Чтение онлайн

Стремясь закрепить разрыв Джолитти с социалистами, правые группировки парламента во имя «национального единства» одобрили весной 1912 г. те самые законопроекты о государственном страховании и реформе избирательной системы, против которых они так страстно возражали в 1911 г.

Избирательная реформа, открывавшая доступ к участию в политической жизни страны миллионам трудящихся города и деревни, в новых условиях превращалась в известной мере в маневр Джолитти и правых сил, имевший целью противопоставить промышленному пролетариату Севера голоса отсталых, политически невежественных крестьян Юга. Характерно, что в манифесте, принятом на совещании представителей католических организаций в Риме в марте 1912 г., указывалось, что поддержка католиками избирательной реформы вызвана тем, что при существующей избирательной системе рабочие, находящиеся под влиянием «врагов религии», могут оказывать значительное влияние на результаты голосования, тогда как «лучшая часть народа, сохранившая еще живую веру…, лишена избирательного права»[613]. Сам Джолитти, получив поддержку со стороны правых сил, поспешил сделать в парламенте многозначительное признание: «Теперь, когда я вижу, что имеется большинство даже без голосов социалистов, она (помощь социалистической партии. — 3. Я.) не является необходимой»[614].

Антидемократическое и националистическое обличье джолиттианского либерализма, проявившееся в период Ливийской войны, способствовало не только нарастанию антивоенных настроений в рабочих массах и отрезвлению части демократических группировок, поддавшихся в первые месяцы войны националистической шумихе. Оно способствовало нарастанию оппозиции всему буржуазному строю в рядах пролетариата. Стало очевидно, что ни проповедь реформистов, ни обещания реформ буржуазным правительством не в состоянии скрыть явственно проступившей в ходе войны пропасти между классовыми интересами пролетариата и окрепшей в ходе войны монополистической буржуазии. Антивоенные выступления и митинги, не прекращавшиеся на всем протяжении войны, переплетались с битвами пролетариата за свои экономические и политические права. На конец 1911–1912 г. приходятся такие крупные выступления, как шестимесячная забастовка рабочих рудников Эльба и предприятий Пьомбино против металлургического треста Ильва, 65-дневная забастовка туринских рабочих против автомобильного треста Фиат, 9-месячная забастовка металлургов Toppe Аннунциата и др.

Оправляясь от удара, нанесенного рабочему движению сначала «революционной гимнастикой» анархо-синдикалистов, а затем засильем реформистов, рабочий класс в ходе Ливийской войны вновь применил могучее оружие в борьбе против классового врага, возрождая в своих организациях дух непримиримости.

Это придавало особую остроту борьбе внутри ИСП реформистского и левого направлений, усиливая оппозицию массы социалистов реформистскому курсу руководства. Особое возмущение вызывало поведение парламентской фракции, подавляющее большинство членов которой в феврале 1912 г. проголосовало в парламенте за принятие декрета об аннексии Триполитании и Киренаики. Когда 14 марта 1912 г. на Виктора Эммануила было совершено покушение анархистом, правые реформисты — Биссолати, Бономи, Кабрини — приняли участие в организованной буржуазными парламентариями монархической манифестации и посетили королевский дворец. Однако руководство партии ничего не сделало, чтобы призвать в порядку парламентариев-социалистов. Левые реформисты, пытаясь спасти от критики реформизм как идейное течение, стремились доказать, что водораздел в партии проходит между сторонниками и противниками войны. Но, несмотря на их усилия, борьба в партии превратилась в борьбу левых элементов против всего реформистского направления.

7–10 июля 1912 г. на очередном XIII съезде ИСП в Реджо-Эмилии обсуждение всех основных вопросов — отчета о работе руководства партии, отчетов парламентской группы и редакции «Аванти!» переросло по существу в обсуждение принципиальных проблем стратегии и тактики социалистической партии, ее организационных принципов и т. д. Дискуссия выявила полную изоляцию правых, ослабление позиций левых реформистов и усиление «революционной фракции». Попытки и правых и левых реформистов отстоять свою концепцию классовой борьбы, не увенчались успехом. Большинство съезда поддержало требование «революционной фракции» об исключении из ИСП правых реформистов (Биссолати, Бономи, Кабрини, Подрекка и др.). Съезд большинством голосов осудил политическую линию руководства партии и парламентской фракции и потребовал проведения непримиримой политики в отношении буржуазного правительства и буржуазных партий, а также возврата на путь классовой борьбы. Руководство партией перешло к «революционной фракции».

Исключенные из партии правые реформисты поспешили создать «реформистскую социалистическую партию», заявив, что ее принципами являются «полная свобода от марксистских формул и других доктрин», стремление к эмансипации трудящихся и союз с буржуазными партиями[615]. Этой партии удалось завоевать некоторые позиции среди мелкобуржуазных слоев — ремесленников, служащих, части политически отсталых слоев пролетариата, но все попытки ее привлечь на свою сторону промышленный пролетариат и ВКТ не увенчались успехом, так что партия, по признанию Бономи, «оказалась в положении «генералов без армии»[616].

В. И. Ленин, положительно оценивал решение съезда в Реджо-Эмилии об исключении правых реформистов, подчеркивая, что ИСП, исключив из своих рядов анархо-синдикалистов и правых реформистов, «встала на верный путь»[617]. Однако Ленин не склонен был переоценивать результаты борьбы с реформизмом в ИСП, ибо Турати и другие последователи реформизма остались в рядах партии, мешая ее переходу на действительно революционные позиции.

Непоследовательность сделанного ИСП шага влево была связана со слабостями пришедшей к руководству партией «революционной фракции», не имевшей четкой программы борьбы за социалистическую революцию и весьма далекой от марксизма в теоретическом отношении. Концепция роли социалистической партии, выдвигаемая деятелями фракции, не имела в виду действенного руководства борьбой пролетариата. Основную задачу партии они видели в «революционной воспитательной работе» «по психологической подготовке пролетариата к применению насильственных мер в нужный момент»[618].

Среди лидеров «революционной фракции» наряду с искренне преданными делу рабочего класса руководителями (прежде всего Серрати) были лица, изменившие впоследствии социалистическим идеалам и оказавшиеся в числе злейших врагов рабочего движения. Достаточно сказать, что на съезде в Реджо-Эмилии в качестве одного из ведущих деятелей фракции подвизался Бенито Муссолини.

Муссолини родился в 1883 г. в семье ремесленника-кузнеца, симпатизировавшего анархистам. После окончания учительской семинарии был учителем, служащим, журналистом, некоторое время в эмиграции в Швейцарии зарабатывал на жизнь физическим трудом. С 1903 г. стал членом социалистической партии, сотрудничал в ряде социалистических органов. В 1910 г. стал секретарем социалистической федерации Романьи и в качестве такового сыграл активную роль в организации антивоенной забастовки в Форли в сентябре 1911 г. По своим политическим и теоретическим взглядам Муссолини был весьма далек от марксизма, испытав на себе влияние Сореля, Ницше, прагматизма и других новомодных теорий. Но его словесный экстремизм и нападки на реформистское руководство обеспечили ему немалую популярность среди рядовых членов партии.

Муссолини заявил на съезде, что парламентаризм в Италии якобы изжил себя, что в противовес ему возникает «антипарламентский социализм», что всеобщее избирательное право не имеет никакой политической ценности и т. п. Именно он зачитал резолюцию «революционной фракции» об исключении правых реформистов из партии и был избран на съезде в руководство ИСП, а позднее стал редактором «Аванти!»[619].

А. Грамши, анализируя особенности итальянского социалистического движения в начале XX в., отмечал, что ввиду отсутствия в Италии «сильной и однородной группы революционных руководителей, связанных с основным пролетарским ядром социалистической партии» в социалистическом движении всегда существовала «обстановка, благоприятствующая бонапартизму, в которой более или менее решительные люди могли на основании преходящих личных успехов… захватить самый высокий руководящий пост путем неожиданных и внезапных действий»[620]. Более чем к кому-либо последнее относится к Муссолини, который, примкнув к «революционной фракции» (в силу безмерного честолюбия и карьеризма), уже в 1915 г. был исключен из партии за социал-патриотизм, а в 20-е годы стал фашистским диктатором.

Но при всех недостатках и пороках левого направления в социалистической партии съезд нанес серьезный удар по реформизму и свидетельствовал о полевении социалистического и рабочего движения Италии, ускоренного опытом колониальной войны. Ливийская война, подчеркивал П. Тольятти, «толкнула авангард рабочих масс на путь радикальной критики всего режима, превратив в «сухую ветвь» группу друзей Джолитти в лоне социалистической партии»[621].

Ливийская война продемонстрировала относительную военную и экономическую слабость итальянского империализма. Попытки овладеть внутренними районами Триполитании и Киренаики, предпринятые с весны 1912 г., несмотря на сосредоточение в Северной Африке значительных вооруженных сил и военной техники, оказались неудачными. Военные расходы истощали финансы страны. Стремясь ускорить капитуляцию Турции и вместе с тем усилить свои позиции в Восточном Средиземноморье, Италия овладела Додеканесскими островами в Эгейском море и дважды предприняла — в апреле и июле 1912 г. — атаку Дарданелл.

Нарастание антитурецкого движения на Балканах, а затем начавшаяся балканская война вынудили турецкое правительство ускорить заключение мира. Согласно мирному договору, подписанному в Лозанне 18 октября 1912 г., североафриканские вилайеты Турции перешли к Италии. Италия обязалась возвратить Турции Додеканесские острова и выплатить денежную компенсацию за Триполитанию и Киренаику.

Итоги войны явились предметом восторженных дифирамбов правительственной прессы. Специальным королевским декретом было создано новое министерство колоний; из захваченных Триполитании и Киренаики была образована единая колония Ливия.

Однако и после заключения мира жители Триполитании и Киренаики продолжали оказывать вооруженное сопротивление оккупантам, делая непрочными позиции итальянского империализма в Северной Африке. Итальянские войска вплоть до начала первой мировой войны вели тяжелые бои в оазисе Джоффра, Феццане и других внутренних районах Триполитании. В Киренаике же, несмотря на примененную в конце 1913 г. генералом Амельо тактику «выжженной земли» и методическое разрушение населенных пунктов и оазисов, итальянские силы по-прежнему были скованы в приморской полосе.