Чтение онлайн

Перерастание капитализма в монополистическую его фазу, разгоревшееся соперничество великих держав, добивавшихся окончательного раздела и передела мира, резкое обострение классовых противоречий в отдельных странах и небывалый еще накал борьбы между трудом и капиталом — таков был международный климат, в котором в Италии созревали экономические и политические процессы, вызывавшие необходимость крутого поворота в общественной жизни.

Запоздало, с трудом преодолевая препятствия, продолжая страдать «не только от развития капиталистического производства, но и от недостатка его развития»[473], следовала Италия за опередившими ее более сильными державами. Неравномерно, в своеобразной форме, обусловленной социально-экономическими особенностями развития страны, протекал процесс перерастания итальянского капитализма в империализм. В отличие от высокоразвитых капиталистических стран, Италия была страной сравнительно отсталой, обремененной феодальными пережитками, почти лишенной естественных ресурсов, страной, трудящееся население которой в большинстве своем влачило нищенское существование. Своеобразная особенность экономической и социальной структуры Италии заключалась также в резкой диспропорции в уровне развития отдельных частей страны; индустриальный Север и отсталый аграрный Юг составляли как бы две различные, обособленные страны, «две Италии», как говорили в те годы.

Отсюда прерывистый, скачкообразный ход развития, отмеченный то быстрым нарастанием, то замедлением и даже резким спадом хозяйственной деятельности. Так, выйдя в самом конце XIX в. из экономического тупика 1887–1896 гг., Италия пережила затем период беспрецедентного экономического подъема, продолжавшийся — не без остановок и срывов — до 1907–1908 гг., когда экономический кризис принял в этой стране весьма острый и затяжной характер. Последствия его сказывались до самого конца мировой войны, ускорив процесс концентрации промышленности и капиталов, еще более усилив роль банков в народном хозяйстве, тем самым содействуя образованию финансового капитала.

Итальянский капитализм, для форсированного развития которого лишь с объединением страны в 1860–1870 гг. создались необходимые предпосылки, уже к концу века стал перерастать в капитализм монополистический. Это обстоятельство наложило свой отпечаток на формы и методы осуществления индустриализации страны; крупная промышленность современного типа складывалась в Италии (в отличие от английской или французской) не в период домонополистического капитализма, а преимущественно под эгидой финансового капитала[474].

Отличительной особенностью развития Италии являлись и хронологические рамки, в которых развернулся процесс перерастания итальянского капитализма в империализм. Начавшись на стыке старого и нового веков, этот процесс далеко еще не завершился к началу первой мировой войны. Однако сдвинутый во времени, он происходил в более сжатые сроки, нежели в передовых европейских странах. Сравнительно быстрые темпы развития итальянского монополистического капитала обусловливались факторами внутреннего и внешнего порядка. Таковыми являлись прежде всего: жестокая эксплуатация труда (так, заработная плата итальянских рабочих была одной из самых низких в Европе); наряду с капиталистическими по-прежнему применялись и полуфеодальные методы ограбления масс; значительную роль играло проникновение в страну иностранных капиталов, преимущественно германских, что ускоряло появление на итальянской почве присущих более развитым странам форм и методов организации производства. Подобного рода «модернизация» экономики подстегивалась ожесточенной конкуренцией, с которой итальянским предпринимателям приходилось сталкиваться на мировых рынках, а также нараставшими экспансионистскими устремлениями наиболее агрессивных сил итальянского капитализма. Наконец, решающее значение для развития этих процессов имело возраставшее вмешательство государства в экономическую жизнь страны — вмешательство, которое все более явно диктовалось интересами заправил крупных предприятий и верфей, акционерных обществ и банков, т. е. капиталистических групп более современной формации, которые уже успели сложиться к началу XX в. и являлись носителями созвучных новой эпохе экономических тенденций, политических воззрений и психологии.

Преимущественно в угоду этим классовым силам все решительнее проводилась экономическая политика ускоренной индустриализации, предусматривавшая таможенный протекционизм, щедрые субсидии и прибыльные заказы определенным отраслям промышленности — таковыми были в начале века металлургия и судостроение, хлопчатобумажное и сахарное производство. Интересы этих новых капиталистических групп накладывали чем дальше, тем больший отпечаток на внутриполитический курс страны, усиливая в нем антидемократические тенденции, а также на внешнюю политику, которая под флагом завоевания Италией «подобающего ей места» в концерте великих держав приобретала все более агрессивный экспансионистский характер.

На этой почве стали складываться политико-идеологические воззрения, которые при всей их первоначальной хаотичности все же явно предназначены были служить антитезисом сначала социалистическим и демократическим, а впоследствии и либеральным концепциям. Зарождалась националистическая идеология, которой суждено было получить бурное развитие в канун мировой войны. И хотя проповедниками ее были в те первые годы пестрые по своему составу кадры интеллигенции, чаще всего не осознававшие выполнявшуюся ими роль, на деле они готовили итальянскому империализму острое идейное оружие[475].

Однако в первые годы нового столетия финансовый капитал только формировался, и эти тенденции не проявлялись еще отчетливо.

Впрочем, они ни тогда, ни позже не могли проявляться прямолинейно, в «чистом виде». Постепенно набирая силу, националистические тенденции переплетались с устремлениями традиционно-реакционных или консервативных сил (крупных помещиков, преимущественно юга Италии, дворцовой аристократии, ростовщическо-торговой буржуазии старого склада), упрямо отстаивавших отжившие методы управления как в хозяйственной, так и в политической жизни. Но в начале века преобладали иные тенденции, порождавшиеся в конечном счете потребностями экономического развития страны.

Преодолеть препятствия на пути осуществления объективно назревших преобразований, основным элементом которых было быстрое наращивание промышленного потенциала, представлялось нелегкой задачей для аграрной страны с узким внутренним рынком, для страны, сотрясавшейся острыми социальными и политическими конфликтами. Экономический подъем был неотделим от обеспечения на фронте борьбы между трудом и капиталом хотя бы относительного «социального мира», равно как и от достижения политической разрядки в общественной жизни. Объективные потребности прогресса находили таким образом политическое выражение в тенденциях буржуазно-либерального реформаторства, встречавших сочувственный отклик в разнородных общественных слоях. «Нормальное капиталистическое общество, — отмечал В. И. Ленин, — не может успешно развиваться без упроченного представительского строя, без известных политических прав населения…»[476].

На протяжении всего последнего десятилетия XIX в. неослабевавшая, напряженная классовая и политическая борьба охватывала все сферы общественной жизни. В центре этой борьбы стояли основные вопросы социально-экономического и политического развития страны; решающим, однако, был вопрос о формах и методах управления итальянским государством.

Против реакционного авторитарного режима, потерпевшего крушение в конце XIX в., объединился широкий фронт социальных сил (от трудящихся масс до определенных слоев крупной буржуазии), в котором активную роль играл молодой рабочий класс. Изменения в расстановке и соотношении сил происходили не только на политической арене, где сталкивались различные классы и партии, но и в «верхах», внутри правящего «аграрно-индустриального блока», в котором удельный вес и влияние промышленной и банковской буржуазии постепенно возрастали. Политическая демаркационная линия и здесь, в правящих сферах, определялась отношением к системе и методам управления страной. Реакционные силы упорнее противились политике либеральных реформ, предполагавшей, в частности, расширение политических свобод. В то же время наиболее гибкие, динамичные капиталистические группы постепенно начинали понимать неотвратимость перехода к новой либеральной системе управления, к чему призывали их наиболее дальновидные буржуазные политические деятели и идеологи. Делать такой выбор их побуждала наряду с причинами объективно-экономического порядка (о которых речь шла выше) сама логика классовой борьбы. С одной стороны, чтобы добиться ведущей роли в правящем блоке, надо было оттеснить от власти силы «старого режима», представленные главным образом южными землевладельцами; следовательно, надо было противопоставить обанкротившейся реакционной системе иной политический курс. С другой стороны — в этом заключалась главная задача, — необходимо было предотвратить новые взрывы возмущения масс, перед которыми насилие оказалось бессильным.

Отсюда потребность в политических переменах, в новой тактике, позволяющей укрепить основы господствующего строя путем подчинения масс гегемонии буржуазии, для чего, противопоставляя реформу революции, необходимо было расколоть, парализовать социалистическое движение.

В столь сложном, противоречивом ходе исторического развития заключается причина того, что вплоть до кануна первой мировой войны перерастание капитализма в империализм в Италии совпало с утверждением в государственно-политической жизни страны либерального курса, связанного с именем Джованни Джолитти, политического курса, которому в идеологической области больше всего соответствовали философские и исторические концепции Бенедетто Кроче[477]. В то же время не случайно, что именно в период так называемой либеральной эры развернулись все те процессы, в том числе и небывалый еще промышленный подъем, в результате которых и сложилась Италия империалистическая.

* * *

Истоки нового этапа в историческом развитии Италии восходят, как уже отмечалось, к последним, переломным годам XIX в. К этому времени относится и возобновление приостановленного было кризисом 1887–1896 гг. экономического прогресса. Кривая промышленного производства поначалу медленно, а затем все стремительнее пошла вверх. Индекс промышленной продукции, принятый для 1900 г. за 100, повысился к 1907 г. до 152, а к 1913 г. до 184[478].