Чтение онлайн

В самой Спарте к деятельности Лисандра, несмотря на его победы, относились с недоверием, и на 406-й год навархом был избран Калликратид, очевидно, принадлежавший к противоположной группе. Кир, поддерживавший Лисандра, после прибытия Калликратида прекратил выдачу пособий спартанцам, ибо он поддерживал Лисандра не из увлечения спартанскими идеалами, а потому что Лисандр был замешан в его планы и мог оказать ему помощь. Калликратид был сторонником примирения с Афинами, но принужден был вести энергичную войну, пока это требовало от него государство. Он, в противоположность Лисандру, относился с уважением к автономии эллинов, и поэтому малоазийские греки охотно дали ему те деньги, в которых ему отказал Кир. Благодаря этому Калликратиду удалось нанести поражение афинянам и осадить их флот, находившийся под командой Конона в гавани города Митилены на Лесбосе. [281]

При вести об этом несчастии (лето 406 г.) афинян охватило патриотическое воодушевление. Под руководством энергичного вождя радикально-демократической партии, торговца лирами Клеофонта принимается ряд энергичных мер. Этот Клеофонт уже в 410 г. убедил народ отклонить мирные предложения Спарты; после битвы при Нотии он выступил против Алкивиада с обвинением в предательстве и добился отстранения его от должности. Аристократы и умеренные демократы, как мы видим из комедии, ненавидели Клеофонта, «сына фракиянки». По его предложению, все способные носить оружие были призваны на морскую службу. В городе остались для несения гарнизонной службы лишь старики и юноши. Все золотые и серебряные предметы из храмов были перелиты в деньги и обращены на военные нужды; оставлены были только из суеверных соображений две статуи богини Победы да один золотой венок в Парфеноне. На корабли были посажены также рабы, которым была обещана свобода. Таким образом был составлен флот из 110 кораблей, к которому присоединилось еще 40 кораблей союзников. Этот флот сразился с флотом Калликратида, состоявшим из 120 триер, у Аргинусских островов в проливе между Лесбосом и материком Малой Азии. Афиняне одержали блестящую победу, сам Калликратид погиб в этом бою. Однако наступившая после битвы буря помешала афинянам подобрать упавших в море (как живых, так и трупы, которые надо было предать погребению).

По античным религиозным представлениям души непогребенных бродят по свету и мучат сородичей и сограждан. Поэтому, когда афинский флот после победы вернулся на родину, против командовавших в битве восьми стратегов было возбуждено обвинение, [282] причем, в нарушение закона, их судили не каждого порознь в соответствии с его индивидуальной виной, а всех огульно. Все они были приговорены к смертной казни; в их числе был и сын Перикла от Аспасии, о котором мы говорили выше. Только двоим, не явившимся на суд, удалось спастись. Один лишь Сократ, бывший в числе пританов, протестовал против незаконной процедуры.

После поражения при Аргинусских островах Спарта вновь предложила мир афинянам на тех же условиях, что и после битвы при Кизике, но по настоянию Клеофонта и это предложение было отвергнуто.

Между тем Лисандр, не имевший права занимать два раза должность наварха, формально занял место помощника нового наварха и таким способом без труда обошел закон. [283] Получив новую крупную субсидию от Кира и затратив ее на пополнение спартанского флота новыми кораблями, он двинулся в Геллеспонт. Лисандр направился сюда, понимая, что для победы над афинянами необходимо прекратить подвоз к ним хлеба. Афинский флот также отправился в Геллеспонт и расположился на Херсонесе у Эгоспотамов (Козьих Рек). Это было пустынное место, вдали от городского поселения и близ замка, принадлежавшего Алкивиаду. Алкивиад вышел к афинскому войску и убеждал стратегов перенести стоянку к городу Сесту, чтобы воинам не ходить на рынок на большое расстояние и не оставлять кораблей без команды. Однако афиняне его не послушали. Между тем Лисандр, воспользовавшись моментом, когда на афинских кораблях не было гребцов и воинов, так как они были рассеяны на берегу, напал на афинский флот и нанес ему решительное поражение (осень 405 г.). Из 180 афинских кораблей 120 попали в руки спартанцев, 50 погибли в бою и только 10 под начальством Конона спаслись и бежали на Кипр. Все пленные афиняне были казнены.

Год спустя после битвы при Эгоспотамах погиб и Алкивиад от руки убийц, вероятно, подосланных спартанцами.

После поражения афинян при Эгоспотамах сдались Византий и Халкедон, и Лисандр подчинил себе весь Геллеспонт; Афины оказались отрезанными от подвоза хлеба с Боспора, и им угрожал голод. Все города, принадлежавшие к Афинскому морскому союзу, за исключением Самоса, отпали, так как положение было безнадежным. Однако самосцы не только не перешли на сторону Спарты, но перебили в своем городе знать, державшуюся спартанской ориентации, и заключили тесный союз с Афинами, невзирая на то, что грядущая победа Спарты казалась несомненной. За это афиняне предоставили самосцам права гражданства. [284] К сожалению, было уже слишком поздно: если бы Афины предоставили союзникам права афинского гражданства уже в 411 г., как советовал Аристофан, [285] то возможно, что весь ход дальнейшей борьбы был бы иным.

Спустя несколько месяцев после этого Афины были обложены пелопоннесскими войсками. Спартанский царь Агис зашел со стороны Декелеи, другой спартанский царь Павсаний — со стороны Пелопоннеса; Лисандр с флотом из 150 кораблей осаждал Пирей. Афиняне отправили послов в Спарту с заявлением, что они готовы войти в Пелопоннесский союз и примириться с распадением Афинского союза, если им разрешат сохранить Длинные стены. Но спартанцы и слышать не хотели о таких условиях. Они соглашались только оставить за афинянами населенные афинскими клерухами острова Лемнос, Скирос и Имброс, лишавшиеся всякого торгового значения после потери фракийского побережья и Геллеспонта; афиняне же должны были разрушить Длинные стены на протяжении 10 стадий (немногим менее 2 км). Разумеется, афинские патриоты, руководимые вождем радикальной демократии Клеофонтом, не могли пойти на эти условия и решили бороться до последней возможности. В начале 404 г. был послан к Лисандру для переговоров уже упомянутый Ферамен. Он пробыл у Лисандра три месяца с лишним, выжидая, пока афиняне из-за недостатка хлеба не дойдут до такого состояния, что готовы будут согласиться на какие угодно условия. Во время отсутствия Ферамена Клеофонт по ничтожному поводу был приговорен к смерти, и радикальная демократия осталась без руководства, которое теперь перешло к олигархам. Ферамен не добился никаких результатов, так как Лисандр в конце концов заявил ему, что он, Лисандр, не считает себя компетентным вести с ним переговоры, а рекомендует ему обратиться к эфорам. Тогда в Спарту было послано третье посольство с тем же Фераменом во главе, готовое принять любые условия.

На состоявшемся собрании коринфяне и фиванцы, злейшие противники Афин, требовали полного разрушения города, своего постоянного соперника; при этом, вероятно, они рассчитывали на то, что получат часть территории Аттики. Но в планы спартанцев вовсе не входило усиливать Коринф и Фивы, поэтому предложение не было принято: спартанцы не разрушили Афин и даже внешне сохранили их независимость, предложив им мир, хотя и на чрезвычайно тяжелых условиях. Большую роль при этом сыграла партия Агиадов, возглавляемая царем Павсанием и недовольная политикой Лисандра. Афиняне должны были восстановить у себя «государственный строй отцов», вернуть изгнанных аристократов, срыть Длинные стены, лишиться всех своих владений (в том числе Лемноса, Имброса и Скироса) и флота, за исключением двенадцати кораблей. Когда эти условия были приняты народным собранием, Лисандр вошел в Пирей (24 апреля 404 г.), изгнанники вернулись, а победители-спартанцы приступили при звуках музыки к разрушению Длинных стен. В распоряжении Афин остались таким образом лишь Аттика и остров Саламин.

По условиям мира со Спартой Афины должны были установить или восстановить у себя «государственный строй отцов» (patrios politeia). Означало ли это восстановление конституции Клисфена, Солона или иной, более ранней, никто не знал. Фактически власть под давлением Лисандра, прибывшего в Афины с флотом летом 404 г., пришлось передать комиссии из 30 человек. Эти правители позднее получили прозвище «тиранов» за террористический режим, который во время их правления господствовал в Афинах. Сначала руководящую роль в правительстве Тридцати играла умеренная партия во главе с Фераменом, унаследовавшая традиции «партии города»; затем власть перешла к партии крайних олигархов, во главе с Критием, бывших прямыми агентами Лисандра и опиравшихся на спартанский гарнизон, стоявший на акрополе.

Критий был учеником Сократа, поэтом, историком и, если угодно, социологом, горячим поклонником Спарты; он написал сочинение о лакедемонском государственном устройстве, где называет спартиатов единственными свободными людьми в полном смысле слова. До поры до времени Критий умел скрывать свои олигархические настроения и даже в 406 г., по тайному поручению афинского правительства, находился в Фессалии, чтобы поднять пенестов против их господ. В бытность свою членом правительства Тридцати Критий прославился как инициатор казней и конфискаций имущества ни в чем не повинных людей.

Финансовое положение правительства было крайне тяжелым; с прекращением торговых сношений доходы свелись к минимуму; потеря союзников означала прекращение главного источника дохода — фороса, нужда же в деньгах, даже с отменой диобелии (оплаты в 2 обола, см. выше с. 457) и оплаты должностных лиц, была очень большой; ко всему этому приходилось оплачивать спартанский гарнизон, состоявший из 700 человек и находившийся под начальством спартанского гармоста на акрополе. Тридцать правителей не остановились перед тем, чтобы, с одной стороны, арестовывать и казнить богатых граждан, часто очень далеких от демократии, и отбирать их имущество, с другой — беспощадно преследовать наиболее беззащитную часть населения — метэков. Было вынесено постановление, что каждый из Тридцати может арестовать одного метэка, убить его и конфисковать его имущество. Ясно, что такой узаконенный произвол открывал широкие возможности для сведения личных счетов. Олигархами были арестованы богач Никерат, сын Никия, человек умеренного направления, из числа метэков — оратор Лисий, также богатый человек. Правление Тридцати вызвало негодование даже таких реакционно настроенных писателей, как Ксенофонт, Платон, Исократ и Аристотель.

Политика Тридцати не отличалась от той политики, которую вели ставленники Лисандра («декархии») в других городах: они опирались на кучку клевретов, прямых спартанских агентов, и грабили всех прочих богатых людей, хотя бы это были аристократы, люди реакционных убеждений. Во время Тридцати, как сообщает Исократ (XXI, 12), «больше боялся тот, кто был богат, чем тот, кто совершил преступления. Они не наказывали преступников, а отбирали имущество у состоятельных людей; они считали, что преступники их друзья, а богатые — их враги».