Чтение онлайн

руки инквизиции и еще более в этом убедилась с тех пор, как столько

богословов-папистов, после нескольких попыток, не могли выставить

аргументов, которые бы она не предвидела и на которые не приготовила бы

солидного и доказательного ответа. В самый момент казни дон Хуан Понсе де

Леон, только что отрекшийся от ереси, уговаривал Марию не доверяться учению

брата Кассиодора, а принять учение богословов, приходивших в тюрьму для ее

наставления. Мария враждебно встретила эти советы и назвала его невеждой,

идиотом и болтуном. Она прибавила, что не осталось времени для споров, а

остающиеся минуты жизни следует употребить на размышления о страстях и

смерти Искупителя, чтобы укрепиться в вере, через которую можно получить

оправдание и спасение. Несмотря на такое упорство, несколько священников и

множество монахов, видя, что на Марию уже надели ошейник, стали настоятельно

просить, чтобы во внимание были приняты ее юность и ее изумительные

способности, и согласились услышать от нее Верую, если она захочет его

прочитать. Инквизиторы согласились на их просьбу, но едва Мария окончила

Верую, как начала истолковывать члены Символа веры о католической Церкви и о

суде над живыми и мертвыми [823] в лютеранском смысле. Ей не дали времени

закончить: палач задушил ее, и она была сожжена после смерти. Такова

подлинная история Марии Бооркес, согласно документам процесса, с донесением

об аутодафе (писанным неизвестным на другой день после церемонии) и с

рассказом, опубликованным Гонсалесом де Монтесом, современником Марии. Этот

автор, разделявший ее убеждения, составил ее апологию. Филипп Лимборх

почерпнул оттуда сведения, переданные в его книге с таким лаконизмом в

области собственных имен, что ввел в заблуждение испанского автора повести,

напечатанной в Байонне.

XVI. В числе восьмидесяти человек, присужденных на этом аутодафе к

епитимьям, был мулат [824], слуга дворянина из Пуэрто-де-Санта-Марш. Он был

объявлен ложным доносчиком. Этот презренный человек, украв распятие, отделил

от него фигуру Христа; сначала он повесил ее себе на шею, потом запрятал

вместе с плетью в сундук в доме своего господина и донес инквизиторам, что

его господин хлестал и таскал ежедневно это изображение. Доносчик прибавил к

этому, что если отправиться, не теряя времени, в дом его господина, то можно

будет убедиться в истине сообщения. Вещи были найдены; дворянин был

переведен в секретную тюрьму святого трибунала. Впоследствии правду выяснили

после нескольких розысков, направленных самим обвиняемым, который заподозрил

своего раба в доносе на него из-за мести. Дворянину вернули свободу, а

клеветник был приговорен к четыремстам ударам кнута и шести годам галер.

Первой части своего наказания он подвергся в Пуэрто-де-Санта-Мариа. Я уже

говорил, что закон основателей инквизиции осуждал такого рода виновных на

кару по закону возмездия. Но необходимость поощрять ябедничество заставила

инквизиторов пренебрегать этим законом.

XVII. Незадолго до севильского аутодафе, а именно 18 августа 1559 года,

Павел IV умер в Риме. Едва узнав об этом, народ бросился толпой к

инквизиции, освободил узников, сжег дом и архив трибунала. Стоило много

труда и денег, чтобы помешать разъяренной черни поджечь монастырь Сапиенца,

в котором жили доминиканские монахи, ведавшие почти всеми делами римской

инквизиции. Главный комиссар был ранен; его дом сожжен. Память Павла IV,

покровительствовавшего установлению инквизиции, беспрестанно осыпали

оскорблениями. Его статуя была сброшена с Капитолия и разбита на куски.

Повсюду уничтожали гербы фамилии Караффа; даже останкам папы было бы

нанесено оскорбление, если бы ватиканские каноники не похоронили его тайно,

а папская гвардия не заставила бы уважать жилище первосвященников. Этот

римский мятеж против инквизиции не устрашил испанских инквизиторов. А народ

испанский был воспитан в правилах, совершенно противоположных правилам его

предков времен Фердинанда V и первого десятилетия Карла V. Люди, способные

размышлять, знают, как глубоки впечатления детства даже от таких вещей, в

которых с течением лет начинаешь видеть обман и иллюзию.

Статья вторая

АУТОДАФЕ 1560 ГОДА

I. Севильские инквизиторы, рассчитывавшие, может быть, на присутствие

Филиппа II, приготовили для него второе аутодафе, подобное вальядолидскому.

Потеряв надежду привлечь монарха, они исполнили эту церемонию 22 декабря

1560 года. Здесь сожгли четырнадцать человек живьем и трех формально;

тридцать четыре человека были подвергнуты епитимьям, и прочли также

примирение трех других жертв, которых особенные причины побудили осудить до

аутодафе. Доктор Эгидий, каноник-учитель Севильи (о котором уже столько раз

говорилось в этой Истории), был одним из тех, чью статую сожгли. Двое других

были доктора Константин и Хуан Перес.

II. Константин Понсе де па Фуэнте родился в Сан-Клементе-де-Ламанче, в

епархии Куэнсы, учился в Алькала-де-Энаресе вместе с доктором Хуаном Хилем,

или Эгидием, и с доктором Варгасом, который умер в то время, когда

инквизиция занималась судом над ним. Эти три богослова объединились в

Севилье и стали тремя главными вождями лютеран, которых они тайно

направляли, пользуясь в обществе репутацией не только хороших католиков, но

и добродетельных священников, потому что их нравы были чисты и безупречны.

Эгидий много проповедовал в митрополии; Константин менее проявлял свое

усердие, но получал столько же, если не больше, одобрений; Варгас толковал с

кафедры Священное Писание. Капитул кафедрального собора Куэнсы

беспрепятственно решил избрать доктора Константина каноником-учителем