Чтение онлайн

Нападение бастующих рабочих на поезд со штрейкбрехерами

Критика анархо-синдикалистов в известной мере затрудняла сползание ИСП на реформистские позиции. Однако, исходя из антимарксистских концепций, анархо-синдикалисты оказались не в состоянии предложить партии подлинно революционную альтернативу. Следуя за Сорелем, они отрицали значение политической партии, ратуя за перенесение всей деятельности в профсоюзы и за так называемое «прямое действие» пролетарских масс — всеобщую стачку, с помощью которой анархо-синдикалисты надеялись сокрушить капиталистический строй. Полемика против реформистов перерастала у анархо-синдикалистов в борьбу против самой социалистической партии, против участия интеллигенции в социалистическом движении, в превознесение стихийности и бунтарских настроений, а также в отрицание борьбы за непосредственные требования трудящихся, в антипарламентаризм и т. п.

В 1906 г. на съезде в Риме борьба между реформистами и анархо-синдикалистами достигла небывалой до этого остроты. Группа Лабриола — Леоне, настаивавшая на признании принципа революционной борьбы как основы политического курса партии, потерпела поражение. Против нее выступили единым фронтом не только реформисты, поставившие вопрос о несовместимости пребывания в одной партии анархо-синдикалистов и реформистов, но и центристски настроенное большинство съезда, составившее «интегралистское» направление (от итал. integrale — «единый», «целый»). Ратовавшие за единство партии любой ценой, на платформе, промежуточной между концепциями анархо-синдикалистов и реформистов, интегралисты во главе с Моргари и примкнувшим к новой группировке Ферри сумели одержать победу на съезде. В резолюции, принятой съездом, отразились эклектичные установки интегрализма, исходившего из того, что, как заявлял Моргари, «каждый социалист должен быть в одно и то же время реформистом и революционером»[586]. Словесно осудив политику систематического сотрудничества с буржуазными партиями и правительством и выступив в поддержку метода классовой борьбы, интегралисты допускали в исключительных случаях возможность соглашения с буржуазными партиями и правительством[587], что было весьма на руку реформистам.

Под прикрытием интегралистов, вставших после Римского съезда во главе партии, в ее рядах все выше поднимал голову реформизм. Программным манифестом реформистского течения стала вышедшая в свет в 1907 г. книга Бономи «Новые пути социализма», в которой автор с бернштейнианских позиций подверг ревизии коренные теоретические положения марксизма о классовой борьбе, революции, диктатуре пролетариата. Заявляя, что в связи с эволюцией демократии и социальным прогрессом марксизм устарел, Бономи отрицал необходимость в новых условиях революции, утверждая, что переход от капитализма к социализму возможен эволюционным путем, без устранения политического господства буржуазии. Отвергая, подобно Бернштейну, тезис о классовой природе государства в капиталистическом обществе, он заявлял, что правительство в Италии в начале XX в. «не является более правительством одного класса, а тем более одной партии»[588], и что целью пролетариата должно быть сотрудничество в рамках этого правительства с прогрессивными слоями буржуазии для обеспечения социального прогресса трудящихся.

Считая ненужным и устаревшим «лозунг старой тактики — революционную диктатуру»[589], Бономи усматривал в «казусе Мильерана» и в фактах поддержки итальянскими социалистами буржуазных правительств «великий эксперимент эффективного частичного завоевания власти». Тактика избирательных блоков и огранической законодательной деятельности социалистов в парламенте (в условиях, когда социалисты к тому же не располагали сколько-нибудь серьезными позициями в парламенте), всемерное содействие экономической эволюции капиталистического общества как средство приблизить социализм, наконец, призыв к замене социалистической партии широкой аморфной рабочей партией наподобие лейбористской партии в Англии — такова была, по мнению Бономи, программа действий итальянских социалистов в новых условиях, созданных либеральными мероприятиями Джолитти. При этом конечная цель движения — борьба за завоевание власти и построение социализма в результате революционной борьбы трудящихся масс — подменялась Бономи борьбой за частичные реформы в рамках буржуазного общества в духе крылатого выражения Бернштейна: «Движение — все, конечная цель — ничто». Объективно программа, предложенная Бономи, в случае ее претворения в жизнь обрекала ИСП на роль придатка радикальной буржуазии.

В этих условиях анархо-синдикалисты стали все больше переносить центр тяжести своей деятельности за рамки партии. Используя недовольство реформистским курсом ВКТ части профсоюзов и палат труда, координировавших на местах борьбу рабочих различных отраслей, анархо-синдикалисты с их помощью активизировали пропаганду своих взглядов и возглавили ряд выступлений промышленных и сельскохозяйственных рабочих.

Последним крупным событием, завершившим один из напряженнейших в истории либеральной Италии этапов классовой борьбы, явилась пармская забастовка 1908 г. Ей предшествовала длительная упорная борьба сельскохозяйственных рабочих и арендаторов этой провинции против аграриев. Анархо-синдикалисты, воспользовавшись боевым настроением масс пармского сельскохозяйственного пролетариата, поспешили превратить Парму в свой опорный пункт и экспериментальную базу. В 1907 г. им удалось занять командные позиции в местной палате труда и профсоюзных организациях, добившись их разрыва с ВКТ и прекращение всяких связей с ИСП. Применяя на практике принцип действия ради действия, анархо-синдикалисты за 10 месяцев пребывания у руководства пармской палатой труда организовали 34 забастовки различных категорий сельскохозяйственных рабочих[590]. Частые выступления трудящихся (вместо того чтобы воспитывать, как полагали анархо-синдикалисты, революционную энергию масс и готовить их к всеобщей забастовке, которая в один прекрасный день сможет якобы сокрушить капиталистический строй), к тому же далеко не всегда успешные и сопряженные с большими лишениями для бастующих, порождали у последних усталость и разочарование.

Ошибками анархо-синдикалистов не преминули воспользоваться местные аграрии, которые весной 1908 г. решили дать бой и сломить профсоюзные организации и забастовочное движение. Местная ассоциация аграриев приняла решение не идти ни на какие уступки батракам и испольщикам. Готовясь к решительной схватке, землевладельцы поспешно приобретали сельскохозяйственные машины, переправляли скот в соседние провинции, вербовали в других местностях штрейкбрехеров, создавали вооруженные отряды и т. д.[591] Игнорируя достигнутое в 1907 г. соглашение о применении арбитража в случае трудовых конфликтов, аграрии прибегли весной 1908 г. к увольнению активных участников движения, провоцируя тем самым конфликт.

В ответ на эти действия палата труда, возглавляемая анархо-синдикалистом Альчесте де Амбрисом, объявила забастовку протеста и потребовала одновременно установления новых тарифов оплаты труда батраков. 1 мая началась всеобщая забастовка батраков провинции, затянувшаяся на два месяца. Несмотря на то, что ВКТ и ИСП отказались поддержать бастующих и этим затруднили их борьбу, трудящиеся Италии пришли на помощь забастовщикам, организуя сбор средств, приютив детей забастовщиков, терпевших страшные лишения, и т. д. Борьба приняла исключительно упорный характер. Предвосхищая методы фашистских сквадристов, сынки богачей терроризировали организаторов забастовки, устраивали нападения на жилища и т. п. По настоянию аграриев против бастующих были брошены войска и полиция, взявшие под защиту ввозимых из других провинций штрейкбрехеров, что вызвало кровавые столкновения, а затем и расправу с бастующими. Палата труда была взята штурмом, а забастовка сломлена силой. Оправдывая позднее действия правительства, Джолитти заявлял, что смысл их был в том, чтобы «заставить соблюдать законы, гарантируя, следовательно, свободу тех, кто хочет работать, и свободу тех, кто хочет бастовать»[592].

Характеризуя по свежим следам событий развитие классовой борьбы в романских странах, В. И. Ленин писал в июле 1908 г., что в Италии, как и во Франции, «обострение классовой борьбы проявляется в особенно бурных, резких, частью прямо революционных взрывах, когда затаенная ненависть пролетариата к его угнетателям вырывается с внезапной силой, и «мирная» обстановка парламентской борьбы сменяется сценами настоящей гражданской воины»[593].

Неудача пармской забастовки свидетельствовала о несостоятельности надежд ее руководителей на то, что борьба в Парме послужит началом общенациональной всеобщей стачки, которая похоронит капитализм. Неумение анархо-синдикалистов пользоваться грозным оружием стачки, их подход к стачке как к своего рода революционной гимнастике, без учета реальных условий, шансов на успех, неспособность связать борьбу за экономические требования с политическими лозунгами и т. д. — все это свидетельствовало о несостоятельности анархо-синдикализма и способствовало его дискредитации среди трудящихся.

На X съезде ИСП, состоявшемся во Флоренции вскоре после поражения пармской забастовки, анархо-синдикализм был признан несовместимым с программой и задачами партии течением. Это решение, поставив анархо-синдикалистов вне партии, означало важный шаг на пути преодоления мелкобуржуазной революционности в итальянском социалистическом движении. После 1908 г. анархо-синдикализм вступил в полосу длительного кризиса. Его лидеры — Лабриола, Орано, Оливетти и другие — быстро эволюционировали вправо, сомкнувшись в 1911–1912 гг. с империалистическими группировками в проповеди культа силы и «революционных» действий на внешнеполитической арене, восхваляя колониальную экспансию, как якобы всесильное средство борьбы против нищеты, эмиграции и т. д. Часть же анархо-синдикалистов — «революционные синдикалисты» (Ф. Корридони, Альчесте де Амбрис и др.), — оставшись верна синдикалистским взглядам, сохранила связь с рабочими, по-прежнему руководя массовыми выступлениями пролетариата и противостоя реформистской тактике вождей ИСП и ВКТ.

Однако оборотной стороной осуждения анархо-синдикализма и размежевания с ним было упрочение в социалистическом движении Италии реформизма, занявшего господствующие позиции в партии вплоть до 1912 г. Съезд поспешил осудить применение всеобщей стачки, оговорив, что она может быть использована лишь в исключительных случаях в масштабах отдельной местности или отрасли промышленности, а в национальном масштабе — только перед лицом угрозы реакции в стране[594]. Наряду с этим Флорентийский съезд отверг принцип постоянной оппозиции социалистов буржуазному правительству, ратуя за «позитивную работу» в государственных учреждениях. Программа-минимум, принятая Флорентийским съездом, носила откровенно реформистский характер. В ней не нашлось места ни коренному общедемократическому лозунгу борьбы за республик), ни требованию ликвидации крупного помещичьего землевладения и наделения землей крестьян, ни лозунгу 8-часового рабочего дня. Программа включала лишь требования всеобщего избирательного права, прогрессивного налога, светского образования, социального обеспечения матерей, инвалидов, стариков, уничтожения налога на зерно, сокращения срока военной службы и т. д. Она не отличалась ничем от аналогичных программ республиканцев и радикалов.

Интегрализм, чья роль «буфера» между крайними течениями в партии оказалась после размежевания с анархо-синдикалистами исчерпанной, после 1908 г. сошел на нет, превратившись в небольшую, маловлиятельную фракцию, которая и в дальнейшем в борьбе группировок занимала центристские позиции.

Переход руководства партией, парламентской фракцией, центральными органами партии в руки реформистов, а также преобладание реформистов во Всеобщей конфедерации труда пагубно отразились на массовом движении в стране, парализовав на время забастовочные выступления, кривая которых с 1909 г. поползла вниз. В то же время господство реформистов в партии привело к падению влияния партии в массах, содействуя уменьшению численности ее рядов и грозя отрывом ее от пролетарских масс.