Чтение онлайн

Монголоидные элементы в хунну существенно укреплялись китайскими перебежчиками и военнопленными. Из рабов хунну – цяны, дахи и динлины – цяны почти наверняка были монголоидами. Но из своих рейдов в оазисные города Синьцзяна хунну, должно быть, приводили и много европеоидов. Полезным является двойное захоронение к северу от Миньфэн-Сянь. Разноцветный шелк, одежда и обувь такие же, как в Ноин-Ула. Но на полотне изображен человек с отчетливо выраженными европейскими чертами. Пара в захоронении также была европеоидной.

Здесь мы не будем заниматься первым появлением европеоидов на границе с Китаем. Двух ссылок достаточно, чтобы обозначить проблему. Карлгрен указал, что бронзовая фигура преклонившего колени человека из одного из захоронений Цзинь Цунь, датированного 450–230 гг. до н. э., представляет не монголоида. Я бы сказал, что плоское лицо все же принадлежит монголоиду, но широко открытые глаза европеоидные. Охотник на часто воспроизводимом золотом диске из Сибирской коллекции Петра Великого, несомненно, является европеоидом. Диск датирован III–I вв. до н. э., если не раньше.

Как показывает рассказ о массовом убийстве хунну цзе в Чжао в 349 г., большая часть представителей этого народа были европеоидами. Когда Jan Min захватил власть в Чжао на севере провинции Хэнань, где до этого правили цзе, он приказал уничтожить их всех. Всего были убиты больше 200 тысяч человек. Солдат цзе узнавали по высоким носам и густым бородам.

Uchida Gimpu и я, независимо друг от друга, привели характеристику цзе как доказательство существования европеоидной группы среди хунну в IV в. Это было отвергнуто Tsunoda Bumie (1954. 197–200), который заявил, что цзе не хунну. Потом возражения выдвинул S. Klyashtornyi со ссылкой на Yao Wei-y"uan, который попытался доказать, что цзе – это юэджи. Pulleyblank [134] сделал еще шаг вперед и заявил, что цзе – это тохары.

Возможно, цзе отличались в этническом отношении от других хунну, но это не меняет того факта, что они были одним из 19 племен хунну. Когда они присоединились к их конфедерации, неизвестно. В любом случае к середине IV в. среди хунну были европеоиды.

Лю Юань, хунну-завоеватель Лояна в 311 г., имел рост 184 см и рыжие пряди в длинной бороде. Хунну Хэлянь Бобо, основатель недолговечной династии Ся, современник Аттилы, имел рост 195 см. Некоторые принцы туюйхуней тоже были очень высокими [135] . Мужун Туюйхунь – ветвь сяньби. Анекдот в Shih-shuo hsin-y"u, труде, составленном Лю И-цином в первой половине V в., показывает, что сяньби, которые, предположительно, говорили на монгольском языке, что касается расы, были кем угодно, только не монголоидами. Когда в 324 г. император Минг, чья мать, урожденная Сюнь, прибыла из царства сяньби Янь, услышал о мятеже Ван Дуня, он направился к лагерю мятежников, чтобы выяснить их силу. Он галопом проскакал через весь лагерь. Озадаченные противники решили, что он сяньби, из-за его желтой бороды. Хотелось бы знать, из какого племени был «китайский» предок Саканоуэ-но Тамурамаро, которого звали Ати-но Оми; он имел красноватое лицо и желтую бороду.

Период Тан выходит за рамки настоящего исследования. Я только вскользь упомянул европеоидных «тохаров», изображенных на фреске в Северном Синьцзяне с рыжими волосами и зелеными глазами. К. И. Петров («Очерки происхождения киргизского народа») считает, что китайцы ошибочно истолковали этническое имя (которое, по его убеждению, означает «красные» из-за красного цвета земли) и приписали народу рыжие волосы. Варвары-всадники из Юй-Чжоу в поэме Ли По, возможно тюрки, имели зеленые глаза. Даже позже китайцы знали о народе хуантоу шивей, «шивеях с желтыми головами». Чингисхан и его потомки имели светлые или рыжеватые волосы и синие глаза.

Можно предположить, что европеоиды хунну первоначально были членами покоренных племен, военнопленными или рабами. Некоторые, вероятно, да, но Цзинь Жиди, имевший рост 191 см, современник Но Ch'u-ping, являлся принцем крови сюту, царской ветви хунну. После покорения хунну современной Тувы во II в. до н. э. население, и ранее расово смешанное с преобладанием европеоидных черт, стало не меньше, а больше европеоидным.

Часто цитируемое описание Янь Шигуянь Шигу усуней, соседей и наследственных врагов хунну вроде бы доказывает, что когда-то усуни были в основном европеоидами: «Из всех жуней западных земель усуни самые необычные. Современные Ни, имеющие небесно-голубые глаза и рыжие бороды, выглядят как мартышки Mi [136] , – их потомки». Янь Шигу (579–645), очевидно, полагался на некий более ранний источник. Но является ли такой источник надежным?

Уже в то время, когда было известно лишь небольшое количество черепов с территории, занимаемой усунями, их признавали европеоидными. Дебец отметил легкую монголоидную примесь. Усуней не считали такими чистыми европеоидами, как предшествовавших им саков, которые выглядели как афганцы или жители северной части Индии, но «психологически усуни напоминали сегодняшних безродных узбеков или ферганских таджиков, то есть европеоидные черты были в них явно выраженными». По мере накопления материала местные различия стали более значительными, чем казалось вначале. Да и развитие шло не в одном и том же направлении. В III в. некоторые усуни были почти чистыми европеоидами, в то время как другие приблизились к южно-сибирскому типу, то есть приобрели отчетливые монголоидные черты. И все же ничто в материале не подтверждало заявление Янь Шигу, пока молодой казахский антрополог О. Исмагулов не опубликовал результаты своих исследований. Из 87 черепов из захоронений в Семиречье шесть, датированных приблизительно началом нашей эры, были или европейскими, или близкими к этому. Эти усуни не напоминали узбеков или таджиков, а были людьми с синими глазами и красными бородами.

Палеоантропологическая работа в Синьцзяне едва началась. Тем более примечательно, что некоторые черепа, найденные китайско-шведской экспедицией в 1928 и 1934 гг., указывают на существование в древнем населении европеоидов северного типа. Из трех черепов из Мирана, датированных I в. до н. э. – III в., возможно, один китайский, другой – тибетский с сильной северной примесью, а третий, вероятнее всего северный, с индоидными или монголоидными чертами. В III в. Миран считался тибетской крепостью, так что монголоиды вполне могли быть солдатами гарнизона. Присутствие индоидных черт вполне ожидаемо. Люди на фреске III в. – индийцы, надписи – на карости. Однако нордические черты явились неожиданностью. Череп из Черчен, к сожалению недатированный, является нордическим с индоидными и монголоидными примесями. Один из ранних черепов из района Лопнор, датированный I–III вв., – монголоидный с некоторыми нордическими чертами. В могильнике того же региона, только приблизительно после 200 г., нашли череп монголоида с отдельными нордическими чертами, и еще один – индоидный с нордической и слабой монголоидной примесью. Таким образом, в начале нашей эры европеоиды нордического типа жили в Семиречье и Синьцзяне.

Германцы в царстве Аттилы определенно не использовали письменность, которую ввел Вульфила, чтобы перевести Библию на язык готов. Они вырезали свои руны на мечах, наконечниках копий, брошах и пряжках, как это делали их далекие предки. Гунны, которых считали варварами даже остальные варварские народы, жившие вокруг [137] , письменности не имели. Писцами Аттилы были не гунны, а римляне: галл Констанций [138] , итальянец, носивший такое же имя, паннониец Орест [139] и Рустиций из Верхней Мёзии. В середине VI в. Прокопий описал гуннов, живших к западу от Меотиды, назвав их «абсолютно незнакомыми с письмом и несведущими в нем до сегодняшнего дня. У них нет писцов, и дети среди них не трудятся над буквами, когда растут» [140] .

Все, что мы знаем о языке гуннов, – это имена. Причем наши источники не сообщают их значений. Эти имена изучаются уже полтора века. Их отнесли к разным группам языков, от славянского до проточувашского. Задача историка, имеющего лингвистические навыки, или филолога, знающего историю, не может состоять в выделении того или иного имени и в сравнении их с тем, что он знает. Она должна заключаться в изучении всего комплекса материала.

Это было сделано только однажды. Вамбери составил список не только имен, которые, по его мнению, он мог объяснить, но и всего, что он мог найти. Его список не полон, многие из его этимологий представляются нам фантастичными, однако с точки зрения методологии он находился на правильном пути.

Хотя настоящее исследование касается аттильских гуннов (используя, возможно, не вполне корректный, но удобный термин, введенный Б. фон Арнимом), списки на следующих страницах включают имена и других гуннов. Часто утверждали, и я тоже это отмечал, что византийцы говорили о гуннах так же неопределенно, как и о скифах. Это справедливо для более поздних авторов, но в V и VI вв. византийские авторы определенно отличали гуннов от всех прочих северных варваров.

Приск, интересовавшийся иностранными языками, выделял гуннский из других языков, которые слышал при дворе Аттилы. Во время своего пребывания с гуннами и, возможно, раньше он достаточно узнал гуннский и готский языки, чтобы различать их. Он описал, как шут Зеркон вызывал смех у гостей на царском пиршестве своими гримасами, одеждой, голосом и беспорядочным смешением слов – латинских, гуннских и готских. Называя Эдекона гунном, Приск имел в виду, что тот говорил на гуннском языке.