Чтение онлайн

Анис, мама Вирельги, принесла мне горячий травяной чай, она сказала, что он поможет мне вернуться к беззаботной жизни. Действительно, когда я выпила его, мне стало легче. Она заботливо гладила меня по голове, произнося добрые слова. Анис казалась мне идеалом мамы. Нельзя сказать, что моя мама плохая, нет, я горда ею, я люблю ее больше всех на свете, знаю, что она всегда мне поможет, даст совет, но и этого бывает недостаточно.

Маленькие дети хотят, чтобы их мамы всегда были рядом, при неудачах жалели их и так же гладили по голове, говоря теплые слова. Мне этого не хватало. Все детство я была одна, мама на работе, и я очень сильно скучала по ней. Становясь взрослее, я все меньше нуждалась в ее ласках, я стала более самостоятельна и независима, но, когда ты не привык к чему-то, впоследствии получая это что-то, к тебе приходит удивительное чувство спокойствия и понимания «как я жила без этого?». И Анис только что подарила мне это чувство.

– Филиппа, дорогая, что с тобой? Чай не помог? – ласково спросила она, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

– Нет, нет, мне намного лучше, просто я задумалась, – я оживленно замотала головой.

Вдруг с первого этажа раздался голос мистера Лару.

– Дорогая, к нам гости! Молодой человек пришел повидать нашу больную, – весело крикнул он, надрывая без того уже немного хриплый от зрелости голос.

Я заволновалась, сердце начало отстукивать дробь, у меня совсем не было времени подумать, что я скажу Нику и как буду вести себя с ним. Конечно, первым делом слова благодарности – он спас мне жизнь, и я многим обязана ему… тогда, думаю, он попросит простить ему его вранье. Но стоит ли прощать? Вот, он уже поднимается по лестнице, подходит к двери, открывает… и в этот критический момент все во мне напряглось и в секунду расслабилось. Вздох облегченья. В дверях с цветами стоял… Джереми.

Я улыбнулась. Присутствие Джереми успокоило меня и обрадовало. Его искренняя улыбка и забавная прическа действовали на меня положительно.

– Привет, Филиппа. Ты хорошо выглядишь, тебе уже лучше? – не убирая с лица милой улыбки-бабочки, говорил он.

– Да, Джереми. Волшебный чай миссис Лару помог мне, – я благодарно посмотрела на маму Вирельги.

Она улыбнулась в ответ и взяла мою пустую чашку чая.

– Ладно, ребятки, пообщайтесь. А я не буду вам мешать.

– Спасибо, миссис Лару… – поблагодарила ее я.

– Филиппа, называй меня Анис, мы же не чужие тебе.

Ее слова были приятны. Для меня очень важно знать, как ко мне относятся люди. Она считала меня своей, а это уже многое значит. Я глядела на только что закрытую Анис дверь. Передо мной проходили картинки сегодняшнего испытания, моего падения, Ника… Ника! Почему именно он спас меня? Разве учителя не должны страховать детей в случае неудачи? Вдруг кто-нибудь не справился бы с пегасом? И в случае с Зирель – если их мир настольно совершенен, то почему же люди идут против людей? Почему меня задирают, подвергают опасности? Разве защитникам не все равно, что делается с их народом? Если они защитники, почему же тогда они не защищают?! Я все больше начала склонятся к мысли, что Либерия не настолько совершенна, обычная страна, как и все другие, в ней так же есть предательство, ложь, насилие… конечно, не так обостренно, но есть. И, если в Морталу изгоняли плохих людей, то что же там? Разруха? Голод? Убийства на каждом шагу? Как там люди живут? Думаю, пришло время узнать это…

– Филиппа? – Я вздрогнула, услышав свое имя, и резко обернулась к говорящему. – У тебя что опять? – с тревогой спрашивала Вирельга.

– Нет, я просто задумалась, – успокоила я ее, но, видно, мои не совсем искренние слова на нее не подействовали.

– Что-то ты сегодня часто погружаешься в транс своих мыслей.

– Хм. Мне есть, о чем подумать, – улыбнулась я, и она более-менее успокоилась. – Скажи, Джереми, что же сделалось с Зирель?

– Защитники и старейшины решают изгнать ее из Либерии, – спокойно сказал он, но я уж точно не была спокойна, мои глаза широко раскрылись от удивления, а негодующий вопрос застрял в горле. – Так ей и…

– Как изгнать?! И куда ж она пойдет? Она же подросток! Как она выживет?! – неистовствовала я так, что теперь глаза расширились и у Вирельга, и у Джереми. Они оба смотрели на меня, как на сумасшедшую.

– Ну, это уже ее проблемы! Она ведь хотела убить тебя, значит, ей нет места в Либерии, ведь здесь живут только хорошие люди, – безразлично сказала Вирельга.

– И что ты хочешь сказать? Что она пойдет в Морталу? Да, придет такая и скажет: «Примите несчастную девушку под свой кров, либеры изгнали меня за попытку убийства». Да они ж убьют ее как шпиона! Сначала будут жестоко пытать, а затем убьют! – кричала я так, что лицо покраснело, – нет, так нельзя. Пусть посадят ее в тюрьму на несколько месяцев, поставят на учет в колонию для малолетних, назначат исправительные работы… не знаю, что-нибудь, но не изгнание. Это слишком жестоко! А что ее родители скажут?!

Они сидели будто оцепеневшие, удивленно смотрели на меня, слушая мой длинный монолог возмущения и протеста. Мне даже показалось, что они не моргали и не дышали, только, когда я договорила, они оживились и стали похожи на прежних людей, а не на статуй.

– Но она же пыталась тебя убить, Филиппа! Она не может жить в Либерии с такими намерениями. Ей будет лучше в Мортале, – тихо произнес Джереми.

– Джерри, они убьют ее. А Зирель не настолько глупа, чтобы прямо идти в Морталу. Она останется одна и умрет без еды, или ее съедят дикие звери или, наконец, морталы убьют.

– Никто ее не убьет, Филиппа, что ты прям. Так ей и надо! – махнула на меня рукой Вирельга.

– Как?! Как ты, житель Либерии, можешь быть настолько безжалостной?!

– Вот именно, что я – житель Либерии, и таким, как она, здесь не место, она портит нашу страну, – раздраженно сказала она.

Я уже и не знала, что на это отвечать. Мои понятия о хорошей стране и добрых людях, которые в ней живут, с каждой секундой менялось. Я не могла вбить себе в голову – как они могут изгнать ее? Тут Джереми присел на уголок кровати и искренне посмотрел мне в глаза. Я все еще прерывисто дышала от возмущения, но его умиротворенный взгляд смирил мой огонь.

– Не волнуйся, родители не бросят ее, если уйдет она, то с ней пойдет и ее родня. Да и, может, старейшины и защитники не вынесут этот приговор, это просто слух, который разнесся по Либерии, а я его тебе рассказал, теперь ты переживаешь, – он опустил голову и погрустнел. Я прикусила губу и побранила себя за то, что сорвалась в присутствии Джереми.

– Ты правильно сделал, что сказал. Будем надеяться, что ее не изгонят отсюда. Он поднял голову и улыбнулся, я улыбнулась в ответ. Честно сказать, я немного удивилась, когда он пришел. Ведь ни Рьетта, ни Эвелин не навестили меня, а Джереми – да. Почему? Просто, наверно, он необыкновенно добрый мальчик. Такой искренний и открытый, как медвежонок – забавный и неуклюжий. Он напоминает маленького ребенка, хотя уже давно вырос, проглядываются грубые мышцы на руках и голос потихоньку начал срываться. Но лицо так и осталось детским. И это делает его не таким, как все. Вообще, тут все люди по-своему уникальны. Некоторые немного странные…

Внезапно открывается дверь. И тому, кто стоял в проходе, я удивилась еще больше. Да можно сказать, не только я, но и Вирельга, хотя она, думаю, больше. Хелена стояла с отсутствующим видом в ярко желтом платье до колен, оно сразу бросалось в глаза и как-то отвлекало от ее лица, оно у нее было также спокойно и задумчиво, будто она вечно находится в раздумьях. В руках у нее была корзинка, наполненная разными фруктами, я даже удивилась – как такая тоненькая рука может удержать такую громоздкую корзинку. Видно, Джереми задал себе тот же вопрос, и тут же подскочил к Хелене и взял у нее из рук ее ношу.

– Благодарю, Джереми. Ты очень добр.

– Да, рад помочь, – сказал он и тут же развернулся и поставил корзину на письменный стол.

– Здравствуй, Филиппа. Надеюсь, тебе лучше?

– Привет, Хелен. Конечно, я уже готова встать на ноги, – с улыбкой ответила я.

Она медленно перевела взгляд на Вирельгу. Та, нахмурив брови, смотрела на корзинку с фруктами, но, услышав, что мы все молчим, обернулась, и только тогда Хелен поздоровалась с ней. При этом эмоции ее не изменились, как она поблагодарила Джереми, так она поприветствовала меня и Вирельгу. Последняя же коротко сказала «привет» и отвернулась. Нависла угнетающая тишина.