Чтение онлайн

Практическую работу, направленную к созданию такой партии, возглавила Миланская социалистическая лига. Эта организация была основана в 1889 г. по инициативе молодого адвоката Филиппо Турати и его сподвижницы Анны Кулишовой (в прошлом участница русских народнических кружков, Кулишова в конце 70-х годов покинула родину и в дальнейшем стала играть видную роль в итальянском социалистическом движении). С первых же своих шагов Социалистическая лига обнаружила стремление развивать контакты с рабочими партиями и марксистскими социалистическими организациями других стран, опыт которых мог быть полезен ей. Этому благоприятствовало возобновление с 1889 г. созыва международных социалистических конгрессов, положившее начало существованию II Интернационала. Взоры Турати и его единомышленников обращались прежде всего к германской социал-демократии, в которой они, как и Лабриола, видели пример для будущей социалистической партии итальянского пролетариата.

С начала 1891 г. в Милане под редакцией Турати начал выходить журнал «Критика сочиале», возникший как продолжение «Куоре э критика». Задачей нового печатного органа была пропаганда идей научного социализма как в рабочем движении, так и в широких кругах демократической интеллигенции с тем, чтобы заложить таким образом теоретическую основу для создания партии. Журнал регулярно посылался Энгельсу, с которым Турати и Кулишова вступили в переписку.

Антонио Лабриола

Однако направление «Критика сочиале» не было последовательно марксистским. Турати пришел к марксизму от буржуазного радикализма в политике и позитивизма в философии, и в его мировоззрении навсегда остался отпечаток этих идей, предопределивший во многом неполное и поверхностное восприятие им марксистского учения. К тому же, руководствуясь стремлением создать партию как можно более широкую и в частности не оттолкнуть сочувствующую социалистическому движению мелкобуржуазную интеллигенцию, Турати в своем истолковании марксизма часто шел на уступки ее вкусам. За это его справедливо критиковал Лабриола, именно по этой причине отклонивший приглашение сотрудничать в «Критика сочиале».

Весной 1891 г. «Критика сочиале» опубликовал написанную в основном Турати программу Миланской социалистической лиги.

В истории итальянского социалистического движения это был первый программный документ, который по замыслу его составителей должен был исходить из принципов научного социализма. Бесспорным достоинством миланской программы явилось данное в ней обоснование сущности социализма как закономерной ступени общественного развития, а также четкая постановка вопроса о соединении рабочего движения с социализмом через партию, которая должна быть «верным выразителем интересов и сознательным авангардом борющегося пролетариата»[453]. Целью партии провозглашалось «овладение средствами политической власти и использование их для уничтожения буржуазного государства и ликвидации классовых различий и противоречий»[454], что сразу отделяло ее в идейном отношении от анархистов. Но Турати, уже знавший к тому времени только что опубликованную Энгельсом Марксову «Критику Готской программы», не счел необходимым учесть в своей программе идею Маркса о том, что государство переходного от капитализма к коммунизму периода «не может быть ничем иным, кроме как революционной диктатурой пролетариата»[455].

Точно так же он не прислушался к критическим замечаниям Маркса по адресу германской социал-демократии за воспринятый ею от лассальянцев "нигилизм в аграрно-крестьянском вопросе: этот вопрос, столь важный для Италии, был полностью обойден в программе Миланской социалистической лиги.

Программа эта мыслилась Турати как платформа для объединения всех тех сил, которые он предполагал вовлечь в социалистическую партию: течения, возглавляемого Миланской социалистической лигой, революционных социалистов во главе с Костой, Рабочей партии и признавших социалистические принципы рабочих обществ. Такое объединение еще нельзя было осуществить немедленно — в частности, потому, что Коста и его сторонники не хотели отдавать миланцам инициативы в этом деле, а Рабочая партия еще не до конца преодолела свое предубеждение против политической борьбы. Поэтому в августе 1891 г. в Милане был проведен съезд подготовительного характера с участием большинства названных выше течений, который постановил, что учредительный съезд новой партии должен быть созван через год, и избрал комиссию для разработки проектов ее программы и устава.

Однако эта комиссия не воспользовалась в качестве основы уже существовавшей программой Миланской социалистической лиги, а Турати даже не вошел в состав комиссии. Первостепенную роль в этой комиссии играл Антонио Маффи — рабочий лидер, взлелеянный радикалами и не отличавшийся ни ясностью взглядов, ни теоретической эрудицией. Составленный им проект программы был сплошным набором общих фраз в духе буржуазного радикализма, лишь слегка подкрашенного в социалистические тона, а проект устава был в сущности скопирован с устава Рабочей партии, в основе которого лежали тредюнионистские, узкоцеховые представления о задачах классовой пролетарской организации.

Анна Кулишова

За две недели до созыва съезда эти документы были опубликованы новой социалистической газетой «Лотта ди классе», фактическими руководителями которой были Турати и Кулишова, а затем в ней же подвергнуты критике. Главным вдохновителем этой критики был Антонио Лабриола, который весьма резко реагировал не только на проект Маффи, но и на поведение Турати, отдавшего в руки этого эклектика и оппортуниста выработку столь важного документа. Турати не мог не признать справедливости доводов Лабриолы и использовал их как в статьях в «Лотта ди классе», так и на съезде, куда сам Лабриола отказался приехать.

Съезд открылся в Генуе 14 августа 1892 г. На нем были представлены все течения итальянского социалистического движения, включая анархистов. Анархистское меньшинство, блокировавшись с частью делегатов Рабочей партии, сразу же — начиная с процедурных вопросов регламента — встало на путь обструкции. Это сделало невозможным какой бы то ни было разговор по существу вынесенных на обсуждение съезда вопросов до тех пор, пока не будет осуществлен организационный разрыв с анархистами. Поскольку же анархисты отказались подчиниться воле большинства и уйти со съезда, инициативу раскола взяли на себя делегаты большинства, решив собраться на следующий день отдельно от анархистов в другом помещении. Вне обоих съездов остался Коста со своими сторонниками, все еще надеявшийся, что в новой партии найдется место и анархистам, и не одобрявший формы осуществленного большинством раскола.

Отделившись от анархистов и их немногочисленных союзников, социалистический съезд провозгласил создание Партии итальянских трудящихся и принял ее программу и устав. Подготовленный Маффи проект программы подвергся при этом радикальной переработке в соответствии с идеями, изложенными в предсъездовских статьях и в выступлениях Турати. В частности, по настоянию Турати в программу был включен пункт о том, что «…трудящиеся смогут осуществить свое освобождение лишь через обобществление средств труда (земля, шахты, фабрики, средства транспорта и т. д.) и взяв в свои руки управление производством», и указание на необходимость для пролетариата вести не только экономическую борьбу, но и борьбу за завоевание политической власти, которая должна стать в его руках орудием экспроприации господствующего класса[456]. В результате программа приобрела в целом марксистский характер, хотя и не без теоретических изъянов, подобных тем, которые были свойственны программе Миланской социалистической лиги[457]. Проект устава претерпел меньшие изменения, так что свои первоначальные организационные принципы Партия итальянских трудящихся почти целиком заимствовала у Рабочей партии, отказавшись лишь от крайних проявлений «чисто рабочего» корпоративизма.

При всех слабостях молодой партии с ее созданием была завоевана качественно новая ступень организации боевых сил итальянского пролетариата. Рабочее движение в Италии перестало быть лишь выражением стихийного бунтарства угнетенного класса — оно вышло теперь под собственным знаменем на арену политической борьбы.

Политический кризис 90-х годов.

Провал наступление реакции

Вступая в последнее десятилетие века, Италия была уже во многом иной по сравнению с начальным периодом своего существования как единого государства. К 90-м годам в экономике страны утвердилось господство капиталистического способа производства, а сформированные его развитием классы — буржуазия и пролетариат — приобрели определяющее значение в характеристике социальной структуры итальянского общества. Возникло современное рабочее движение, образовалась самостоятельная политическая рабочая партия марксистского направления (причем по существу это была первая подлинная политическая партия в Италии, ибо итальянские господствующие классы начали создавать свои партии в современном смысле этого слова значительно позднее). Для правящего блока этот новый противник — рабочий класс — был куда опаснее, чем полные мятежного духа, но аморфные в политическом отношении крестьянские массы. В то же время развитие капитализма не снимало, а все более обостряло те проблемы, которые были порождены незавершенностью итальянской буржуазной революции («южный вопрос», эмиграция и т. д.). Италия продолжала далеко отставать от более передовых капиталистических стран по основным экономическим показателям, она была намного слабее их в военном отношении и не могла соперничать с ними ни по размерам колониальной добычи, ни по своей роли в европейской политике. Все это наталкивало правящие круги на мысль о неэффективности либерально-конституционного метода политического господства и побуждало их искать чрезвычайных средств для защиты от «внутреннего врага» и осуществления притязаний Италии на роль великой державы.

Так вызревал политический курс, сочетавший репрессии против рабочего движения и общее наступление на демократические свободы внутри страны с широкой программой колониальных захватов. Попытка практической реализации такой политики связана прежде всего с именем Франческо Криспи.

Криспи, в период Рисорджименто принадлежавший к «Партии действия», никогда не был человеком демократических убеждении. В тот период его целью было достижение политико-территориального единства Италии, и к этой цели он был готов идти любыми путями. От умеренных Криспи отталкивали не столько принципиальные расхождения (он сам, как отмечал Грамши, по своей программе был «стопроцентным умеренным»[458]), сколько неистовый темперамент, склонность действовать напролом, недоверие и ненависть к медленным обходным маневрам.