Чтение онлайн

Особое:

Избранник Ауриаль Великолепной, Верховной Хранительницы Равновесия Миров, Стоящей на Страже Баланса Сил: скрытые эффекты.

Активная способность: «Разделить ношу Избранника II»

Доступное количество активаций: 0 (перезарядка 1 стандартный месяц).

Доступное количество соратников: 2/2

___________________________________________________________________________

Имя: Армина, дочь Дарата.

Уровень персонажа: 12

Уровень связи с Избранником: 2 (повышенный)

Тип связи с Избранником: Служанка-Защитница/Господин.

Класс: Защитница

Характеристик: (0)

Таланты: (0)

Телесность: 5

Сенсивность: 2

Мощь: 1

Контроль:2

Исток: 1

Дух: 1

Сопротивление: 2

Знания:

Письменная и устная речь:

Классический эльфийский, Вольные Города, Северная Теократия.

Общие знания:

"Продвинутые навыки обращения с метательным оружием (иглы)", "развитые навыки обращения с коротким холодным оружием (ножи/кинжалы/стилеты", "развитые навыки ближнего боя", "развитые навыки агентурной работы широкого профиля", "продвинутые навыки телохранительницы", "продвинутые навыки обращения с амулетами и артефактами", "развитые навыки оказания медицинской помощи"

Малые знания:

Свойства:

"Тренированное тело I", "Бдительность II", "Стойкость II"

Модификаторы соратника:

«Магическое восстановление II»

Где-то в Великой Степи, к северу от Побережной Гряды.

Одним из немногих плюсов солидного по меркам степняков возраста было то, что не нужно вставать, едва солнце окрасит небеса со стороны восхода. Можно чуть подольше полежать в юрте, пока подросшие внуки и внучки всё подготовят к утреннему приёму пищи. С этими мыслями уже проснувшийся Хатлен-Дар, что давно уже прожил больше полусотни зим, перевернулся на другой бок, заворачиваясь поплотнее в ворох добротных звериных шкур, и стараясь уловить остатки сна. Чтобы спустя миг вскочить на ноги, когда снаружи раздался истошный крик кого-то из внучек.

Годы далеко не самой лёгкой жизни, прожитые в Великой Степи, наложили свой отпечаток, и поэтому лежавшую под одной из шкур верную саблю Хатлен-Дар выхватил из ножен даже не осмысливая свои действия. Из юрты он выбежал, забыв про возраст и давно уже ноющую спину, в одном нательном белье, готовый дать отпор неизвестным врагам, что каким-то образом смогли пробраться мимо пары свор сторожевых псов, порубежно-обережных тотемов и нерадивых бестолочей-часовых, проглядевших угрозу. И замер практически у входа, едва не споткнувшись. Вытаращив глаза, пожилой кочевник даже не заметил, как уронил челюсть.

Рядом с ним с криками выбегали из своих жилищ его соплеменники, начали ржать разбуженные кони, залаяли сторожевые псы, озарился ярким светом установленный в центре стойбища главный тотем. Всего через пару десятков ударов сердца почитай всё племя было на ногах. И смотрело ошарашено на почти трёхметровую громаду то ли закованного в сталь, то ли цельнометаллического рукотворного воителя гномов, непонятно откуда взявшегося между двумя соседними юртами. Тот стоял совершенно неподвижно, опираясь на шесть лап, напоминавших паучьи, что глубоко ушли под весом махины в степной грунт. Но намертво приделанные к его рукам магические орудия, способные метать пламя и молнии, доверия не вызвали.

Отогнав переполошившихся баб и детей, вооружившиеся мужчины окружили жуткую громадину полукольцом, но не рисковали подходить к нему близко, тихо перешёптываясь между собой. Все ждали слова главного шамана в их племени, что стоя у центрального тотема вместе со всеми учениками уже во всю камлал, стуча колотушкой в бубен и монотонно завывая свою свиту. Под эти звуки прошла ещё почти сотня ударов сердца, прежде чем уже не молодой шаман, с загоревшимися жёлтым огнём глазами, в коих пропали зрачки и радужки, молвил своё слово:

– Нет в нём волшбы, и уже очень давно. Нутро его хладно, подобно остывшему очагу, и лишено сердца, что давало ему жизнь.

Вождь племени, не опуская лука с наложенной на тетиву стрелой, зачарованной силами главного же шамана в волшебном огне, недоверчиво спросил, сощурив и без того узкие глаза, на практически плоском лице:

– Откуда он здесь взялся, да так что никто ничего не заметил, пока Унгун-Цен не пошла за водой свежей?!

Главный шаман племени сощурил горящие огнём глаза, что беззвучно прошептал одними губами, после чего выдал вердикт:

– Загадка сие непростая, даже самые бдительные хао, что наш покой берегут уже не одну зиму, его проглядели... Он не пришёл по земле, не прилетел по воздуху... Он... просто возник, будто само бытие его исторгло...

В этот момент одна из учениц главного шамана, приходившаяся ему внучкой, и обещавшая через десяток зим самой занять место деда, произнесла неожиданно решительным голосом, не сводя также горящих огнём глаз со стального гиганта:

– От него слышно эхо, подобное тому, что слышно в каменных градах хануров, когда отворяют их кудесники врата волшебные, места дальние соединяющие.

Главный шаман бросил строгий взгляд на внучку, в последние годы всё больше чувствовавшую свою силу, но повернувшись к стальному исполину, понял что она говорит правду. Вождь, тоже бросивший на молодую шаманку быстрый взгляд, спросил:

– Но кто мог прислать сюда этого воителя? И зачем?

– Хороший вопрос... Он явно подгорным народом создан, их письмена волшебные на его броне видны... Но зачем и как он здесь оказался... Загадка...

Пока главный шаман говорил, один из воинов приблизился к стальному гиганту и осторожно прикоснулся к его ноге, проведя по ней ладонью, под пристальными взглядами остальных соплеменников, пока не рискнувших приближаться. Потом аккуратно постучал рукоятью сабли по ней и вытаращил глаза, услышав звук:

– Да он же цельный! Лапы так точно!

Задрав голову, он посмотрел снизу вверх на громаду рукотворного исполина:

– Это же сколько стали... Да ещё и гномьей!

Несколько секунд у Хатлен-Дара ушло на то, чтобы осознать, сказанное двоюродным племянником. Потом ещё вполне крепкий разум степняка сопоставил, сколько просили торгаши-хануры даже просто за гномью сталь, с которой ещё надо уметь работать, чтобы не испортить материал. И сколько должен весить такой исполин, если хотя бы лапы у него целиком из неё...

Судя по возбуждённым голосам соплеменников, не только он прикинул, какое богатство свалилось на племя буквально из ниоткуда...

***

Великая Дантра, середина пути между Морграфом и Дантмарком.

Всё-таки Таира была готова признать, что в возможности практически в любой момент поставить мудака-Авелия в его же каюте на колени, чтобы насладиться язычком капитана Бусинки, есть своя прелесть. Нечто подозрительно похожее на совесть несколько раз пыталось что-то булькнуть из под палубы, на тему того, что она сама чуть не оказалось в подобной роли. Но источник этих звуков Таира быстро притопила, парировав его бульканье тем, что Авелий сам нарвался. Сам же решил ей навязать договор пусть и не откровенно кабальный, но даже близко не тот, что ему посоветовали. И пунктик, позволявший новую магичку корабельную штрафами душить, коли "личные услуги" не захочет оказывать, сам прописал.