Чтение онлайн

Гунны изобрели свои котлы не на пустом месте. Их родство с такими же сосудами I в. из Китая, Монголии и района Ордоса давно признавалось японскими и западными учеными. Это правда, что котлы из захоронений хунну в Ноин-Ула и на реке Киран. имеют почти полукруглые «тела», украшенные выпуклыми линиями – широкими волнистыми кривыми, не имеющими параллелей с гуннскими котлами. Рукоятки круглые или прямоугольные, фестончатый верхний ободок – все это в наших котлах тоже не встречается. Между тем простые прямоугольные рукоятки, сравнимые с тем, что на котлах из Хёкрихта и Осоки, также есть на котлах из района Ордоса. На сосуде без подставки с продолговатым «телом», найденным в 1950 г. в богатом захоронении хунну во Внутренней Монголии, одна ручка была круглой, другая – прямоугольной. Судя по всему, прямоугольная ручка с фестончатым верхним ободком – вариант простой прямоугольной ручки. Есть много ручек с такими мелкими фестонами, что верхний ободок выглядит почти гладким.

Такач, я думаю, был прав, сравнивая фестончатый ободок из Ноин-Ула с ободком котла, найденного на озере Телецкое. Если представить себе скругленные треугольники котлов с Алтая поставленными на ножку, получится нечто похожее на «грибы». Это правда, что котлы из Северного Китая немного меньше, чем гуннские, и еще они, как правило, более низкие и широкие. Рукоятки в основном круглые, а подставки почти всегда перфорированные. Существуют еще и котлы из Ордоса – с вытянутыми «телами» и сплошными подставками. Гуннские не могли произойти от скифских или сарматских, не говоря уже о трехногих котлах из Семиречья. Если они и не являются прямыми потомками котлов из Ордоса, то определенно являются их родственниками. Часть ордосских котлов была отлита хунну специально для себя [127] . Но не вся ордосская бронза – ножи, кинжалы, пряжки, подвески и т. д. – имела хуннское происхождение. Ордосские котлы были связаны с мелкими ордосскими украшениями. Во Внутренней Монголии ордосские котлы находили в захоронениях, которые китайские археологи, возможно обоснованно, относят к 424–534 гг.

Чем дальше на запад, чем больше отличаются котлы от своих прототипов. Создается впечатление, что они попали под влияние по сути родственных, но богаче украшенных бронзовых и медных сосудов. На котлах с озера Телецкое (№ 16) и из Соликамска (№ 15) две выпуклые линии ленты начинаются под ручками и тянутся вниз по «телу» котла, резко изгибаясь наружу в нижних концах. Этот шаблон, не похожий на ордосскую бронзу, встречается на скифских котлах IV в. с Дона и I в. с Кубани. Те же два гуннских котла имеют вдоль ободка квадратные отсеки, образованные выпуклыми линиями, с одной или двумя линиями между противоположными углами. Этот образец, тоже отличный от ордосского, связан с одним из котлов из Чертомлыка.

Происхождение «висячих орнаментов» на котлах из Тертеля, Дессы, Шестачей, Осоки и Верхнего Конца остается туманным. Такач отметил, что аналогичные «подвески» встречаются на китайских сосудах неолитического периода, и вывел предыдущее из последующего. Учитывая, что глиняные «подвески» от медных отделяет более двух тысячелетий, такая связь исключена. Но параллель может дать намек на происхождение гуннских «подвесок»: они могут быть точной копией шнуров или бахромы. В раннем искусстве варваров, живших на границе с Китаем, равно как и в самом Китае, изображение шнуров на бронзе вполне обычно. Они могли выполнять и практические функции. Корейский сосуд из раскопок «гробницы золотого колокола» в Кёнджу (Корея) показывает, как кочевники перевозили котлы на большие расстояния.

Распределить все гуннские котлы по типологическим сериям представляется невозможным. Верхний край и стороны ручки котла из Ивановки вырезаны, как на фрагменте из Бошнягу, что вроде бы означает, что два сосуда были отлиты примерно в одно время. Фрагмент № 19 имеет такие же, как на котле из Шестачей, круги на «грибах». Представляется разумным выдвинуть гипотезу, что котлы с простыми гладкими ручками изготовлены раньше, чем те, что с «грибами». Но гунны вполне могли одновременно отливать и простые, и сложно украшенные котлы, возможно предназначая их для различных целей. Если когда-нибудь будет возможно точное датирование, то это практически ничего не изменит, поскольку сосудами пользовались несколько поколений. На некоторых заметны следы ремонта. «Срок жизни человека пятьдесят лет, – гласит казахская пословица, – а котел можно использовать и сто лет».

Разбросанные от китайской границы до Восточной Европы котлы, конечно, не показывают путь, каким они распространялись на запад. Пока их нет из Тувы и Минусинского района [128] , не найдены они и в Казахстане, хотя есть в Хорезме.

Некоторое количество глиняных сосудов высотой 40 см, найденное в верхнем горизонте при раскопках «большого дома» в Алтын-Асаре, являются копиями гуннских котлов такого же типа, что обнаружен в Верхнем Конце. На них не только видны швы в тех местах, где соединились части отливки, но также одинаковые рукоятки, а кольца висячего орнамента в верхней части «тела» медного котла показаны точками на глиняной копии. Фрагмент ручки с «грибом» обнаружен примерно в том же районе. Толстов датирует находки III–VII, а Левина – IV–VIII вв.

В верхнем слое нижнего горизонта, то есть не намного раньше, чем глиняные котлы, и в курганах Джеты-Азара обнаружены костяные фрагменты сложных луков. Некоторые люди, захороненные в курганах, принадлежали к европеоидной расе с примесью монголоидной; попадались имевшие деформированные головы. У гуннского (или гунноидного) населения в дельте Сырдарьи имелись котлы такого же типа, как в Верхнем Конце.

Имитации гуннских металлических котлов в Хорезме так же близко связаны с другими элементами гуннской цивилизации, как котлы, имеющие рукоятки с «грибами» в Венгрии и Румынии, районах, которыми правили гунны в V в. Гуннские солдаты в Сукидаве разбили свои котлы в 440-х гг. Если, как показывают фрагменты украшений на обломках из Интерсизы, котел имел рукоятки с «грибами», тип, должно быть, существовал в конце IV в., когда лагерь на Дунае еще был римским. Остается еще три котла с такими же рукоятками: Ивановка, Бенешов, Наринджан-Баба. Сосуд из Ивановки, как сказали бы русские, не имеет «паспорта». Как он попал в музей Ростова, неизвестно. Фрагмент из Наринджан-Бабы может быть связан с находками из Алтын-Асара. А как насчет Бенешова? Утверждали, что последние владельцы котла, так же как человек, перевезший котел в силезские Энджиховицы (Хёкрихт), были гуннами, подданными Аттилы или одного из его предшественников. Альфёльди, Вернер и Сулимирский убеждены, что Бенешов и Энджиховицы – гуннские лагеря. В соответствии с такими же умозаключениями гунны должны были иметь гарнизоны в Осоке, Соликамске и Верхнем Конце. Вернер, очевидно почувствовав, что слишком сильно раздвигает границы гуннской «империи», стал несколько туманно говорить о Fundmilieu "ostlicher Reiterkrieger (восточных конных воинах).

Одного взгляда на карту достаточно, чтобы исключить возможность приближения гуннов или любых других восточных конных воинов к Соликамску или Верхнему Концу. Не могли они перебраться через леса и болота, чтобы вторгнуться в землю коми. Верхний Конец расположен на широте Хельсинки. Котел из Соликамска является не более убедительным доказательством присутствия гуннов в северной части Пермской области, чем наличие римских, сасанидских и византийских бронзовых и серебряных сосудов подтверждает присутствие иностранных войск на северо-востоке России. Примитивные охотники на Вычегде не были подданными базилевса или «царя царей» в Ктесифоне. Они никогда не слышали об Аттиле. Так же как сасанидские и византийские роскошные сосуды и монеты свидетельствуют о торговле мехами через множество посредников между пермскими землями и более высокоразвитыми цивилизациями юга, гуннские котлы, вероятнее всего, указывают на аналогичные отношения между северными племенами и предками гуннов. Я говорю предками, потому что, должно быть, прошло много времени, прежде чем котлы с озера Телецкое, из Соликамска, Осоки и Верхнего Конца преобразились в сосуды IV и V вв.

Надо полагать, будущие раскопки помогут заполнить многие пробелы в наших знаниях. Но даже сейчас не может быть сомнений в том, что гуннские котлы возникли на северной и северо-западной китайской границе. Грубые, можно сказать, варварские медные котлы соединяют гуннов с районом обитания конфедерации хунну.

Предметы центральноазиатского происхождения были обнаружены в разных местах Восточной Европы: бактрийские серебряные фанеры II в. до н. э. – в Новоузенске Куйбышевской области, бактрийская тетрадрахма – в Херсонесе, кушанские монеты – на Волге и в Киеве [129] . Это, конечно, из ряда вон выходящие случаи, но все же не такие странные, как бронза династии Шан в Анцио, поздней династии Чжоу – в Риме и Кентербери и китайские монеты III в. до н. э. в Южной Франции. Китайские предметы, найденные в Восточной Европе, относятся к другой категории. Их действительно использовали варвары. Нефритовые детали ножен из сарматских захоронений, к примеру, были изготовлены в Китае; кочевники не имели доступа к драгоценным и полудрагоценным камням, да и драконы, вырезанные на этих деталях, можно безошибочно считать китайскими. Сарматы устанавливали их на своих ножнах так же, как деревянные, которыми они пользовались чаще. Обрывки китайского шелка были найдены в позднем сарматском захоронении в Мариентале (Советское) на реке Большой Караман и в захоронении Шипово. Гуннское зеркало в кургане Е 26, погребение 19 на реке Торгун в низовьях Волги, могло считаться магическим, но это также был предмет обихода.

Поскольку не существовало прямых торговых отношений между Китаем и сарматами на Волге, китайские предметы попадали в восточноевропейские степи через Центральную Азию. Удивительное сходство сарматских золотых и серебряных сосудов с ручками в виде животных с китайским ритуальным бронзовым сосудом с ручкой в виде тигра в Британском музее объясняется центральноазиатским, возможно ферганским, происхождением мотива, откуда он распространился и на восток, и на запад. Западное распространение китайских зеркал через Центральную Азию и их постепенную трансформацию можно относительно легко проследить.

Самые ранние китайские зеркала, найденные за пределами Китая, – это два зеркала Хуай в Эрмитаже. Одно – из Томска – идентично зеркалу из коллекции Лагрелиуса, которое Карлгрен датирует V в. до н. э., другое – из кургана 6 в Пазырыке, Горный Алтай, изготовлено веком позже. За последние 40 лет в Южной и Западной Сибири больше не находили зеркал Хуай, и маловероятно, что в будущем они в большом количестве будут обнаружены. Но зеркала династии Хань довольно часто находили и находят в Северной Евразии – от Внешней Монголии до реки Обь и низовьев Волги.