Чтение онлайн

После того как власть в Индии перешла в руки мусульман, индийский мусульманский двор стал самым роскошным во всем исламском мире. Когда его влияние распространилось на основную часть индийского субконтинента, тимуридское правительство получило в свое распоряжение огромный экономический потенциал, на основе которого уже можно было установить стабильный аграрный социальный и политический порядок. В XVII веке двор монарха стал еще более пышным. И все же во время правления Джахангира и Шаха-Джахана шло постепенное ослабление основ центральной власти. Во второй половине XVII века государство оказалось в затруднительном финансовом положении. С одной стороны, оно старалось выплачивать деньги соразмернее, чем раньше. С другой — экономика страны находилась в неудовлетворительном состоянии, и оставалось все меньше ресурсов, из которых можно было платить; все это произошло во многом из-за самой политики Тимуридов.

Культурная жизнь и политические претензии тимуридских привилегированных классов требовали больших затрат. Во имя сохранения военной морали и дисциплины казалось целесообразным (хотя менее существенным, чем для неустроенных военных государств Средневековья) продолжить завоевания. Индийские Тимуриды, в отличие от Сефевидов, были еще достаточно сильны, чтобы содержать мощную армию и пытаться расширить свою империю. Особенно важным было установить господство над государствами Деккана; армия становилась все больше, пушки, являвшиеся признаком сильной центральной власти, стали более мощными и тяжелыми. Более того, правительству пришлось установить жесткий контроль над путями сообщения между удаленными регионами, поскольку, когда император Аурангзеб переместил свою ставку в Деккан, это стало причиной серьезного кризиса, так как чиновники не могли вовремя получать и, следовательно, успевать исполнять его приказы. Несмотря на все эти трудности, армия сохраняла эффективность даже при некотором недостатке подвижности, что было характерно и для войск Бабура и Акбара. Ситуация в государстве требовала не только больше затрат, но и постоянного жесткого контроля; честность большинства чиновников была более чем сомнительна.

В то же время расходы на придворную культуру также постоянно росли. С самого начала своего существования династия Тимуридов не только привлекала иностранных ученых и деятелей искусства, но и тратила огромные средства на предметы роскоши. Талант, не признанный по каким-либо причинам в Иране или в районе Сырдарьи — Амударьи, обретал надежное и дружественное покровительство в богатой Индии, так же тепло встречали и торговцев из Китая, Европы или из другой точки земли. С установлением высокого уровня внутреннего порядка и политического контроля над всей территорией обширной империи, как и в Сефевидской империи, двор стал еще более роскошным.

Однако подобное положение сложилось не за счет эксплуатации всех экономических ресурсов Индии в целом. Тимуриды (равно как и Сефевиды) направили работу крупнейших предприятий на нужды двора и тем самым увеличили инвестиции в промышленность страны. Являясь аграрным по своей сути, тимуридское государство мало интересовалось торовлей, значение которой в этот период возросло. Со времен союза Хумаюна с португальцами против Гуджарата государство не предприняло попыток взять под контроль морские торговые пути (после завоевания Гуджарата местным властям здесь вообще было не до моря). Это позволило португальцам, пользуясь своим монопольным положением, поднять цены. Несмотря на то что, как и в Персии, торговцы сумели сколотить себе состояния, решающее значение в экономике по-прежнему играло сельское хозяйство.

Джахангир и его супруга Нур Джахан. Могольская миниатюра

Во многих центральных областях державы Акбара налоги на землю постепенно выросли по сравнению с установленной нормой трети от урожая. Эти изменения особенно больно ударили по крестьянам, чье благосостояние в XVI веке заметно ухудшилось. Обесценивание денег (из-за притока американского серебра) повлекло рост налогообложения в денежном исчислении, которое сопровождалось и прямым увеличением налогов. Критики из числа современников приписывали этот упадок плохому управлению землями со стороны военных чиновников, которые (несмотря на поощрение правительства за улучшение продуктивности сельского хозяйства) старались выжать из своих владений максимум дохода сейчас, не задумываясь о будущем. В связи с интенсивным использованием передаваемых им земель, которое подразумевалось централизованной системой рангов и жалований мансабдар, интерес в долговременном поддержании плодородности земли снизился. Казалось, что перенапряжение сельскохозяйственной базы административного аппарата могло закончиться очень плачевно, вплоть до распада всей системы. В любом случае одновременно с увеличением поборов был отмечен определенный упадок производительности; начался отток крестьян в земли, где правительственный контроль был слабее, в лесистые местности, непригодные для земледелия (эти крестьяне воспринимались государством как бунтари), в земли, не принадлежавшие вельможам, где Тимуридам можно было платить фиксированный налог, как делали мелкие индуистские правители. В итоге великий император с трудом мог находить земельные ресурсы для обеспечения невероятно разросшегося бюрократического аппарата [377] .

Аурангзеб на золотом троне в окружении свиты. Могольская миниатюра

Аурангзеб Аламгир вскоре после восшествия на престол столкнулся с финансовым кризисом, который к концу его правления принял катастрофические размеры.

Представителям династии Тимуридов было свойственно философское восприятие мира, которое обнаружилось у Акбара. Как мы уже отмечали, сходных взглядов придерживался Джахангир, хотя он не обладал необычайным чутьем своего предка. Сын Джахангира, Хусрав, отличался достаточно широкими взглядами, но был убит как мятежник. Любимый сын Шаха-Джахана, Дара Шико, примкнул к кадирийскому тарикату и написал обращение, в котором утверждал, что в Упанишадах содержится такое же толкование истины, как и в суфизме. Этот молодой человек был не без способностей, но ему не хватало твердости духа Акбара и Бабура. Он был свергнут с престола, а затем и убит своим братом Аурангзебом. В каждом из этих конфликтов находились те, кто провозглашал верность нормам шариата во имя ислама. Возможно, это и не решало исход борьбы, однако движение в мусульманском правящем классе, направленное против универсалистской традиции династии, не ослабевало и, возможно, даже становилось сильнее.

Аурангзеб не стал резко изменять общую политику предшественников. Хотя лично он сам был последователем шариатской и коммуналистской традиции, и даже в некоторой степени отличался фанатизмом. У него были тесные отношения с суфиями Чишти, оставшимися со времен Акбара и убедившими Аурангзеба поддержать их в желании использовать музыку в церемониях зикр вопреки решению мухтасиба. Также известно, что он был в дружественных отношениях с последователями Сирхинди, Муджаддиди Накшбанди, позволил знатокам фикха не платить налог, даровал им монополии и тому подобное. Он крайне враждебно относился к тем, кого сунниты считали еретиками, казнив некоторых из них в своих владениях (что было редкостью для тимуридской Индии). Более того, он предпринял все меры, чтобы запретить шиитское отправление мухаррамского траура по Хусейну. Когда пришло время выбора, Аурангзеб склонился к шариату и суннитскому коммунализму.

Пока Аурангзеб был в Деккане только представителем своего отца, пытаясь подчинить два оставшихся декканских княжества (Биджапур и Голконда), возникли оппозиционные силы, которые противостояли ему в течение всего правления. Индуистские горцы с побережья Мараты, которые играли роль резервных войск декканских султанов, выказали свое недовольство новой имперской властью. Своим лидером в Шиваджи они избрали индуистского военачальника Мараты, который не мог занять в тимуридской системе поста, отвечающего его амбициям, и под его предводительством создали в родных горах независимое государство. Оттуда они отправились в поход на тимуридское государство и на декканский султанат Биджапур. Недовольные (в том числе мусульмане) со всех концов Деккана присоединились к горцам, и вместе они отразили многочисленные попытки уничтожить их.

Аурангзеб понимал, что ответ на подобные угрозы был необходимым шагом для мусульманского лагеря, который, по его мнению, требовал более крепкой религиозной дисциплины. Во всяком случае, он позволил своим религиозным предрассудкам повлиять на политику. Он боролся с любыми формами распущенности среди мусульман, например настаивал на принятии более суровых мер, чем были при Шахе-Джахане, против распития вина (однако он закрывал глаза на несоблюдение этого запрета западноевропейскими наемниками, без которых не мог обойтись). В соответствии с нормами шариата сотрудничество с индуистами было в принципе недопустимо, и в этом вопросе Аурангзеб отличался особой предвзятостью: он сократил количество индуистских праздников, которые он (как монарх) должен был посещать, а также заменил придворных астро-логов-индуистов мусульманами. Впоследствии он запретил проведение всех индуистских праздников в пределах военного лагеря. Затем Аурангзеб удвоил налогообложение индуистских купцов, сохранив при этом прежними налоги на мусульман. Среди чиновников оставались индуисты, но теперь они обладали меньшими полномочиями. В 1679 году Аурангзеб предпринял попытку еще больше ограничить в правах индуистов, ссылаясь на законы шариата о немусульманах зимми, символически пересмотрев закон о налоге джизья для некоторых зимми. Обычно это был довольно крупный налог, и обложение им было довольно унизительным, особенно для зимми, служивших в армии. Одним из самых наглядных проявлений его политики стало уничтожение под разными предлогами индуистских храмов.

Шах Джахан на коне. Могольская миниатюра

Подобная религиозная политика осложнялась возрастающим напряжением в экономике. Совершенно очевидно, что иная политика ничего не дала бы для его облегчения, поскольку страсть к роскоши могла только усилить беды крестьянства. Изящный светский универсализм, удовлетворяющий потребности привилегированных групп различных вероисповеданий в создании общей блестящей культуры, мало что сделал для тех, кто находился за пределами тонкой прослойки высших классов. Давняя идея универсальной социальной справедливости не нашла себе места в этой, пусть и достаточно гуманной, культуре. Недовольство политикой предыдущих правлений со временем возрастало и в среде местных привилегированных классов. Но, к сожалению, шариатский коммуналистический фанатизм не ставил перед собой цели остановить этот процесс. Хотя в идеале шариатский дух должен был воззвать к сокращению затрат на царский двор, который облагался значительно облегченным налогом и был очень далек от идеала скромности, который пропагандировал обновленный шариат.

Девушка с лотосом. Могольская миниатюра

Незначительное сопротивление со стороны крестьян существовало всегда, но сейчас начались настоящие мятежи. Причиной одного из важнейших восстаний индуистов — земледельцев Доаба в окрестностях замка Джат, находившегося между Гангом и Джамуной недалеко от самой Агры, стало разрушение почитаемого в народе храма. Хотя настоящим мотивом были совершенно непомерные налоги. Заручившись поддержкой обитателей замка, крестьяне и мелкие землевладельцы объединили свои силы и изгнали сборщиков податей, а затем устроили набеги на соседние города. Повстанцы сохраняли контроль над этой территорией с 1669 по 1689 г. В горной местности западнее Джата в 1670-е гг. существовал индуистский религиозный культ почитателей Кабира, выражавший определенный тип религиозного универсализма, на основе которого началось восстание крестьян Сатнами. В остальном этот мятеж во многом напоминал восстание в Джате.