Чтение онлайн

Мы уже говорили выше о том уважении, с которым относился к автономии малоазийских греков противник Лисандра Калликратид, представитель этой партии, о его возмущении низкопоклонством перед персами и стремлении к миру с Афинами. Партия Агиадов готова была пойти частично на расширение прав илотов, начало которому положил царь Плистоанакт, освободивший в конце V в. часть илотов.

Теперь момент был особенно благоприятен для демократического переворота; царь из дома Еврипонтидов Агис скончался, а его сын Леотихид, вероятно, склонялся на сторону группы Павсания. Вышло, по-видимому, так, что оба царя — и Павсаний и Леотихид — оказались сторонниками реформ. По спартанским законам, если между царями существовало единогласие, они были самодержавны, и эфоры не могли опротестовать их постановления; поэтому группа, господствовавшая в Спарте, всегда и стремилась к тому, чтобы между царями были разногласия. Теперь, однако, положение создалось тяжелое. Группе, стоявшей против реформ, пришлось использовать старинное средство удаления нежелательного царя. Свидетели, вероятно, подложные, доказывали, что Леотихид не настоящий сын Агиса, а плод прелюбодеяния, правда, как утверждали другие свидетели, Агис перед смертью заявлял, что все слухи об измене его жены ложны, что Леотихид — его родной сын. Но с этим не посчитались, Леотихид был отстранен от престола, и царем был назначен брат Агиса Агесилай, которого выдвинул Лисандр, рассчитывавший, что Агесилай будет послушным орудием в его руках и что при помощи Агесилая он будет господствовать в Спарте. Но Лисандр ошибся. Через короткое время Агесилай отстранил Лисандра от дел и сам стал руководить политикой Спарты.

Устранение Леотихида и вступление на престол Агесилая обмануло надежды всех тех обездоленных, которые рассчитывали на реформы. Вполне естественно, что они стали думать о настоящем восстании и об уничтожении правящего класса. Во главе заговора стал некто Кинадон, один из гипомейонов. Нашелся, однако, доносчик, который своевременно сообщил правящей партии о заговоре. Ксенофонт (Греческая история. III, 3, 5—9) красочно описывает эти события:

«Кто-то возбудил перед эфорами обвинение в заговоре, причем был указан и руководитель его — Кинадон; это был юноша сильный телом и духом, но не принадлежавший к сословию го-меев. Когда эфоры спросили, каков был план заговора, доносчик сказал, что дело произошло таким образом. Кинадон отвел его в отдельную часть агоры и приказал ему сосчитать, сколько спартиатов на агоре. Тот насчитал, кроме царя, эфоров и геронтов, еще около сорока спартиатов. — "С какой целью, Кинадон, ты приказал мне их сосчитать?" Тот ответил: "Вот этих считай своими врагами, а всех прочих, находящихся на агоре в числе более четырех тысяч, своими союзниками". Далее он указал ему, встречаясь по дороге с прохожими, на одного-двух врагов, а всех прочих называл союзниками. Он говорил, что во всех загородных усадьбах спартиатов есть только один враг — хозяин, а союзников в каждой усадьбе много. На вопрос эфоров, сколько было, по его мнению, соучастников в заговоре, тот ответил, что и об этом сообщил ему Кинадон: руководители заговора посвятили в свои планы лишь немногих и притом лишь самых надежных людей, но они хорошо знают, что их замыслы совпадают со стремлениями всех илотов, "неодамодов" (вольноотпущенных илотов), гипомейонов и периэков; ведь когда среди них заходил разговор о спартиатах, то никто не мог скрыть, что с удовольствием съел бы их живьем. На следующий вопрос — откуда предполагалось достать оружие — он заявил, что, как сказал ему Кинадон, те из заговорщиков, которые были в рядах войска, имели собственное вооружение. Что же касается вооружения народа, то Кинадон, вместо ответа на этот вопрос, повел его в железный ряд, где показал ему много ножей, мечей, вертелов, секир, топоров и серпов. Кинадон сказал ему при этом: "Оружие такого сорта имеется у всех тех людей, которые занимаются обработкой земли, дерева или камня, да и в большей части всяких других ремесел употребляется достаточно инструментов, которые могут служить оружием для людей, не имеющих никакого другого оружия"».

Сообщение о заговоре произвело такое впечатление на правящие круги, что они не решились собрать не только народное собрание, но даже и «малую экклесию», и действовали секретным путем. Они собрались на тайное совещание, вызвали Кинадона, дали ему, чтобы он ничего не заподозрил, почетное поручение, но когда он поехал его выполнять, его по дороге схватили, привели в Лакедемон и там убили. Расправившись с Кинадоном и соучастниками заговора, господствующая партия парализовала восстание.

Для описываемой эпохи характерно, что каждый политический деятель Спарты выступал со своим планом реформ. Это показывает, что государство было в тяжелом положении, что старый порядок дольше существовать не мог. Лисандру приходилось бороться с сильной оппозицией Агиадов, которые были против широкой внешней политики; поэтому он составил проект, ставший известным в полном объеме только после его смерти, когда его бумаги попали в руки спартанских властей. По этому проекту в Спарте уничтожалась власть обоих царских домов, — цари должны были отныне выбираться из всех потомков Геракла, т. е. из более широкого круга спартиатов. Можно думать, что Лисандр требовал передачи этому лицу суверенной власти, предвосхищая государственное устройство позднейших эллинистических монархий. [289] Лисандр пытался провести свой проект в жизнь с помощью Дельфийского оракула, подкупив его, но это ему не удалось.

Другой характер носил проект Павсания. Павсаний выступает против законодательства Ликурга, агитирует за переход Спарты к доликурговским временам, что означало во внутренней политике отмену эфората, в области внешней политики — необходимость руководствоваться принципами справедливости, а не насилия. Наконец, Фиброн выступает с теорией, согласно которой существуют люди от природы высшей породы, наиболее сильные, и сами боги велели им командовать всеми прочими людьми.

Когда после восстановления демократии в Афинах Павсаний вернулся в Спарту, его привлекли к суду за то, что он не взял Афин; но часть граждан, сочувствовавшая Агиадам, оказалась сильнее своих противников, и Павсаний был оправдан. Одновременно была проведена отмена преданных Лисандру тираний (декархий) и в городах Малой Азии.

Существенно изменилось и положение в Пелопоннесе. Спартанцы, привыкшие распоряжаться в Лаконике и в Аттике, стремились теперь командовать во всем Пелопоннесе. Они оказали поддержку происшедшим в некоторых городах Элиды олигархическим переворотам, причем в этих городах была все же сохранена видимость их автономии. Греческие полисы вне Пелопоннеса, в отличие от членов Пелопоннесского союза, платили налог в союзную казну, и в них была введена взамен декархий умеренная олигархия, основанная на местных традициях и законах, но вполне послушная Спарте.

Насколько всемогущей была Спарта в это время, видно из приписываемой Героду «Ларисской речи», написанной неизвестным автором и относящейся к 400 г. Из этой речи мы узнаем, что Спарта во главе Эллинского союза готовилась к общегреческому походу на «варвара» — македонского царя Архелая. Архелай из страха перед Спартой хотел вступить в союз, возглавляемый Спартой, и готов был платить дань, но Спарта отказала ему в этом «как неэллину». Единственной причиной похода было то, что Архелай во время Пелопоннесской войны держался нейтралитета. Некоторые греческие государства были вынуждены примкнуть к этому походу потому, что Спарта считала нейтралитет достаточным поводом для нападения. Поход против Македонии, однако, не состоялся, так как в 399 г. Архелай был убит.

Крупным событием этого времени является поход персидского царевича Кира Младшего против своего брата Артаксеркса. В 404 г. умер персидский царь Дарий II. На престол вступил его сын Артаксеркс II Мнемон (404—359), а другой его сын — Кир — остался по-прежнему наместником Персии в Малой Азии. Он стал тайно готовиться к походу на своего старшего брата с целью отнять у него престол.

Этот поход приобрел столь большое значение и оказал столь сильное влияние на дальнейшую историю Греции потому, что он не был дворцовым переворотом, обычным в Персии после смерти каждого царя. Кир выступил не из личных честолюбивых соображений, а как ставленник влиятельной группы при персидском дворе. Уже самый факт существования такой группы, выступающей против традиционной персидской политики, говорит об ослаблении персидской монархии, о первых симптомах приближающейся катастрофы.

Военное выступление Кира было завершающим этапом борьбы, которая началась гораздо раньше. Еще при жизни Дария группа, возглавляемая его женой и матерью Кира Парисатидой, оказывала всевозможное давление на царя, чтобы добиться назначения Кира наследником престола. Это, однако, не удалось, и престол получил Артаксеркс.

После этого был организован заговор для свержения нового царя, причем можно думать, что Кир уже тогда имел в виду использовать греческих наемников. Несмотря на то что заговор был раскрыт, Артаксеркс пощадил Кира и оставил его на высоком посту: очевидно, оппозиция была еще очень сильна. Недавно вступивший на престол Артаксеркс не успел еще укрепить свою власть настолько, чтобы решительно и открыто с ней расправиться; он тайно поручает своему зятю Оронту, сатрапу Армении, пойти войной на Кира. Однако Кир победил Оронта, разоблачил козни брата и сам перешел к военным действиям.

Момент для начала похода был выбран очень удачно. Персия была занята войной с Египтом, куда была направлена значительная часть ее армии; наоборот, в Греции царил мир, и большое количество наемников не находило применения для своих сил. Формально Кир нанимал греческие войска или для борьбы с персидским сатрапом в Лидии Тиссаферном, чтобы овладеть городами его сатрапии, или для борьбы с демократическими общинами материковой Греции с целью произвести в них олигархический переворот; на самом же деле Кир готовил силы для похода против Артаксеркса. Таким образом, у Кира в различных городах и под разными предлогами составлялась армия для похода против брата.