Чтение онлайн

Ко времени смерти Аутари (590) Лангобардское королевство, несмотря на формальную зависимость от Франкского, обладало Ломбардией, Тусцией и, кроме того, герцогствами Сполето и Беневенто. Но ему не принадлежала Южная Италия (Салерно, Неаполь, Апулия, Калабрия, Сицилия), а главное — его владения в Средней Италии были перерезаны — от северо-западного берега Адриатики до восточных берегов Тирренского моря — довольно широкой полосой, находившейся в зависимости от Византии; она состояла из Романьи и Пентаполиса (т. е. Равеннского экзархата) на востоке и из Римского дуката на западе. Хотя в самом конце VI и в начале VII в. при короле Агилульфе (591–616) лангобарды делали опустошительные набеги на Южную Италию (от Беневенто и Неаполя до Калабрии), тем не менее длительное политическое господство лангобардов удержалось лишь в описанных выше границах. Дальнейшая завоевательная политика лангобардских королей VII–VIII вв., от Агилульфа до Ротари и Гримоальда и далее от Лиутпранда до Айстульфа, и была направлена главным образом на овладение Равеннским экзархатом и Римским дукатом с целью создания сплошной непрерывной территории лангобардского господства в Италии.

Лангобардская Италия в I–V вв

Попытка создания Лангобардского государства, которое обладало бы всей Италией, так и не увенчалась успехом. Она наталкивалась на ряд политических препятствий, которые оказались непреодолимыми (не говоря уже о росте феодализации внутри Лангобардского королевства, которая дала свои результаты лишь в VIII в.). Эти препятствия сказались уже в самом конце VI — начале VII в. и продолжали мешать объединительным попыткам королевской власти вплоть до падения лангобардского господства. Они заключались прежде всего в политике Византийской империи, не желавшей признавать лангобардского владычества в Италии, затем в стремлении папства занять самостоятельную позицию по отношению к лангобардам и с этой целью завязать связи с Византией и, наконец, в крайне агрессивной, а иногда колеблющейся позиции герцогов. Последние, с одной стороны, вели совершенно независимую завоевательную политику, а с другой, то выступали против королевской власти в союзе с ее врагами, то временно солидаризировались с нею. К этому присоединялась вражда католиков и ариан, а также захватническая тенденция отдельных герцогов (особенно южных — Сполето и Беневенто), осаждавших и подчас разрушавших города и производивших сильный натиск на римские земельные владения. В этой сложной, запутанной обстановке постоянных усобиц разных лангобардских властителей друг с другом и жестокой эксплуатации некоторых городов Средней Италии (например, Тусции) Равеннским экзархатом посредством византийской податной системы папа Григорий I попытался сыграть роль посредника между арианами-лангобардами и Византией. Не желая превратиться в лангобардского епископа, Григорий I опирался на свои церковные, а также бывшие государственные владения в Сицилии, которые продолжали эксплуатироваться по образцу римских патримониев трудом колонов и рабов под управлением кондукторов. Григорий I считал себя призванным управлять не только этими сицилийскими (а также некоторыми африканскими) патримониями, но и целым рядом земель в Южной и отчасти Средней Италии — в Бруттии, Калабрии, Салерно, Кампании, где римские воины, спасаясь от набегов лангобардов, селились вокруг стен некоторых бургов (например, Амальфи).

Политика Григория I не дала результатов, так как совпала с усилением лангобардской агрессии. Как раз в начале правления короля Агилульфа лангобарды произвели ряд завоеваний как на севере, так и на юге. В то время как экзарх собирал силы против короля вокруг Равенны, герцог Сполето, захватив перевалы через Апеннины, служившие связующими путями между Равенной и Римом, в 592 г. оборвал связи между этими важнейшими центрами византийской власти в Италии и изолировал Рим и Неаполь. Одновременно отдельные отряды лангобардов совершали успешно набеги из Аукании и Бруттии на Неаполь и Калабрию, изгоняя епископов, аббатов и других представителей католического духовенства.

Вслед за тем Агилульфу пришлось вести ожесточенную борьбу не только с южными, но и с северными герцогами, которые (как, например, герцоги Бергамо и Муравизо) поднимали восстания против короля, а иногда и переходили на сторону Византии. В процессе этой борьбы Агилульф осадил Рим (593 г.), а затем, использовав поддержку Беневентского герцога и посредничество папы Григория I, заключил временное перемирие с Византией (598–601) ценою уплаты ею дани лангобардам. Однако вскоре после этого Агилульф, вступив в союз с аварами и частично со славянами против франков, сам нарушил перемирие и захватил ряд городов и областей в Северной Италии. Дальнейшие его походы, прерываемые двукратным перемирием с Византийским экзархом, не внесли радикального изменения в политическое положение Италии.

В последние годы правления Агилульфа (610–616), а также при двух его преемниках Адолоальде (616–626) и Ариальде (626–636) Лангобардское королевство не только не достигло больших успехов в смысле овладения всеми территориями Италии, но и вообще по-прежнему представляло собою не настоящее политически оформленное государство, а конгломерат или, вернее, хаос пересекающихся политических сил различных властителей в лице герцогов. Последние при ослаблении королевской власти взяли на себя инициативу защиты границ Лангобардского королевства, особенно на северо-востоке, где лангобардам угрожали авары, порвавшие союз с ними и вступившие в сношение с византийским императором на Балканах. Хотя отношения лангобардов с франками улучшились, но лангобарды до 628 г. должны были уплачивать им дань.

Неспособность королевской власти в первые десятилетия VII в. справиться с все возраставшей мощью герцогов в значительной мере объясняется тем, что короли сами были выходцами из среды герцогов и избирались ими, а не знатью и массой свободных воинов, что ставило их в некоторую зависимость от герцогов. Так или иначе, власть герцогов и короля противостояла друг другу так же, как и в конце VI — самом начале VII в. Разница заключалась лишь в том, что тогда королевская власть выступала против герцогов, как сторонников Византии, а теперь король в лице Ариальда вел тайные переговоры с экзархом против герцогов. Укрепление политического строя Лангобардского королевства и достижение новых успехов лангобардов в борьбе с Византией произошли лишь в правление короля Ротари (636–652). Ротари, бывший герцог Брешии, был провозглашен королем всей лангобардской знатью, видевшей в нем сторонника антивизантийской политики.

Обосновавшись в Павии, как своей столице, Ротари порвал с Равеннским экзархом и начал проводить энергичную самостоятельную политику по отношению к герцогам. Это выразилось прежде всего в том, что его власть вынужден был признать герцог Беневенто Арихис, который перед тем около полувека почти бесконтрольно хозяйничал во всей Южной Италии. В распоряжении Ротари оказались также земельные фонды (а следовательно, и военные силы), каких у лангобардских королей не было со времени Аутари и произведенного при нем раздела земельных владений между герцогами и королем. Уже Агилульф стремился, исходя из своей власти в Павии, расширить частные владения короля. Это удалось выполнить Ротари, который путем ряда завоеваний установил связь между своими герцогскими владениями вокруг Брешии и прежними королевскими землями в районе Павии.

Ротари двинулся через Апеннины, захватил и разрушил города на побережья Тирренского моря до самой франкской границы и занял владения Миланского епископа (резиденция которого находилась с конца VI в. в Генуе). Территория непосредственного владычества Ротари в результате этих походов простиралась от острова Гарда, граничившего с герцогством Брешией, и от границ римских владений в провинции Эмилии до моря и отрогов приморских гор. Тем самым лангобардские владения на северо-западе Италии, до тех пор отрезанные от Тирренского моря бывшими римскими территориями, приобрели цельность и закругленность, сделались сплошными. Самое существенное значение этих событий для политического строя Лангобардского королевства — в том, что территориальные приобретения Ротари достались не герцогам, а королю. Однако одновременно наметилось противоречие между западной частью Северной Италии, которая находилась в руках короля (Нейстрией) и восточной частью (Австразией), где еще сохраняли силу герцоги Фриуля и Тренто. Но Ротари вмешался и в сферу влияния фриульского герцога, разрушив один из городов, державших сторону римлян, на его территории. Кроме того, он совершил поход и в пограничные владения Равеннского экзархата. Приблизительно в те же годы (643–649) Беневентский герцог, вероятно, в союзе с королем, продвинулся в Южную Италию, взял Салерно, осадил Сорренто, а его преемник стал угрожать Неаполю. В 652 г. Ротари заключил перемирие с римскими военными силами,

Хотя Ротари и был арианином, ему пришлось в борьбе с католицизмом держаться осторожной и оборонительной тактики, которую диктовала международная обстановка: с одной стороны, напряженные отношения папства с империей, ослаблявшие угрозу со стороны католической партии, а с другой стороны, опасения перед активностью католического Франкского королевства.

В противоположность Ротари его ближайший преемник Ариперт (652–661), как представитель Баварской династии, держался католической ориентации, давал привилегии католическим епископам и избегал конфликтов с империей. Но его правление было слишком кратковременным и слабым для того, чтобы создать прочный поворот в политике лангобардской королевской власти. Ее новое усиление произошло при короле Гримоальде (662–671), бывшем Беневентском герцоге, выходце из рода фриульских герцогов. Гримоальду удалось объединить североитальянские владения короля, увеличенные уже при Ротари, с южноитальянскими, вследствие чего собственные королевские владения уже не уступали по размерам и значению владениям всех герцогов в совокупности. С целью упрочить положение на севере Италии Гримоальд сделал там ряд земельных пожалований своим людям из Беневентского герцогства. Вслед за тем он отразил набег франков из Прованса на Италию, которому суждено было стать последним в течение VII в., и заключил мир с Франкским государством.

Однако на юге Италии угрожала возросшая активность императора Константа, вторгшегося в Апулию и захватившего город Беневенто. Гримоальд, опасавшийся возможности возрождения союза франков с Византией, предпринял поход на юг при помощи военных сил Северной Италии и снял осаду с Беневенто. В результате успешного похода сын Гримоальда Ромуальд, ставший герцогом Беневенто, получил возможность отвоевать захваченные Константом территории, а затем распространить свое господство дальше, чем прежние Беневентские герцоги, путем захвата Таранто, Бриндизи и Адриатического побережья на юге (с помощью булгар). Тем временем Гримоальд укреплялся на севере Италии и в герцогстве Сполето; подавляя восстания во Фриуле, он обращался за поддержкой даже к аварам. Одновременно Гримоальд проводил арианскую политику.

При его преемниках из Баварской династии опять усилилась католическая партия; появилось много католических монастырей, и католические епископы стремились к примирению папства с империей, которое и было достигнуто в 680 г. После этого Лангобардское королевство стало католическим государством, хотя в разных его частях реорганизация церкви происходила по-разному: на севере отдельные герцоги оставались враждебными католической церкви, а в Средней Италии они шли на примирение с ней.

Королевской власти предстояло еще сломить сопротивление мощных герцогов Австразии. После того как это было выполнено, принятие лангобардами католичества и безуспешность попыток византийского императора вернуть всю Южную Италию привели к длительному миру между лангобардами и Византией, отказавшейся от притязаний на бывшие римские владения в Италии.