Чтение онлайн

[…] После этого, велев отпереть дверцу в обнесенный стеною сад при дворце, все перешли туда. Уже при входе они были поражены тем дивной красоты зрелищем, какое являл собой сад, а затем начали рассматривать его во всех подробностях. Боковые дорожки, широкие и прямые, как стрелы, пересекали сад в разных направлениях, а под сводом виноградных лоз, суливших изрядный урожай, тянулась главная аллея. Лозы столь сильный источали аромат, сливавшийся с запахом множества других растений, благоухавших в саду, что вошедшим показалось, будто они дышат всеми благовониями Востока. Дорожки были обсажены белыми и алыми розами и жасмином, – вот почему не только по утрам, но и когда солнце стояло высоко, здесь можно было всюду гулять в приятной, душистой тени, не опасаясь солнечных лучей. Сколько здесь было растений, и какие именно, и в каком порядке они были посажены – об этом долго рассказывать; довольно сказать, что нет на свете такого чудесного растения, в нашем климате произрастающего, которое не было бы здесь представлено в изобилии. Посреди сада, – и это, пожалуй, составляло главную его достопримечательность, – находилась лужайка, издали казавшаяся черной – такой темно-зеленой заросла она травкой, – пестревшая великим множеством цветов, обсаженная апельсинными и лимонными деревьями, сгибавшимися под тяжестью и спелых, и еще незрелых плодов, обсыпанными цветом, отбрасывавшими приятную для глаз тень и радовавшими обоняние. Посреди лужайки стоял беломраморный фонтан, украшенный чудными изваяниями[97].

Это hortus conclusus[98], единственное место, где царит веселье, контекст, в который часто помещали Деву Марию на картинах той эпохи.

«Запертый сад – сестра моя, невеста, заключённый колодезь, запечатанный источник» – это мы можем прочитать в «Песне Песней, 4, 12». Такой и изображена Богоматерь в «Мадонне дель Розето» (рис. 28), приписываемой Микелино да Безоццо.

Это потрясающее возвращение в атмосферу легкости и беспечности после строгости византийского искусства и целомудренной живописи Джотто, уступивших место шуткам и веселью.

Дева Мария сидит с Младенцем на коленях посреди сада, защищенного живой изгородью из роз, над которой порхают проворные ангелочки – новые путти. Они развлекаются, срывая цветы и складывая их в корзину, которую держат в руках два их товарища. Цветы предназначены в дар святой Екатерине Александрийской, царице-великомученице, принужденной исполнять роль простой компаньонки, плетущей венок из роз. Роза здесь выбрана отнюдь не случайно: это весенний цветок с сильным ароматом и кратким временем цветения, как сама юность. Этот цветок больше всего подходит молодой повелительнице, протягивающей руку за пальмовой веткой мученицы. Однако эта деталь не в силах бросить тень на веселье, которым брызжут херувимы, сторожащие сад и развлекающие Мадонну. Подобно молодым героям «Декамерона», некоторые из них сидят, сгрудившись вокруг священного текста, и обсуждают тайны Божьего Слова, другие качают воду из позолоченного фонтана, третьи стараются привлечь внимание Младенца Иисуса, сосущего палец в нерешительности: то ли уступить их заразительной энергии, то ли продолжать нежиться в объятиях матери.

Рис. 28. Микелино да Безоццо (атр.). Мадонна дель Розето. Ок. 1420–1435. Дерево, темпера. Музей Кастельвеккьо, Верона

В этом саду никто не улыбается, тем не менее в нем царит умеренное и целомудренное веселье. В Средние века оно воспринималось как ясность духа, ощущающего свою близость к Богу. Веселость – это чистое чувство, длящееся до тех пор, пока его не испортит желание. Ему чужды грубость и вульгарность. Это идеальная эмоция, способная существовать только будучи защищенной от вульгарности окружающего мира.

На доске, хранящейся во Франкфурте, так называемый Мастер верхнего Рейна[99] примерно в 1410 г. изобразил Деву Марию сидящей у шестиугольного стола в то время, как она листает золотую книгу в цветущем саду, окруженном зубчатыми стенами; слева от нее одна из Жен-мироносиц собирает плоды на переднем плане, другая черпает воду золотым черпаком из источника жизни, а третья держит цитру перед Младенцем Иисусом. Справа мы видим что-то вроде предыстории святой беседы между святым Георгием, которого можно узнать по дракону, валяющемуся кверху брюхом у его ног, святым Михаилом Архангелом с обезьяной на цепи, символом усмиренного демона, рядом с ним и святым Себастьяном, прислонившимся к дереву.

Цветущий сад, надежно защищенный от внешнего мира неприступной стеной, похож на земной рай. Веселость – по мнению средневековых художников – это первое чувство, которое испытывает человеческое существо, вернувшееся к естественным и подлинным отношениям с природой.

Сцена из Священной истории послужила лишь предлогом для того, чтобы показать группу молодых людей, предающихся разнообразным занятиям: чтению (Мария), музыке, сбору плодов, беседе, черпанию воды из свежего источника. Обнесенный стеной сад полон цветов и птиц, многочисленные приятные подробности напоминают о придворной жизни: обезьянка, накрытый стол, ирисы и другие цветущие растения, посаженные по периметру сада. Веселость – это эмоция, доступная только искусству, поскольку очень скоро становится понятно, что это блаженное и мимолетное состояние, о котором можно только мечтать.

Светское веселье

Помни, кто во цвете лет, —

Юн не будешь бесконечно.

Нравится – живи беспечно:

В день грядущий веры нет.

Это Вакх и Ариадна.

Все спеша от жизни взять,

Ненаглядный с ненаглядной

Обращают время вспять.

Да и свита, им под стать,

Веселится бесконечно.

Нравится – живи беспечно:

В день грядущий веры нет.

Этих юных козлоногих

К нимфам тянет, и они,

По лесам охотясь, многих

Заманили в западни.

Как им весело, взгляни —

Пляшут, скачут бесконечно.

Нравится – живи беспечно:

В день грядущий веры нет.

Этим стройным нимфам любо

Попадаться в сети к ним:

Только тот, чье сердце грубо,

От любовных стрел храним.

Нимфы к милым льнут своим,

Песня льется бесконечно.

Нравится – живи беспечно:

В день грядущий веры нет.

Тушей на осла навьючен,

Следом движется Силен,

Столь же стар и столь же тучен,

Сколь от выпивки блажен.

Глупо жаждать перемен,

Если счастлив бесконечно.

Нравится – живи беспечно:

В день грядущий веры нет.

Наконец Мидас влечется, —

Превращает в злато он

Все, к чему ни прикоснется.

Но на скуку обречен,

Кто вменил себе в закон

Наживаться бесконечно.

Нравится – живи беспечно:

В день грядущий веры нет.

Ждать до завтра – заблужденье,

Не лишай себя отрад:

Днесь изведать наслажденье

Торопись и стар и млад.

Пусть, лаская слух и взгляд,

Праздник длится бесконечно.

Нравится – живи беспечно:

В день грядущий веры нет.

Славьте Вакха и Амура!

<