Чтение онлайн

Избранный в 420 г. стратегом, Алкивиад в союзе с «Пирейской партией» выступил против политики Никия. Воспользовавшись борьбой, начавшейся в Пелопоннесе, он сблизился с Аргосом и примыкавшими к нему Мантинеей и Элидой, причем ему удалось заключить с этими тремя государствами оборонительный союз на сто лет. [264] Союзники обязывались не только общими силами отразить любого врага, напавшего на территорию одного из них, но и перенести войну на территорию напавшего, причем война могла быть прекращена только с общего согласия союзников. Для каждого было ясно, что договор этот направлен против Спарты. Спарта оказалась в чрезвычайно тяжелом положении: ее окружало теперь сплошное кольцо спаянных между собой демократических государств. Одержать верх над враждебной ей коалицией Пелопоннесских государств стало для нее вопросом жизни и смерти.

В 418 г. близ Мантинеи ополчение союзников встретилось со спартанцами, но союзники, очевидно, переоценили свои силы: они потерпели полное поражение. Теперь Аргос был вынужден вступить в Пелопоннесский союз, и в ряде Пелопоннесских городов, в том числе в Аргосе, был введен олигархический строй. Понятно, что и в Афинах поражение в Мантинейской битве должно было привести к краху групп, стремившихся к войне, и к торжеству Никия и его группы. По афинскому обычаю, в таких случаях вождь группы, потерпевшей неудачу, подвергался остракизму. Изгнание Алкивиада казалось неминуемым — уже народное собрание приняло постановление о необходимости провести остракизм; оставалось только в новом собрании провести самое голосование.

Союз группы Алкивиада с «Пирейской партией» был случайным и был вызван только общностью внешней политики. В области внутренней политики Алкивиад стоял значительно ближе к «партии города». После неудачи при Мантинее на очереди стояли вопросы внутренней, а не внешней политики. Алкивиад поэтому заключил с Никием соглашение о совместных действиях; группа Алкивиада договорилась с «партией города» голосовать за изгнание Гипербола, и в 417 г. последний был изгнан из Афин. Это — первый случай, когда человек незнатный и незначительный был подвергнут остракизму. После 417 г. остракизм в Афинах вообще уже не применялся.

Более всего подрывало репутацию «партии города», возглавлявшейся Никием, то, что Спарта, несмотря на договор, не возвращала Афинам Амфиполя. Так как Спарта мотивировала это тем, что она не в силах добиться возвращения Амфиполя, то попытка афинян овладеть городом собственными силами была вполне правомерной с точки зрения отношений со Спартой. Никий отправился в 417 г. на завоевание Амфиполя, но поход этот был неудачен и с военной и с дипломатической стороны: македонский царь Пердикка, бывший до сих пор союзником Афин, снова перешел на сторону Спарты. Это повело к краху «партии города» в Афинах. Алкивиад снова сблизился с «Пирейской партией», — на этот раз на почве похода в Сицилию для завоевания новых, преимущественно хлебных рынков в Сицилии, Италии, Этрурии и Карфагене.

Одним из первых результатов сближения между группой Алкивиада и «Пирейской партией» был поход на дорийский остров Мелос, единственный остров на Эгейском море, не входивший в Афинский морской союз и дружественный Спарте. В 416 г. Мелос был взят, все взрослые мужчины перебиты, а женщины и дети обращены в рабство; самый остров заселен афинскими клерухами. Эта жестокая расправа с ни в чем не повинными людьми вызвала недовольство и волнение в умеренных кругах афинского общества, об этом можно заключить из драматического изложения этого эпизода у Фукидида и из поставленной на сцене в 415 г. трагедии Еврипида «Троянки». Однако, с точки зрения радикальных демократов, этот поступок был вполне правомерным, — они считали все Эгейское море сферой влияния Афинского морского союза (уже при раскладке фороса в 425 г. в числе облагаемых городов упомянут Мелос!). Жители Мелоса должны были либо выселиться из района Эгейского моря, либо платить форос. [265]

Агитация за поход на запад получила новый смысл вследствие событий, происшедших в Сицилии. В Леонтинах, после ухода афинян из Сицилии в 424 г., демократическая партия усилилась, состав гражданства значительно расширился (по-видимому, за счет метэков или вольноотпущенников), и демос намеревался произвести передел земли. Леонтинские олигархи обратились за помощью к сиракузянам. Последние изгнали население из Леонтин, а олигархов переселили в Сиракузы, предоставив им здесь гражданские права. Этот результат, однако, разочаровал часть леонтинских олигархов: они покинули Сиракузы и соединились с демократами, решившими обратиться за помощью к Афинам. К Афинам же снова обратилась за помощью и Эгеста, теснимая ее южным соседом Селинунтом. Послы этих городов также прибыли в Афины с просьбой о помощи. На этот раз Алкивиад не хотел повторить ошибки 427 г. и решил уже с самого начала выступить с такой эскадрой, которая давала бы шансы на покорение не только Сицилии, но при благоприятных обстоятельствах и Карфагена. Напрасно Никий предостерегал афинян от этого похода, указывая, с одной стороны, на большие территориальные размеры Сицилии, на многочисленность ее населения и ее богатые ресурсы; с другой — на тяжелое положение афинских финансов. Но афиняне, может быть, чувствовали, что существующее положение неустойчивого равновесия не может долго продолжаться и что если они не перейдут к агрессивным действиям, то к таким действиям перейдут пелопоннесцы. Ценой крайнего напряжения государственных средств был снаряжен афинянами огромный флот в 134 триеры. Оплата корабельному экипажу, ввиду дальности пути и опасности предприятия, достигала драхмы в день на одного матроса, так что общий годовой расход на войну был бы не меньше 1620 талантов. Всего было около 6000 воинов, из них гоплитов 5100, в том числе только 1500 афинян, остальные были навербованы из союзников. Во главе флота были поставлены три лучших афинских стратега: Алкивиад, Никий и Ламах, прославившийся своей храбростью во время Архидамовой войны.

Когда весной 415 г. флот был готов к отплытию, в Афинах произошло неожиданное событие. На афинских улицах стояли так называемые гермы, столбы с грубо изваянными изображениями бога дорог Гермеса. В одну ночь значительная часть герм оказалась изуродованной. [266] Афиняне увидели в этом, с одной стороны, дурное предзнаменование, с другой — выпад врагов демократии или изменников с целью помешать отправлению флота; думали даже, что это дело рук коринфян. Началось строгое расследование, которое обнаружило еще одно преступление против религии. Культ богини Деметры в Элевсине сопровождался таинствами — мистериями. К этим таинствам, как известно, допускались только посвященные, и того, что происходило во время мистерий, нельзя было разглашать. Группа афинской золотой молодежи, собравшись на пирушку, позволила себе пародировать элевсинские мистерии, — это было еще большее кощунство, чем уродование герм. В числе участников кощунства называли и Алкивиада. Алкивиад требовал, чтобы его дело разбиралось на суде до отплытия в Сицилию. Алкивиад рассчитывал при этом на свою популярность среди афинян. Но враги Алкивиада предпочитали разбирать это дело в его отсутствие, и по их настоянию народное собрание решило отложить суд над Алкивиадом до возвращения его из похода. В 415 г. афинская эскадра отправилась в путь.

Появление такой огромной эскадры вызвало среди демократов Запада не радость, а беспокойство: думали, что афиняне имели в виду не столько оказание помощи, сколько агрессивные цели — покорение греческих городов в южной Италии и в Сицилии. В южной Италии, куда флот первоначально прибыл, афиняне не получили никакой поддержки. Жители Тарента и Локр не впустили их ни внутрь городских стен, ни на рынки и даже не позволяли им запасаться питьевой водой. Жители Регия доставили им провиант, но решили остаться нейтральными. Флот переправился в Сицилию, но и здесь, кроме Наксоса и Катаны, к афинянам не присоединился ни один город. В это время в Афинах якобы обнаружились новые доказательства виновности Алкивиада в оскорблении религии; постановлено было, не дожидаясь конца похода, немедленно вызвать его на суд, и за ним был послан государственный корабль «Саламиния». Алкивиад подчинился и отбыл в Афины, но на пути бежал и направился в Элиду, а оттуда, вероятно, в Аргос. Афиняне увидели в этом бегстве доказательство его вины, приговорили его заочно, как святотатца, к смертной казни и конфискации имущества и потребовали его выдачи. Алкивиад бежал в Спарту и там предоставил себя в распоряжение врагов своего отечества.

Между тем посланное в Сицилию афинское войско приступило к осаде Сиракуз, во главе которых стоял упомянутый уже опытный полководец Гермократ. В 414 г. афиняне, захватив расположенную к западу от Сиракуз возвышенность Эпиполы, угрожавшую Сиракузам, стали строить стену, чтобы блокировать город и с моря и с суши. Афинскому флоту удалось войти в большую гавань Сиракуз. Экспедиция, казалось, могла рассчитывать на успех. Очутившись в тяжелом положении, Гермократ обратился за помощью в Спарту, как раз в то время, когда афинский флот опустошал побережье Лаконики, что дало спартанцам и юридическое основание открыть военные действия против афинян. Спартанцы послали на помощь Сиракузам несколько кораблей и выдающегося полководца Гилиппа, сына уже упомянутого эфора Клеандрида. С помощью последнего сиракузянам удалось помешать афинянам довести до конца постройку стены и нанести им ряд чувствительных поражений; афиняне лишились теперь правильного снабжения провиантом и попали в тяжелое положение. Союзники, навербованные насильственно, стали расходиться по своим городам, рабы перебегали к неприятелю, а афиняне, отправлявшиеся за фуражом, водой и хворостом, истреблялись вражеской конницей (у афинян первоначально конницы не было). Никий, оставшийся по смерти Ламаха единственным главнокомандующим, принужден был обратиться в Афины с просьбой прислать подкрепление. В своем письме он, сгущая краски, описывал состояние своего войска: корабли приходят в негодность, войско дезорганизовано, союзники отказывают в помощи, денег нет. Однако вопреки его ожиданию он не был отозван; ему были отправлены деньги: доходы с союзников и 140 талантов из храмовых сумм. Несмотря на тяжелые события на родине, о которых речь будет ниже, у афинян хватило энергии, чтобы ценой крайнего напряжения денежных средств и военных сил послать на помощь в Сицилию еще две эскадры: одну из 10 кораблей под начальством стратега Евримедонта, другую (в марте 413 г.) — из 60 афинских кораблей и 5 хиосских под начальством стратега Демосфена; на них было 1200 афинских гоплитов и очень много союзников. Но даже и после прибытия нового афинского флота Гилиппу удалось захватить занятый афинянами мыс Племмирий на южной оконечности большой сиракузской гавани и нанести полное поражение Демосфену (июль 413 г.) в ночной схватке. Демосфен хотел после этого прекратить кампанию, но Никий протестовал, опасаясь суровой расправы с ним его врагов-демократов после возвращения. Когда Никий по прошествии нескольких недель согласился, и афинская армия села на корабли, случилось (27 августа 413 г.) полное лунное затмение, и это заставило в силу религиозных суеверий отложить отъезд на месяц.

Но еще до истечения этого месяца сиракузянам удалось одержать полную победу над афинским флотом и сухопутным войском. Афинянам пришлось искать спасение в отступлении по суше во внутренние части Сицилии. Во время этого отступления они были частью перебиты, частью взяты в плен. Оставшиеся в живых стратеги Никий и Демосфен были казнены, воины брошены в каменоломни, где от невыносимых условий работы большая часть их погибла; оставшиеся в живых были частью проданы в рабство, частью брошены в темницу. [267] Таким образом, сицилийская экспедиция кончилась для Афин катастрофой. Главным следствием ее было начавшееся распадение Афинской державы и вмешательство Персии в греческие дела. Однако Афины, несмотря на постигшую их катастрофу, не утратили своей боеспособности. Война продолжалась. Новый период ее носит название Декелейской, или Ионийской, войны.

Еще за несколько месяцев до сицилийской катастрофы спартанскому царю Агису удалось захватить укрепление Декелею в Аттике, отстоявшее на 20 км к северу от Афин. Афиняне, видевшие в Алкивиаде злого гения их государства, склонны были считать, что и этот шаг, сыгравший большое значение в войне, спартанцы предприняли по совету Алкивиада. На этот раз спартанцы держались иной тактики, чем во время Архидамовой войны. Агис со своим войском не совершал кратковременных набегов на Аттику, а оставался в Декелее безвыходно, лишив тем самым афинян возможности получать хлеб как с полей Аттики, так и из соседней Евбеи. Кроме того, Агис, так же как в свое время афиняне под Пилосом, по-видимому, обещал свободу афинским рабам, которые перебегут к нему; 20 000 рабов перешли к спартанцам и тем привели в полное расстройство афинскую экономику; именно в обмен на продукцию рабов афиняне получали из Северного Причерноморья и других мест хлеб и сушеную рыбу, которые были так необходимы в это время. Разработку Лаврийских рудников пришлось также приостановить.