центральных провинциях есть несколько очень больших мостов. В провинции Шаньдун есть мост с семьюдесятью двумя или семьюдесятью тремя арками. В городе Учане на берегу Великого канала я проезжал через мост из пятидесяти трех арок, ведущий к восточным воротам. По пути из Учана в Сучжоу я заметил на дороге к озеру Тайху мост из двадцати шести арок; последний, до того как его частично разрушили во время мятежа, имел пятьдесят три арки. А в городе Фучжоу через реку Миньцзян тоже перекинут очень длинный мост.