Чтение онлайн

В Корельском уезде, например, целые деревни заселялись кузнецами, производившими изделия на продажу. Местный рынок сбыта сотен железных цренов (больших сковород для выпарки соли) находился в Поморье. Изготовление каждого црена требовало 140-150 длинных полос железа — полиц и около трех пудов гвоздей; через год-два црен изнашивался и заменялся новым. Центрами производства уклада, полиц, гвоздей и других железных изделий для Поморья являлись селения Лопских погостов, такие как Юштоозеро, Паданы, Сельга, Семчезеро, а также деревни Шуйского и Выгозерского погостов Заонежья. Так, Соловецкий монастырь закупил: в 1588 г. у кузнеца Данила из Падан 1300 полиц и 40 топоров; в 1590 г. у панозерца Ульяна «с товарищи» 880 цренных полиц; в 1608 г. у заонежских крестьян из Шуи Никиты Фомина и Степана Родионова 1582 полицы и 67 пудов железа. Зачастую торговля ими производилась через скупщиков — как из местных богатых крестьян, так и приезжавших издалека купцов.

В XVII в. производственно-товарная специализация лопян и заонежцев в железоделательном промысле укрепилась: расширилась география поставок и ассортимент выпускаемых изделий. Лопяне стали производить больше цренных полиц, а их продажа распространилась на старинные русские районы солеварения Старую Руссу и Соль Камскую. Кузнецы из Лопских и Заонежских погостов поставляли на рынок как готовые изделия из уклада (например, замки) и менее закаленного железа (сохи, лемехи, ножи, топоры), так и полуфабрикаты — пруты и крицу. Скупщики и купцы везли продукцию из железа на продажу в Тихвин, Архангельск, Макарьево и Ирбит. Напомним, что крупнейшие ярмарки — Макарьевская на Волге и Ирбитская в Сибири — с XVII в. являлись одними из краеугольных камней в здании всероссийского рынка. Его заметными участниками выступили кузнецы и солевары из Карелии, приобщая северный край к числу основных районов промышленно-торгового развития России в XVI-XVII вв.

Уровень и масштабы железоделательного производства в Карелии хорошо знало и правительство. В 1628/29 г. царь отправил обследовать Лопские погосты Ивана Тыртова и Ивана Кишмутина. Там дозорщики обнаружили не только восстановленное в прежних объемах сельское хозяйство и богатые рыболовные промыслы, но и многочисленные домницы и кузницы. В связи с этим царь приказал увеличить налоги с Лопских погостов почти в два раза — с 98 рублей 23 алтын и полуденьги до 182 рублей 5 алтын 4 денег. Ставки налога на сельское хозяйство и рыболовство не поднялись, но теперь под налоговый пресс попало и развитое железоделательное производство, до этого налогами не облагавшееся. Причем подати с одного сельскохозяйственного лука приравнивались к оброку с домницы — по 10 алтын с каждой, а с кузниц пошло по 6 алтын 4 деньги. Таким образом, в денежном налоговом исчислении (и по доходам от реализации товара) крестьянское железоделательное производство лоплян оказалось вполне сравнимым с повсеместными занятиями сельским хозяйством и рыболовным промыслом.

Показательно и отношение Москвы к массовому железоделательному промыслу в Заонежских погостах. В 1620-х гг., как только хозяйство страны стало восстанавливаться, правительство сочло необходимым полностью оснастить арсенал новгородской крепости военным запасом, вместо вывезенного шведами в 1617 г. Поэтому оно разместило в Заонежских погостах крупный заказ на изготовление пушечных ядер и поделочного железа, щедро заплатив мастерам кузнечного дела. В 1630/31 г. заонежцы с честью закончили его выполнение, поставив на Пушечный двор Новгорода 9044 ядра разного калибра и общим весом в 266 пудов 22 гривенки, 100 пудов «железа прутового доброго мяхково» и 5 пудов уклада.

Долгое время крестьянское железоделательное производство в Карелии оставалось на уровне пусть и крупномасштабного, но все же ремесленного промысла. Однако уже в середине XVI в. в Сумской вотчине Соловецкого монастыря, на р. Пяле (притоке р. Колежмы) обитель создала первый в Карелии железоделательный оружейный завод «Железную пустынь». Он находился на месте старинных карельских кузниц и просуществовал полтора столетия. Завод выпускал пушки, ружья и другие разнообразные изделия. Его начальником монастырь назначал «старца» из монахов. Работали тут кузнецами и мастерами-оружейниками монастырские специалисты. Монастырские же вотчинные крестьяне из Колежмы выполняли обязанности возчиков руды. В качестве рудокопов и дровозаготовителей использовались наемные «работные люди».

Завод «Железная пустынь» имел водяную мельницу, которая приводила в движение механический молот и, вероятно, большие меха двух горнов. Последние плавили не сырую железную руду, а полуфабрикат из нее, уже обожженный рудокопами на отдаленных местах добычи. Археологическое обследование показало, что продукция завода шла на оснащение крепостей Соловецкого монастыря и Сумского острога. Помимо больших крепостных пушек-пищалей, Пустынь выпускала и более легкие пушки-тюфяки, откованные из полос карельского уклада, а также ружья-самопалы. Интересно, что в 1674 г. из стоявших на вооружении Сумского острога 20 орудий 5 пищалей являлись скорострельными, с замками, то есть они заряжались с казенной части, а не с устья. Этот выдающийся технический прием впервые в мире был применен в конце XVI в. мастером Андреем Чоховым при изготовлении Царь-пушки для Московского Кремля. В Карелии такая передовая технология использовалась на Пяльском заводе «Железная пустынь».

Продукция карельских оружейников распространялась по России. Так, уже в XVI в. на вооружении крепости Кирило-Белозерского монастыря находились «самопалы московские да корельские» и стояли пушки с большим запасом ядер, возможно, также произведенным в Карелии. Неизвестно, где именно в крае делались эти ружья. Наименование «корельские» может связывать их изготовление с Корельским уездом, но прямых данных о производстве там огнестрельного оружия не имеется. Тем не менее, в дальнейшем все поморы заказывали ружья для промысла морского зверя именно у карелов — мастеров оружейного дела из Лопских погостов. Сложные навыки и культуру производства огнестрельного оружия лопляне могли приобрести на Пяльском заводе или перенять от переселенцев из Корельского уезда.

Удачный опыт долговременного функционирования металлургического производства в «Железной пустыни» и использование железоделательного промысла в государственных целях подвигло правительство на дальнейшее развитие заводской металлургии в Карелии. Во второй половине XVII в. Москва вложила значительные средства в организацию заводов-мануфактур, приглашая на льготных условиях специалистов-заводчиков. Первый этап проведения такой политики в Карелии относится к 1666-1678 гг. и связан с попыткой производства меди, которую приходилось ввозить из-за границы. В 1666 г. правительство выдало Семену Гаврилову (новгородскому купцу, торговавшему со Швецией и знавшему медеплавильное производство там) жалованную грамоту и деньги на поиск медных руд и устройство медеплавильного завода.

Такие руды были найдены на Заонежском полуострове в Фоймогубской волости. С 1670 г. тут началось строительство завода. Но фоймогубские медные руды оказались бедны и не оправдали возложенных на них надежд. Передача в 1674 г. завода и прав на поиск и разработку медных руд иностранцам Петру Марселису-младшему и Еремею Ван дер Гаттену также не привела к стабильному производству меди в больших объемах на Фоймогубском заводе.

С 1678 г., после их смерти, практически единоличным владельцем Тульских, Каширских и Алексинских железоделательных заводов, а также Фоймогубской медеплавильной мануфактуры стал Генрих Бутенант фон Розенбуш (ум. в 1701 г.). «Приказчик» датского короля в Москве, он пользовался доверием и русского правительства. В Заонежье Г. Бутенант отказался от разработки меди и перевел производство на добычу железных руд, выплавку железа и изготовление из него сложных изделий, то есть вернулся к традиционной специализации местной металлургии. Для этого в 1680-1690-х гг. он построил ряд доменно-молотовых железоделательных мануфактур: Устьрецкую, Фоймогубскую, Кедрозерскую и Лижемскую (все — на Заонежском полуострове), получивших обобщенное название Олонецких заводов. Мастерами на заводы Бутенант отправил специалистов со своих производств в центральной России. Выплавка железа началась с 1681 г., а в 1683 г. в Архангельск на продажу по стране и за границу поступило уже 6449 пудов высококачественного железа. Олонецкие заводы выполняли и правительственные военные заказы. Так, к 1701 г. они произвели 100 пушек крупного калибра, 20 400 ручных гранат, 10 000 ядер и 760 бомб.

Кроме Соловецкого монастыря и контрагентов правительства, заводское железоделательное производство, правда в меньшем объеме, развивали и местные жители. В 1696 г. кузнецы из Тивдии Иван Антонов и Федор Терентьев организовали у себя на родине собственный завод. На их мануфактуре изготовлялся уклад. Тивдийский завод имел молот с водяным приводом. Успешно проработав 10 лет, их мануфактура закрылась по распоряжению правительства, опасавшегося конкуренции новому государственному Петровскому заводу на р. Лососинке (в будущем Петрозаводске) и отвлечения рабочих рук на подобные частные производства.

В XVI-XVII вв. в Карелии процветала и товарная крестьянская легкая промышленность. Олонецко-Прионежский район текстильного промысла поставлял, при посредничестве скупщиков, на рынок Поморья полотно, сукно и холсты. Их вырабатывалось в общей сложности по несколько тысяч локтей в год. Производство текстиля было развито в деревнях Пиркинского, Шунгского, Толвуйского, Андомского и Вытегорского погостов и в рядке Повенце. Кроме того, с XVI в. восточное Прионежье, особенно Пудожский погост, производило на продажу льняные изделия. Уже говорилось о развитом производстве сукна и полотна в деревнях Кексгольмского лена. А во время русского правления тут по всему Северу продавались деревянные ложки и посуда, произведенные в г. Кореле и Корельском уезде. Иногда скупщики реализовывали данный товар партиями в тысячу и более штук.