Чтение онлайн

На тренировке я познакомилась с двумя интересными девчонками. Они необыкновенно похожи друг на друга, сначала я даже подумала, что они сестры – у обеих рыжие волосы, и обе одинаково разговаривают. Но оказалось, что они просто подружки, знающие друг друга очень много лет, практически с рождения. Они веселые и общительные, особенно когда пытаются рассказать какую-нибудь занимательную историю, перебивая друг друга, тогда получается сплошная белиберда и неразбериха, и от этого хаоса невозможно не засмеяться.

Первую зовут Эвелин Норс. Очень красивое и мелодичное имя, да и сама она неплохой наружности. Темно-рыжие волосы средней длины, ослепительно белая кожа и большие красные губы. Глаза ее были как-то далеко посажены друг от друга, миндалинками направлены вверх и ярко голубого цвета. Когда она смотрела исподлобья, казалось, что взгляд немного раскосый, но стоило присмотреться, и этот эффект исчезал. Видно, она была более раскованной и общительней своей подруги, вела себя непринужденно, как будто всю жизнь меня знала. Мне нравится такой тип людей, с ними чувствуешь себя спокойнее, нежели с теми, кто пристально всматривается в тебя, ища что-то недоброе. Такой была ее подруга – Рьетта Арьини… Да уж, имя что надо, пока выговоришь язык сломаешь в четырех местах. Но оно как влитое подходило под описание своей хозяйки. Скованная, нахмуренная, подозрительная, она больше десяти минут просто рассматривала меня, пока Эвелин рассказывала истории про тренировки и пегасов.

Рьетта была не очень заметной внешности, но, как ни странно, с Эвелин они были весьма схожи, и не по характерам, а внешне, только Эвелин досталось более привлекательная наружность, а Рьетте нет. У нее также были расположены глаза, и даже такого же цвета, та же белая кожа, средний рост, губы немного меньше, но это нисколько не отвлекало. В одном их внешности расходились в цвете волос. У Рьетты они были светло рыжего цвета, что совсем не украшало ее, другое дело у Эвелин – роскошные, насыщенные, бордовые волосы, это более бросалось в глаза. Но что мешало Рьетте быть такой же клевой, как ее подруга? Вряд ли это были волосы, ведь различие только в этом. Нет, не в этом, волосы тут были не при чем.

Эвелин с самого начала преподносила себя людям так, как будто она красотка, каких свет не видывал, широко улыбалась, сверкала раскосыми глазками и весело хохотала, люди чаще смотрели на нее, желали общаться с ней, в этом ее плюс. А теперь возьмем Рьетту. Она не настолько коммуникабельна, неприветлива, и уж слишком пристально глядит на людей, так, что у тех создается впечатление, что она какой-то дикий заморыш. Проблема в том, что она изначально так преподнесла себя людям, даже в моем случае, что помешало мне подумать, что Рьетта красавица, как и Эвелин. Она сама. Это она заставила меня так о ней думать.

И теперь я точно не изменю своего первого впечатления. И дело кроется вовсе не в цвете волос или в ширине подбородка, дело в людях, в их внутреннем мире – как они себя видят, так их и видят окружающие.

Конечно, потом Рьетта разговорилась, и нам стало намного веселее. Я прониклась к ней симпатией, да и она, думаю, тоже. Они рассказывали мне о своей любви к пегасам, – оказывается, подружки с детства умели на них ездить и ухаживать за ними. Их родители всю жизнь разводят пегасов, это стало смыслом их жизни. Девочки следят за конюшней и за самими животными, чтобы никто не заболел и не умер. Они числятся в списке военного кружка, но хорошо мечом не владеют, их задача – полеты. В этом они лучше всех.

– Так ты умеешь владеть мечом и одновременно быть нишери? – спросила меня Эвелин.

– Э, ну да… разве это необычно? У вас многие владеют несколькими дарами… не в совершенстве, конечно, но, по крайней мере, умеют обращаться.

– Нет, дело не в том. Просто ты с другого мира, – заметила Рьетта.

– Рьетта, опомнись! У нее же родители отсюда! – Эвелин обернулась на свою подругу и сказала ей таким тоном, как будто та сморозила глупость.

– И многие об этом знают? – спросила я, переводя взгляд с Эвелин на Рьетту.

– Конечно! Ты же у нас типа знаменитости. Девочка из другого мира, довольно интересная личность, да и все вокруг заметили как… – она умолкла на секунду и хитро взглянула на меня, я помотала головой, ожидая продолжения фразы. – Как Красавчик Ники увивается за тобой, но ты до сих пор не ответила взаимностью.

Я смутилась от таких подробностей и потупила взгляд. Она продолжила.

– Ты действительно интересна, Филиппа. Как? Почему? Разве он тебе не нравится? Он же красив и силен, обаятелен и развязен, настоящий ловелас, – она так восхваляла его, будто Ник был каким-то совершенством, да еще с такой интонацией, будто каждая девушка обязательно должна была влюбиться в него, – да еще и сам обратил на тебя внимание, больше двух месяцев бегал за тобой, а ты…

– Послушай, Эвелин… раз он такой бесподобный… почему же ты не с ним? – спросила я, прерывая ее глупый монолог.

– Ох, да брось! Он не особо обращает внимания на меня… так, удается заговорить, но ненадолго. А мне бы так хотелось… – она мечтательно обратила взгляд в небо и вздохнула.

– Хм… все-таки он не со всеми успел перевстречаться, – ухмыльнулась я.

– Нет, нет, конечно, не со всеми! Ты наверно не так поняла, он встречался с немногими, но влюблялись в него почти все. Это необыкновенная удача – начать встречаться с Ником.

– Хм… нет, я так не думаю. Конечно, у всех вкусы разные, но я не считаю Ника совершенством… далеко нет! У меня он отпечатался как похотливый, самовлюбленный и чересчур уверенный в себе бабник, – при моих словах Эвелин поморщилась, а Рьетта засмеялась.

– Ну, раз он не такой совершенный, – немного с недовольством и раздражением начала Эвелин, – то кто тогда для тебя идеал?

– Идеала нет, Эвелин! – Она вытаращила глаза и уставилась на меня. – Само по себе слово «идеал» – что это? В чем оно проявляется? Во внешности? Ну уж извини, у всех вкусы разные. Тогда в чем? Характер? Тоже не факт, у всех есть недостатки, и ничего с этим не поделаешь. Взять Ника – да, он хорош собой, но его внутренний мир настолько замутнен и темен, что невозможно до конца разобраться – какой он. В одной ситуации такой, в другой совершенно иной. И ты не знаешь: когда он врет, а когда говорит правду. Он настолько привык это делать, что ложь стала для него как обыденное дело, он говорит ложью и уже не замечает, что это дошло у него до автоматизма.

– Но откуда ты знаешь, что говорит он: ложь или правду? Ведь ты только что сказала, что нельзя различить его ложь от правды, – спокойно спросила Рьетта, пристально смотря мне в глаза.

Я опустила голову и задумалась. А ведь она права. Я усмехнулась и подняла на нее взгляд.

– Понимаешь, наверное, это предчувствие. Или недоверие.

– Но ты не знаешь до конца: ложь это или правда. Тебе кто-то вложил в голову, что он врун, вот ты так и думаешь.

Я промолчала. Здесь действительно есть над чем подумать, но я не хотела снова все вспоминать. Внезапно Эвелин прервала мои мысли своим звонким голосом.

– Эй, Джереми! Не бери Дони! У него нога хромает!

Я обернулась и начала искать глазами того, к кому обращалась Эвелин.

Я заметила небольшого роста мальчика с причудливой прической, она вызвала на моем лице улыбку. Забавный ершик на голове придавал ему неряшливости, да и, по-моему, он сам и был таким. Ему можно было дать лет четырнадцать-пятнадцать, непонятно как, но он вызывал у меня приятные эмоции, у него были пухлые щечки и маленькие серые глазки. И, когда он улыбался, были видны ямочки на щеках, а края губ сами ползли вверх, и улыбка была похожа на «птичку», своеобразную галочку, которую дети обычно рисуют на своих рисунках, изображая вдалеке улетающую птицу. Голос его, видно, еще не до конца сломался, тона были противоречивы друг другу, – он был одновременно и звонким, и немного хрипловатым, и каким-то детским. Я встретила его лучезарной приятной улыбкой, и немного удивилась, когда он, посмотрев на меня, потупил голову и засмущался, пухлые щечки сразу загорелись румянцем.